Глава 30
Коридоры здания суда были холодными. Не по температуре — по ощущениям. Серые стены, тишина, которую нарушали только глухие шаги и гулкое эхо. Всё казалось чужим, будто вырванным из чужой, далёкой реальности.
Йост шёл рядом с Ники, держа её за руку. Сжимал крепко, так, словно хотел передать ей всю силу, которую мог найти в себе. Он чувствовал, как она напряжена — пальцы чуть дрожали, плечи были приподняты, будто готова была защититься, сбежать, исчезнуть. Но она шла — с прямой спиной, молча, гордо.
Когда их провели в зал, сердце Йоста забилось сильнее. Он не знал, чего ожидал. Но точно не того, что внутри него всё вспыхнет от ярости в момент, когда он увидел Томаса.
Тот сидел в стороне, в сопровождении адвоката. Наручники, охрана — всё было. Но Йосту показалось, что этого недостаточно. Лицо Томаса было спокойным, почти безразличным. Не испуганным. Не раскаявшимся. Просто... пустым.
Йост остановился. Сжал зубы, в груди что-то поднялось — тяжёлое, жгучее. Злость. Настоящая, дикая.
Как он посмел?
Как он, чёрт возьми, посмел появиться здесь с таким видом? Словно всё это — недоразумение. Словно он не тот, кто чуть не убил Ники.
Йосту понадобилось усилие, чтобы не шагнуть вперёд. Не сказать. Не закричать. Он почувствовал, как Ники сжала его руку — осторожно, но явно. Йост перевёл взгляд на неё. Глубокий вдох. Он кивнул — не ей, себе. И пошёл дальше.
Они сели. Сердце у Ники колотилось. В голове пульсировали воспоминания. Она даже не могла смотреть на Томаса.
Томас нанял адвокатов — дорогих, уверенных в себе, с безупречными костюмами и холодными лицами. По всему было видно: они привыкли выигрывать. Томас сидел рядом с ними, почти равнодушный, с видом человека, которого сюда притащили зря. Ни капли раскаяния, ни одного взгляда в её сторону. Казалось, он по-прежнему считал себя жертвой, а не тем, кто чуть не разрушил ей жизнь.
Процесс начался быстро. Голос судьи звучал глухо, как будто сквозь вату. Сначала — изложение фактов. Потом свидетели. Полиция. Данные камер. Медицинские заключения. Всё подтверждало: Томас был пьян. Был за рулём. Был агрессивен.
Йост едва сдерживал себя. Его колени подёргивались, пальцы сжимались в кулаки, он смотрел прямо перед собой, словно боялся сорваться, если посмотрит снова на Томаса.
Потом вызвали её.
Ники встала, медленно, будто поднималась не с лавки, а из-под воды. Губы пересохли, руки дрожали. Она стояла, чувствуя, как зал будто навалился на неё, как стена.
•••
Заседание закончилось. Приговор объявят через несколько дней. Их попросили покинуть зал. Когда они вышли на улицу, Ники впервые за день вдохнула по-настоящему. Солнце светило — и казалось, будто это был другой мир, не тот, в котором они только что были.
Йост стоял рядом, молча. Его рука всё ещё обнимала её за талию, тёплая, крепкая, будто он сам до конца не верил, что это всё уже позади — или почти позади.
— Ты в порядке? — тихо спросил он, склонившись ближе.
Ники не ответила сразу. Просто посмотрела на него — в его напряжённое лицо, сжатую челюсть, глаза, в которых всё ещё плескалась злость. Она кивнула, потом потянулась и обняла его. — Спасибо, что был рядом, — прошептала она в его плечо.
Он крепче прижал её к себе, не отвечая словами. Они стояли так посреди ступеней, среди шумных голосов, прохожих, автомобилей. Но в этот момент всё вокруг будто исчезло. Был только он. Была только она. И чувство, что, несмотря на весь ужас, они выбрались.
Йост наконец выдохнул. — Когда всё это закончится... я просто хочу забрать тебя как можно дальше от всего этого.
Ники чуть улыбнулась. Слабо. Но искренне.
— Я тоже. Только с тобой.
Сзади кто-то кашлянул — это вышла Мия с Каю. Мия подошла ближе и, не говоря ни слова, обняла Ники. Быстро, крепко.
— Мы справимся, — сказала она, почти шёпотом. — Он ответит за всё.
Ники снова кивнула. Она уже ничего не говорила. Просто стояла среди людей, которые были рядом. Которые остались. Которые помогли ей выжить.
•••
Прошёл месяц.
Месяц, за который многое изменилось — и при этом всё стало на свои места.
Ники теперь жила у Йоста. Томаса признали виновным. Он нанял дорогого адвоката, уверенного, холодного, с улыбкой по привычке — но это не помогло. Суд признал вину.
Пять лет. Йост сжимал кулаки, когда услышал срок. Слишком мягко. Но Ники только кивнула. Её злость давно утихла. Осталась только усталость. Она не хотела видеть Томаса ни на свободе, ни в своих мыслях.
Этот день начался, как и многие в последнее время — с запаха кофе, слабого света, просыпающегося города за окнами.
Йост стоял у плиты в серой футболке и мешал яичницу. Он выглядел домашним, любимым, настоящим. И совершенно не замечал, как улыбается Ники, наблюдая за ним. Она тихо подошла сзади и обняла его, прижавшись щекой к его спине.
— Ты рано встал, — прошептала она.
— Хотел приготовить тебе завтрак, — отозвался он.
Он повернулся, обнял её в ответ и вдруг легко подхватил на руки.
— Эй! — засмеялась она, пока он нёс её к столу.
— Тише, — улыбнулся он и аккуратно усадил её на край деревянной столешницы.
Она держалась за его плечи, смеясь и немного краснея. Он смотрел на неё внимательно, будто заново запоминал её черты.
— Ты знаешь, ты очень красивая, — сказал он серьёзно, откинув прядь волос с её щеки.
— Хм, — она наклонила голову, улыбаясь. — А я тебе говорила... что люблю тебя?
Йост чуть опустил подбородок, делая вид, что думает. — Напоминание не помешает.
Ники потянулась вперёд, её губы почти коснулись его губ, и шёпотом: — Я люблю тебя, Йост.
Он закрыл глаза и выдохнул, будто эти слова всегда нужны были ему больше, чем воздух.
— Я тоже люблю тебя, — ответил он. — Даже когда ты крадёшь одеяло по ночам.
— Я не краду, — усмехнулась она, целуя его в уголок губ.
— Как скажешь.
Он провёл ладонью по её бедру, легко, по-домашнему, и просто остался стоять между её ног, уткнувшись лбом в её плечо.
——————
Спасибо, что читаете эту историю.
Возможно, впереди будет ещё одна или две главы — пока не решила. Если честно, эта работа мне не всегда нравится. Последние главы особенно дались сложно, и я не уверена, довольна ли я ими. Но я всё равно благодарна каждому, кто дочитал до этого момента.
Извините, если что-то оказалось не таким, как вы ожидали. Я старалась писать искренне — насколько могла. Спасибо, что были здесь.