3
Утро на даче начиналось обычно шумно и по-семейному уютно. В саду пахло яблонями, в окнах висела прозрачная дымка, а где-то неподалёку трещали цикады. Каролина вела сына за руку, осторожно помогая спуститься по крутой деревянной лестнице. Доски тихо поскрипывали, и ей всё время казалось, что ещё немного - и малыш навернётся, если она ослабит хватку.
- Мам, там бабушка зовёт, - радостно сообщил он, едва показалась дверь кухни.
И правда, внутри уже накрыли стол. На скатерти стояли тарелки с ароматными пирожками, румяный хлеб, чашки с парящим чаем. За столом сидели мама и Таня, её давняя подруга. Они оживлённо переговаривались, то смеясь, то качая головами.
- Ну наконец-то, - улыбнулась мама. - Мы тут тебя ждали. Садись, завтракай.
Каролина поставила сына на стул, помогла налить ему компот и сама устроилась рядом. В кухне повисла тёплая, спокойная атмосфера. Всё казалось таким привычным, почти идиллическим, пока в коридоре не послышались уверенные шаги.
В дверях появился Гриша.
Он был босиком, но шёл так, будто нарочно грохал пятками по полу. На лице - дерзкая ухмылка, волосы взъерошены, взгляд цепкий и слишком прямой. Он опёрся плечом о косяк и какое-то время молча смотрел на всех, будто проверял, кто обратит внимание первым.
- Ага, - наконец протянул он, скользнув глазами по Каролине. - А я уж думал, пир на двоих устроили без меня.
Таня фыркнула:
- Да садись уже, пока всё не остыло.
- Да я и не тороплюсь, - лениво отозвался Гриша, но зашёл и сел напротив Каролины. Он даже не потрудился вежливо поздороваться, только чуть наклонился к её тарелке: - Налей-ка и мне чай, раз уж разлила.
Каролина на секунду напряглась. Она знала его характер, но сегодня в его голосе было что-то особенно наглое. Всё же молча взяла чайник и налила ему кружку.
- Спасибо, красавица, - хмыкнул он, глядя на неё поверх чашки.
Бабушки переглянулись, но промолчали. Видимо, им было проще не вмешиваться. Сын Каролины, не понимая всей подоплёки, просто хихикал от того, что Гриша разговаривал так необычно.
Завтрак прошёл в напряжённой тишине, нарушаемой только его редкими репликами. То он отпускал комментарии про то, как «хлеб жёстче, чем вчера», то ехидно замечал, что «чай слишком крепкий». Казалось, он нарочно искал повод задеть.
Когда все доели, Каролина уже собиралась заняться посудой, но Гриша резко поднялся.
- Эй, - сказал он, поймав её за локоть. - Ты же не думаешь, что я дам тебе тут всё самой убирать?
Она подняла на него глаза, ожидая услышать хоть тень заботы, но вместо этого он ухмыльнулся:
- Давай, командуй. Я, знаешь ли, умею и посуду мыть, и на руках носить. Но ты сначала выбери.
- Лучше бы ты просто помог, - тихо ответила Каролина, освобождая руку.
Он отступил, но его дерзкая улыбка осталась.
---
День потянулся дальше. Бабушки ушли в огород, сын увлёкся машинками на веранде. Каролина решила развесить бельё после стирки. Солнце било в глаза, воздух был густым и тёплым. Она вбивала прищепки на верёвку, когда почувствовала чей-то взгляд.
Гриша снова появился рядом. Он прислонился к перилам и смотрел на неё слишком открыто, слишком пристально.
- Ты знаешь, - сказал он, прищурившись, - тебе идёт, когда ты злишься.
- Я не злюсь, - ответила она, не поднимая глаз.
- Ага, конечно. Ты же всегда такая правильная. Но глаза тебя выдают.
Он шагнул ближе, почти нависая. Каролина почувствовала, как внутри всё сжалось. Его тон был дерзким, но не грубым. Скорее игривым, с какой-то опасной ноткой, из-за которой сердце начинало биться быстрее.
- Может, оставишь меня в покое? - попыталась она отстраниться.
- Нет, - коротко бросил он и ухмыльнулся. - Слишком скучно без тебя.
Она глубоко вздохнула и отвернулась, продолжая цеплять прищепки. Гриша не уходил. Он всё время комментировал - то, как она натягивает простыню («Ты будто с врагом воюешь»), то, как коса падает ей на плечо («Спрячь, а то я захочу дёрнуть»).
Каждое слово звучало как вызов. И, как ни старалась Каролина держать вид спокойный, внутри она кипела.
---
Ближе к обеду вся компания собралась у реки. Деревня жила своим ритмом: кто-то косил траву, кто-то чинил забор, а они решили провести день у воды. Бабушки раскатали покрывала, сын радостно плескался у берега.
Гриша снял рубашку и с вызовом посмотрел на Каролину.
- Ну что, будешь сидеть и притворяться скромницей? Или рискнёшь искупаться?
- Я не хочу, - ответила она, но он всё равно продолжал дразнить:
- Конечно. Ты же боишься, что платье намокнет, а волосы испортятся.
Сын засмеялся, подхватив его тон. Каролина нахмурилась, но Гриша только сильнее распалялся, прыгая в воду с шумом и брызгами.
- Видела? Вот так надо жить! - крикнул он, вынырнув. - А то ты всё время как в клетке.
Она отвернулась, но внутри опять что-то дрогнуло. Его дерзость раздражала, но в то же время не давала спокойно сидеть. Он был словно буря в их тихом семейном дне.
---
Вечером, когда все вернулись домой, усталые и довольные, Гриша снова оказался рядом. На этот раз он помогал сыну раскладывать игрушки. Но и здесь не удержался:
- Смотри, - сказал он, громко, так, чтобы Каролина услышала. - Мы с твоей мамой сегодня целый день воевали. Она как командир: шаг влево, шаг вправо - расстрел.
Сын засмеялся, а Каролина строго посмотрела на него.
- Гриша, хватит.
- А если не хватит? - нагло бросил он, приподняв бровь. - Что ты со мной сделаешь?
Она не ответила. Просто ушла на кухню. Но даже там слышала его голос, смех сына и чувствовала, как под кожей гудит вся накопившаяся за день напряжённость.
---
Ночь выдалась тихой. Все разошлись по комнатам. Каролина уложила сына и долго сидела у окна, глядя в тёмный сад. Где-то внизу послышался шорох. Она выглянула и увидела Гришу, который курил на крыльце. Он заметил её и поднял голову.
- Опять не спишь? - спросил он, не убирая сигарету.
- Тебя это не касается, - отрезала она.
Он ухмыльнулся.
- Всё тебя касается, Каролина. Ты просто пока не призналась себе.
Эти слова застряли в её голове. Дерзкие, наглые, слишком прямые. Но, как ни странно, в них было что-то такое, что не давало ей отвернуться.