Глава 15
Вечер опустился на город мягко, почти незаметно. За окном начинался дождь — не буря, не ливень, а просто тихий, равномерный шум, как будто кто-то специально пытался заглушить всё лишнее.
Ники сидела на диване, укутавшись в плед, с чашкой горячего чая в руках. Фильм на экране шёл фоном, она не особо следила за сюжетом. Мысли всё ещё были где-то между утренней прогулкой и взглядом Томаса. Этот взгляд не выходил из головы. Тяжёлый. Странный. Как будто прощальный. Или наоборот — предвещающий.
Внезапный звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Она посмотрела на часы. Почти десять.
Сначала было недоумение. Кто мог прийти? Потом — странное предчувствие.
Поднялась. Посмотрела в глазок — темно. Наверное, лампочка в подъезде перегорела. Или просто кто-то из соседей. Она колебалась пару секунд, но вряд ли кто-то пришёл с плохими намерениями... не в её доме, не в этот вечер.
Ники приоткрыла дверь.
— Привет, — раздалось из темноты.
Сердце остановилось.
Томас.
Он шатался, глаза были покрасневшими, дыхание тяжёлое, с запахом алкоголя. Его лицо с следами усталости и боли — не тот Томас, что был раньше. Он казался чужим и одновременно тревожно знакомым.
Внутри Ники всё сжалось, словно мороз обожг пальцы. Её взгляд пытался понять, что происходит, пытался найти объяснение. Но логика билась о глухую стену страха и недоумения.
— Ты чего... — начала она, но не успела договорить.
Он резко шагнул вперёд, толкнул её плечом и вошёл внутрь.
— Ты открыла, значит — ждала.
— Томас, подожди. Выйди, пожалуйста, — голос дрожал, но в ней ещё было стремление удержать контроль. — Ты пьян. Мы не договаривались...
— А ты теперь договариваешься только с ним, да? — он приблизился, глаза сверкали злостью.
Ники отступила, ощущая холод стены за спиной. Сердце колотилось слишком быстро, разум хотел уйти, но тело оставалось на месте. В душе была паника, но на лице — тишина и напряжённость.
— Ты с ума сошёл, — прошептала она, голос дрожал, будто пытался удержать себя от паники.
— Я? Нет, это ты свела меня с ума, — он резко схватил её за запястье. Рука была холодной, но крепкой, сдавливала достаточно, чтобы не дать уйти, но не причинять боль. — Знаешь, сколько раз я пытался забыть тебя? Забыть всё, что было?
Ники чуть отпрянула, но он не отпускал.
— Томас, хватит... — она пыталась сохранять спокойствие, но в глазах появился страх.
— Не могу, — его голос срывался, дрожал, в нём была усталость и бессилие. — Ты — вся моя голова, Ники. Каждый день, каждую секунду. Даже когда ты с ним, я не могу избавиться от этой мысли, — он говорил почти тихо, — Мне больно.
Он вздохнул, будто внутри что-то рвалось.
— Я люблю тебя, — тихо, почти шёпотом сказал он, глаза блестели от слёз, хотя он старался этого не показывать.
Она дёрнулась. Он удержал.
— Не трогай меня, — выдохнула она.
— Я скучал, Ники, — его голос задрожал, и вдруг — он резко притянул её ближе и поцеловал. Не мягко, не с нежностью — с отчаянием, с обидой, с яростью. Это был не поцелуй — это было вторжение, крик боли, вырвавшийся наружу.
Она вцепилась в его плечи, толкнула, он не сразу отпустил. Только спустя секунду, когда она уже начала кричать.
— Убирайся! — голос сорвался.
Томас отпрянул, дыхание сбилось, глаза налились чем-то невыносимо тёмным.
Он стоял, сжав кулаки, губы дрожали, глаза налились тьмой, но в них мелькала и боль, и потерянность. — Ты пожалеешь, Ники, — прошипел он, голос сломался на последнем слове.
И вышел, хлопнув дверью так, что в шкафу дрогнули дверцы.
Ники стояла в пустой квартире, и каждая тишина казалась как удар — тяжелый, холодный, давящий. Слёзы, будто поток, рвались из глаз сами, без её воли, оставляя мокрые дорожки на щеках. Она пыталась вдохнуть — но дыхание словно застряло где-то глубоко в груди, сдавленное страхом и отчаянием.
Как так получилось? Почему всё опять — боль и тревога? — мысли метались, сбивались, как ураган в голове.
Она чувствовала предательство — не только со стороны Томаса, но и от самой себя. Почему я пустила его так близко? Почему не смогла сдержать?
Колени подогнулись, и Ники опустилась на пол, обхватив руками голову, пытаясь остановить крики внутри себя. Дрожь пробегала по телу — холодная, болезненная. Руки сжимались в кулаки, ногти впивались в кожу, словно хотели вырваться наружу вместе с болью.
Собравшись с последними силами, она поднялась, ноги еле держали, шаги были тяжелыми и неуверенными. Ванная казалась спасением, тихим уголком, где можно спрятаться от всего мира.
Она оперлась лбом о холодную плитку, чувствуя, как стекают слёзы, смешиваясь с влажными прядями волос.
Руки дрожали, когда она включила воду. Поток обдавал её тело — горячий, обжигающий. Она проводила ладонями по лицу, пытаясь стереть следы его губ, его прикосновений. Казалось, что смывает не только физическую грязь, но и всю эту боль, эту предательство, это ощущение мерзости, что поселилось внутри.
Ненавижу себя за то, что запомнила этот поцелуй... за то, что позволила ему...
Вода хлестала по её коже, но жара струи не согревала — скорее обжигала, словно пыталась вытеснить холод, поселившийся внутри. Руки Ники дрожали, когда она провела ладонью по щеке, пытаясь стереть след поцелуя. Он словно отпечатался в памяти не только на коже, но и глубже — в каждом вздохе, в каждом воспоминании.
Она наклонилась к воде, пальцы сжались в кулаки, а губы едва шевелились — будто проговаривала слова, которые не осмеливалась произнести вслух. "Это не я... Это не я..." Но голос в голове был слабее, чем боль.
Слёзы смешивались с потоком, капли падали на пол, звуча тихо и бессильно.
Она попыталась глубже вдохнуть, но воздух будто застрял в горле. Тело сжалось, как будто в попытке защититься от невидимой угрозы.
Ей было противно — противно от самой себя, от того, что она потеряла контроль, от того, что он смог снова так легко войти в её жизнь и разбить её на части.
В какой-то момент Ники опустилась на пол ванной, колени впились в холодный кафель. Она обхватила голову руками и позволила себе плакать — без остановки, без страха и стыда. Это были слёзы не только от боли, но и от злости — на Томаса, на себя, на всё, что вокруг.
•••
Вода продолжала течь, как будто время застыло. Ники сидела на холодной плитке, уже не плача — слёзы иссякли, оставив только щемящее чувство опустошённости. Внутри всё онемело, как будто эмоции ушли, оставив после себя пустую оболочку.
Она медленно выключила кран. В ванной стало тихо, почти глухо. Только шум её дыхания — прерывистого, глубокого — разбивал эту звенящую тишину.
Ники с трудом поднялась, завернулась в полотенце, будто в щит, и посмотрела на себя в зеркало. В отражении — чужая. Красные глаза, побледневшее лицо, влажные волосы, неровно прилипшие к вискам. Но самое пугающее — пустой, стеклянный взгляд.
Она вытерла лицо, будто вытирая не воду, а воспоминание. Медленно вышла из ванной, босые ноги оставляли мокрые следы на полу.
На секунду ей показалось, что в квартире слишком тихо. Страшно тихо. И теперь эта тишина уже не казалась безопасной.
Ники выключила свет и, не включая ни одну лампу, ушла в спальню.
Под одеялом стало чуть теплее, но не легче.
Она долго лежала, уставившись в потолок. Мысли не хотели складываться в слова. Только одно звучало в голове, снова и снова:
"Я не должна была открывать эту дверь."
•••
Свет пробрался в комнату сквозь занавески — мягкий, неяркий. Но для Ники он был слишком резким. Она зажмурилась и повернулась на другой бок, уткнувшись лицом в подушку. Внутри всё было ватным, глухим, оторванным от реальности. Как будто её вывернули наизнанку, и теперь не знали, как собрать обратно.
Тело ломило, но не от физической боли. Просто... от всего.
Телефон лежал рядом, на краю тумбочки. Она слышала, как он пару раз вибрировал ночью — но даже не потянулась. Сейчас тоже не хотела. Даже смотреть на экран было страшно. Потому что там — Йост. А что она ему скажет? Что он подставил плечо, дал ей спокойствие, — а она потом закрыла за собой дверь и позволила прошлому ворваться в её дом?
Как будто это она виновата. Но разве не так?
Она медленно села, с трудом встала, накинула худи. Всё казалось ненастоящим. Как будто она смотрит на себя со стороны — и не узнаёт.
На кухне было пусто. Она машинально включила чайник, но даже не знала, зачем. Не хотелось ни чая, ни еды, ни даже тишины.
Села за стол. Смотрела в одну точку.
Ничего.
Просто ничего.
Телефон снова завибрировал. Она вздрогнула. Подошла. Экран мигнул —
Йост: "Доброе утро. Надеюсь, ты хорошо выспалась."
Сердце сжалось.
Пальцы зависли над экраном. Ответить? Нет. Не сейчас.
Она выключила звук, положила телефон экраном вниз и закрыла глаза.
Ей хотелось быть рядом с ним. Но ещё сильнее — хотелось исчезнуть.
Её взгляд метнулся к аптечке — и впервые за долгое время она сама себе разрешила: открыть, вытащить пластинку с таблетками. Пару штук — просто чтобы не трясло изнутри. Чтобы хотя бы на время заглушить этот гул.
Она проглотила их всухую. Закрыла глаза.
Надо собраться.
Надо... жить.
С этими мыслями она вдруг вспомнила про университет. Как давно она там не была? Неделя? Две? Конец семестра. Отчёты, зачёты, преподаватели, которые смотрят с укором или вообще забыли о ней. Всё это казалось сейчас таким... ненастоящим. Будто из другой жизни.
"Я же всегда старалась. Была пунктуальной. Ответственной. А теперь..."
Она горько усмехнулась. Хотела бы вернуться к обычным проблемам. К стрессу из-за сессии, а не к тому, что вчера случилось в её собственной квартире.
Но мозг не переключался. Всё внутри оставалось словно в тумане.
Ники долго просто сидела. Тишина давила — как будто воздух стал тяжелее. В груди пусто, в голове — гул. Она встала, будто на автопилоте. Переоделась. Взглянула на себя в зеркало — глаза красные, лицо бледное, как будто она не спала трое суток. Всё это было неважно.
На улице было хмуро. Лёгкий ветер трепал волосы, но она не чувствовала холода. Её шаги были медленными, глухими. Она прошла пару кварталов, свернула к ближайшему круглосуточному. Не оглядывалась. Не думала.
На полке в холодильнике — знакомая тёмная бутылка. Она даже не читала этикетку. Просто взяла. На кассе едва улыбнулась продавцу, который равнодушно пробил покупку. Никто ничего не спрашивал.
Вернувшись домой, она молча села за стол на кухне. Не включая свет. Открыла бутылку. Сделала глоток. Горько. Жгло внутри — и было даже хорошо. Потому что хоть что-то чувствовалось.
Она сидела так долго. Пустота внутри будто заполняла каждую клетку. Всё, что произошло — не укладывалось в голове. Или наоборот — слишком укладывалось. Как будто всё это и должно было произойти. Как будто она сама виновата.
Глоток. Ещё один.
Телефон в комнате мигал, раз за разом. Её не тянуло пойти и посмотреть. В этот вечер — нет. Ни слов, ни людей, ни голосов. Только темнота и горькое тепло в горле.
Так закончился этот день. Медленно. Без слов.
Как будто всё в ней выгорело.
—————
Честно, я вообще не планировала делать этот фанфик длинным.
Но теперь уже слишком увлеклась, и он явно выходит больше, чем задумывался.
Спасибо всем, кто остаётся — вы правда мотивируете продолжать .