20 Глава
Дженни.
Первое время я очень радовалась, что судьба меня свела с Ханой. Мы вовремя встретили друг друга, как раз в тот самый момент, когда каждая из нас очень нуждалась в чьей-то помощи и поддержке. Но всё же, периодически, словно змея меня жалило чувство, что я делаю что-то не так. И я старалась об этом не думать, прятала это чувство подальше в себя, чтобы оно не отравляло. Не мешало жить. Тем более были вещи, поважнее этого.
Все время у себя я в голове я перебирала варианты как нам дальше действовать с Ханой. Тех денег, которые мне дала Сыльги , надолго не хватит. Нужно было искать какие-то источники дохода. Официально трудоустроиться не могла ни одна из нас. И меня и Хану наверняка ищут, и нигде засветиться, мы не должны. Но и сидеть дома, сложа руки, крайне не хотелось.
Пару раз я даже поработала промоутером: стояла в костюме ростовой куклы, и раздавала листовки. Плюсом такой работы было то, что в таком костюме меня вряд ли кто узнает. В такие моменты я не забывала брызгаться, на всякий случай, теми духами, которые любезно оставила Сыльги . Но платили за такую работу очень мало, вырученных денег едва хватило, чтобы купить памперсы маленькому карапузу- Минджуну и немного продуктов.
Интересно, как там Сыльги ? Наверняка всем стало понятно, что это она мне помогла. Да и охранник расскажет, что она ему в чай что-то подсыпала. Я не желала зла этой женщине. Она боролась за свое счастье как могла. Мне она очень помогла. Надеюсь, с ней будет всё в порядке. Не хочется, чтобы из-за меня кто-то пострадал.
Еще меня очень беспокоило, что обо мне совершенно ничего не знает мама. Она же наверняка кинется меня искать. Будет очень переживать. Поэтому, меня всё чаще посещала мысль, дать ей весточку о себе.
В итоге мы с Ханой придумали целый план. Я осталась дома с Минджуном , а Хана поехала в Сеул, к той в фирме, где работала мама. Хана должна была, согласно нашей задумке, заказать пиццу на мамин рабочий адрес, дождаться, когда придёт курьер и, дав ему определенную сумму денег, попросить передать вместе с пиццей записку для моей мамы.
В записке я написала:
«Мамочка, я пока вынуждена скрываться. Не пугайся: ничего противозаконного я не совершила. Если тебе предложат деньги — не отказывайся, нам потом придётся переехать и значит будет на что. За меня не переживай. У меня всё хорошо. Прости, что так вышло. Позаботься о девочках. Я вас люблю.
P. S. Записку, когда прочитаешь, сразу уничтожь».
В итоге наш план сработал. Ближе к вечеру, когда я от переживаний сгрызла себе все ногти домой пришла Хана. Она зашла в квартиру и с порога радостно начала рассказывать:
— Дженни. Все прошло, как мы и обсуждали. Но тебя, и правда, ищут очень серьёзные люди. Не волнуйся, я точно за собой никого не привела. Десять раз это проверила. В общем, я отдала записку разносчику пиццы, как мы и договаривались. Он прошёл с запиской и пиццей в фирму, сказал, что твоя мама заказывала пиццу. Его к ней пропустили. Я же в это время, села выпить чаю в соседнее кафе. Сама через витрину наблюдала. Там очень хорошо было видно вход в здание фирмы. Так вот, как только разносчик пиццы вышел на улицу, его догнал здоровенный мужик, весь такой высокий с грудой мышц, и что-то требовал от этого парнишки. Тот объяснял и жестами показывал. Я поняла, что от него хотели узнать, кто передал записку и что в ней было. Потом парень из доставки и этот качек бегали и среди толпы прохожих, всматривались, нет ли где меня. Я отсиделась в кафе довольно приличное время, и когда всё успокоилось вышла из него и пошла по городу. На всякий случай я, как заяц в лесу, петляла и запутывала следы. Заходила в разные торговые центры, магазинчики. Так что точно уверена: слежки не было. Не переживай.
Я радовалась, что удалось передать записку маме. Судя по всему Хану действительно не вычислили. Иначе сюда бы уже кто-то заявился.
Но почему-то с каждым днём после моего побега мне становилось всё тоскливее и тоскливее. Я скучала по дочерям, по маме, по прошлой жизни, в которой не нужно было прятаться… и как это ни странно я скучала по нему.
Тэхён как токсичный яд проник мне в душу и в самое сердце. Периодически вспоминала его глаза, его руки, его мускулистую грудь. Меня всюду преследовал его пронизывающий насквозь взгляд и низкий мужественный голос. Мне этого не хватало. Складывалось впечатление, что я стала наркоманом, а мужчина от которого я бежала, и был моим наркотиком. Без него возникала ломка. Складывалось впечатление, что он, как растение, опутал меня, проник в меня и врос своими корнями глубоко и надолго. Как бы я ни хотела вырвать его из своего сердца, не могла. Не знаю, в какой именно момент это произошло и что именно меня заставило, за такой короткий срок, так сильно привязаться к этому властному и уверенному в себе мужчине. Но факт оставался фактом.
Особенно тяжело было по ночам. Я долго не могла заснуть. Его образ всплывал перед глазами. Мне безумно хотелось, чтобы он был рядом, прикоснулся ко мне, и притянул свои тёплые объятия. Странно, да? Бежать от похитителя. Потом тосковать о нём, и думать про него регулярно.
Мне даже он как-то приснился. Во сне он был в образе серого, с серебристым отливом, волка. Великолепный, пропорционально сложенный, вызывающий восхищение зверь. Я стояла перед ним и любовалась его стройными сильными лапами, мощной головой и сильной шеей. Но, находясь перед грозным, свободолюбивым и невероятно красивым волком я не испытывала ни капли страха. Он подошел ко мне ближе, уткнулся своей массивной мордой мне в грудь, и втянул воздух, нюхая меня. Так часто делал Тэхён, находясь рядом со мной. А затем волк отступил на несколько шагов, поднял свою голову и посмотрел прямо мне в глаза. Сердце пропустило удар. На меня смотрели не глаза хищника или зверя, а волне человеческие, полные тоски и боли глаза. Мне стало не по себе. Мгновенно я осознала, что причиной этой нечеловеческой тоски, скорби и боли являюсь именно я.
Тихо опуская голову, сказала волку: «Прости».
Мысленно услышала его ответ: «Возвращайся. Мне плохо без тебя. Я дам тебе свободу, дам все, что ты захочешь, только не прогоняй меня. Позволь быть рядом, хотя бы на небольшом расстоянии. Позволь видеть хоть изредка тебя. Знать, что с тобой все хорошо».
И я проснулась со слезами на глазах. Сразу же после своего пробуждения я вспомнила наш разговор с Розе. Тот самый, в котором она говорила, что знает о моем намерении бежать и предупреждает, что мой побег счастья никому не принесет. Она сказала, что не расскажет о моём замысле ничего, так как каждый имеет права на ошибку. Неужели она оказалась права… Еще она тогда говорила, что если я не убегу, а останусь рядом с Тэхëном , и смогу открыть ему свое сердце, то я буду с ним счастлива. Я не открыла ему свое сердце тогда. Но он сам проник в него. И уже вряд ли я смогу просто так его оттуда убрать.