are we friends? | jenlisa oneshots

a/n

всем здравствуйте.

что ж, первое, что хочу объявить — это то, что будет всё же три части.

думала, совсем немного подработаю уже написанную главу, но она оказалась уж слишком большая, в итоге я подумала и решила, что лучше будет просто её поделить.

надеюсь, что дистанционка будет ко мне милосердна, я выберусь из горы домашнего задания и в скором времени выпущу следующую часть.

в общем, наслаждайтесь :)

_____________________

год спустя.

10:23 a.m.

Нью—Йорк.

Вязкий утренний туман рассеялся уже пару часов назад, только липкая, удушливая влажность всё еще витала где-то в воздухе, спустя столько времени, отчего легкие саднит, дышать полной грудью невозможно физически. В воскресное утро Бруклин от машин пустовал, да и в общем, людей на просторных, по будням забитых улицах наблюдалось совсем немного и сейчас, это действительно заставляло расслабиться. Совсем немного и явно ненадолго, ведь ухо держать в остро нужно всегда, даже когда кажется, что опасность ничто не предвещает.

Лиса уж точно запомнила это.

Чем меньше людей, тем меньше вероятность слежки, а это не могло не радовать, потому что снова убегать не уверена, сможет ли, из сил выбилась совсем, ибо приходилось петлять по многочисленным улицам, срезать через дворы и арки, намотала около трех киллометров, что намного больше, чем обычно, но все же, перестраховаться стоило. Последний год нельзя было иначе. Прятаться, убегать и вновь прятаться порядком надоело, только выбора нет и приходиться мириться с чертовыми обстоятельствами, по крайней мере, пока все не уляжет на дно, пока от обрывочных, болезненных воспоминаний не будет просыпаться в холодном поту; перестанет не спать ночами, бродить босиком с кружкой горького, вяжущего на языке кофе по пустой квартире, где свет лишь от луны переливается бликами на новом паркете. И пока, черт возьми, не перестанет кричать в подушку от безысходности, ибо желание жить тлеет посекундно, воспоминаниями оставляет шрамы, тает на ладони, оставляет лишь метку, напоминание о том ужасном дне, что будет мучать каждую чертову минуту всю оставшуюся жизнь.

Лиса судорожно выдыхает.

Утро сегодня прохладное и это даже слегка непривычно, учитывая то, что всю предыдущую неделю каждый день жара стояла невыносимая. Штат находится на северо-востоке и редко когда весной можно было запечатлеть солнечную погоду, но этот год, видимо, выдался особенным.

От порыва ветра Лалиса вздрагивает, сама того не ожидая, дрожь пробирает от холода, и девушка понимает, что стоит всё же, наконец, отправиться домой. Лиса надеялась всего лишь на небольшую прогулку, ибо давящая тишина в квартире звенит в ушах, не давая даже заснуть, но, кажется, все пошло совсем не по плану, ведь бродить около двух часов по улицам она изначально не хотела. Да и опасно. Лучше оставаться дома и появляться на улице как можно реже, может, тогда и бежать снова не придется.

Лалиса обнимает себя руками, пытается согреть, но выходит не совсем удачно, на ней лишь мешковатая толстовка, которая, к сожалению, никоим образом не спасает от утренней прохлады. Манобан оглядывается по сторонам, хочет убедиться, что слежки нет и, не увидев никого подозрительного, наконец, поднимается с лавочки в каком-то небольшом парке и вновь натягивает на лицо черную маску, закрывает лишь чуть выше носа и тут же натягивает кепку на голову, пряча взгляд под козырьком. У Лисы шаг быстрый, и она оказывается на пересечение Роджерс и Бедфорд авеню меньше, чем за пять минут, вновь петляет, срезает через какой-то пока еще пустеющий рынок и оказывается на Кингстон авеню быстрее, чем ожидала сама. До дома пара кварталов, поэтому шаг замедляет, в лица людей приходится всматриваться все чаще и оглядываться тоже, ибо время уже ближе к полудню и жители города постепенно начинают появляться на улицах.

Лиса, все же решаясь не рисковать и идти прямиком в свою студию, переходит на другую сторону улицы, потому что про камеры совсем забыла и лучше уж сейчас потеряться в толпе, побродить несколько минут, чем позже ожидать облаву ЦРУ. Лиса вновь ускоряет шаг, чтобы, наконец, быстрее дойти до места назначения, но вдруг замирает, когда чувствует спиной чей-то пристальный взгляд. Девушка оглядывается, но, кажется, в толпе нью-йоркцев никого подозрительно не наблюдалось, поэтому она вновь зашагала вперед, все еще держа себя на стороже. Чутье редко когда её подводило и с самого детства для себя решила всегда прислушиваться к этому странному, но иногда полезному чувству. И снова, это ужасное, параноидальное ощущение слежки так и давило где-то в груди, раздражало, именно поэтому, все же решив перестраховаться, Лиса, быстро сообразив, шагает в ближайший переулок, останавливаясь сразу же за углом. Сердце учащает ритм, страх комом подкатывает к горлу, и паника, все же, берёт вверх. Лалиса, не оборачиваясь, выскакивает из переулка, пересекает улицу не на пешеходном переходе, слышит от водителей в догонку ругательства, но даже не оборачивается, сквозь людей пробирается как можно быстрее, устремляется вперед на следующем повороте, лишь бы оказаться побыстрее дома. Там безопасно. Там разработанная ей охранная система и точно ничего не грозит. Даже чертовы федералы.

В здании Лалиса, решив все же решив не вызывать лифт, по лестничной клетке поднимается на нужный этаж. В последний раз прислушавшись, нет ли внизу шагов и не услышав ничего подозрительно, достает ключи из кармана потертых карго, открывает дверь и заходит в квартиру, не забыв запереть за собой дверь. Лиса нащупывает рядом с выключателем и щелкает небольшой тумблер, после чего слышит, как защелкиваются замки на двери и одобрительно пищит электронный замок.

«Отлично. Теперь я в безопасности».

Лиса, наконец, облегченно выдыхает и, все еще чувствуя, как колени подрагивают от небольшой «пробежки», опирается спиной о стену и оседает на пол, наконец, стягивая с себя маску и бейсболку. Проходит всего несколько минут, но Лиса успевает перевести дыхание и замечает, как все же жарко становится в квартире в этой плотной толстовке. Манобан откашливается, чувствует, как легкие все еще жжет после бега, но встает с пола и избавляется от одежды, оставаясь лишь в оверсайз футболке с потертой надписью какой-то старой тяжелой рок-группы.

Теперь, наконец-то, можно вдохнуть с облегчением.

Лалиса по-привычке принимает горячий душ, находится там совсем недолго, потому что проголодалась жутко и, в принципе, понятно почему. Переодевшись в такие уже привычные красные клетчатые пижамные штаны и очередную футболку на пару размеров больше, Лиса первым делом идёт к ноутбуку, мирно жужжащему на барной стойке. Наверное, единственному тому уцелевшему, что осталось из всей её электроники. Пару раз щелкнув мышью, видит, как загорается монитор, и девушка с непривычки щурится, но все же вскоре привыкает, видит несколько окон, открывает одно из них и внимательно, не отрывая от экрана ни на секунду, проверяет камеры. Взломать оказалось не так уж и трудно (спасибо отточенным за много лет навыкам), сделала это еще давно, как только начала снимать эту студию и после этого стало спокойней, так как только благодаря именно этим камерам может проверить весь свой маршрут, увидеть, была ли все же слежка. Ещё несколько раз отследив свой путь, чтобы наверняка, и не заметив ничего подозрительного, захлопывает ноутбук, облегченно выдыхая.

«Что ж, еще один день без облавы. Можно ставить галочку».

Завтрак решила сделать совсем простой, пару тостов с абрикосовым джемом и омлет. Несмотря на свои когда-то ужасные навыки готовки, оказавшись совсем одна, Лиса научилась, кажется, всему, ибо от скуки умирать можно и больше ничего не оставалось, как развлекать себя. В число развлечений вошла и готовка. И, как ни странно, еда стала получаться довольно неплохо, по крайней мере, точно была съедобна, а это единственное, что было нужно на данный момент. Лиса, решив заварить себе еще и кофе, быстро включает чайник, ждет всего минуту, слышит, как позади тостер с шумом выплевывает зарумянившийся хлеб, но замирает в эту же секунду. Знает, что, может, всего лишь очередной приступ паранойи, только вот звук своего электронного замка узнает из сотни тысяч других, поэтому сейчас уверена, что не ошибается.

Лиса ныряет рукой под барную стойку, нащупывает кобуру, плотно прилегающую ко дну и, отстегнув ремешок, хватает оружие в руки. Понятия не имеет, зачем, ведь шанс, что её нашли за такой маленький после прогулки промежуток времени совсем мал и ей скорее всего показалось, но перестраховаться стоило. Манобан движется тихо, к счастью, паркет, как сказала хозяйка, совершенно новый, именно поэтому никакие звуки не выдают её шагов. Обогнув барную стойку, девушка устраивает у стены, плотно прижимается к ней спиной, держит простенький беретта на готове, не убирая пальца со спускового крючка. Лиса чуть подается вперед, видит слегка приоткрытую входную дверь и сводит брови. Здесь точно кто-то есть. И это явно не агенты ЦРУ.

Лалиса чувствует, как страх, нахлынувший волной, заставляет сумасшедше колотиться сердце, но, все же взяв себя в руки, девушка тяжело сглатывает и, еще раз убедившись, что оружие наготове, выступает из-за стены, готовясь атаковать того, кто бы там ни был. Она и не понимает, что происходит, потому что видит силуэт совсем мельком, уже готова была стрелять, только палец соскальзывает, потому что оружие вдруг оказывается у незнакомца. Лиса даже ждет выстрела следом, зажмуривается, предполагает, что это, скорее всего, конец. Что все ее попытки скрыться от прошлого весь этот год были тщетны, что оно вновь её настигло и теперь, наконец, покончит со всем этим. Просто останется здесь, в этой съемной студии истекать кровью, пока в следующем месяце не придет навестить хозяйка квартиры и увидит тело мертвой молодой девушки.

Только вот выстрела не происходит.

Слышится лишь, как щелкает затвор, и Лиса вдруг распахивает глаза. Наблюдает, как руки стоящего напротив вырывают затвор из пистолета, вместе с пружиной отправляя его на пол, следом идет обойма, из которой пули одна за другой со стуком также отправляются на паркет. Заканчивается все тем, что пистолет все же падает на пол, и Лиса, слегка вздрогнув от неожиданности, все же решается поднять взгляд, чтобы взглянуть в глаза тому, кто так умело ворвался в её, кажется, совершенно недоступную для посторонних «крепость».

— Сколько раз тебе говорила, не забывай про предохранитель. Так и не запомнила.

Этот голос.

Лалиса уверена, что узнает даже спустя много лет.

Спустя вечность.

— Не может быть.

Лиса чувствует, как ноги подкашиваются и вновь облокачивается о стену спиной, боится упасть. Не уверена, реально ли всё это, то, что она видит, вдруг какая-то слишком уж реалистичная галлюцинация, не знает, что-нибудь, потому что поверить в происходящее трудно, практически нереально. Просто невозможно. Ведь все закончилось уже давно.

— Дженни.

— Приятно снова тебя видеть, Лили.

год назад

— Чёрт.

— А теперь медленно встань, — За спиной слышится мужской, слегка хрипловатый голос, и Лиса подчиняется мужчине, поднимает руки вверх, лишь бы не провоцировать и ненароком не получить пулю. Сейчас, ей как никогда нужно выбраться отсюда живой. Она нужна своим друзьям и бездействовать уж точно не собирается. Остается лишь только подумать, каким образом сбежать. Лалиса знает, что незнакомец убивать её явно не собирается, сделал бы уже давно, не церемонился, но, к её счастью, она нужна ему живой, а это значит, кому-то, скорее всего тому, кто его нанял, она нужна живая. И этот факт сейчас может сыграть ей на руку.

— Не дергайся. Иначе тут же размозжу тебе череп, — Лиса лишь фыркает со смеху, знает, что тот блефует, но все же решает подыграть. Другого варианта и не дано.

— Я сказал что-то смешное? Руки за голову, — Девушка вновь подчиняется и медленно, лишний раз не нервируя незнакомца, сцепляет пальцы на затылке. — Развернись, — Лиса, наконец, оказывается лицом к лицу с мужчиной и вскидывает брови от удивления.

— Питер. Вау. Не знала, что ветеран станет подпольной крысой.

Питер Кастильо. Высокий, подтянутый латиноамериканец, в мафии уже очень давно, но ни Лиса, ни даже Джису понятия не имеют, откуда он появился, особенно учитывая то, что Ким была самой первой из четверых девушек, кого впервые приняли в Семью и наблюдательностью обладала такой, что без её ведома мимо никто не проскочит. Только вот даже она не помнит и тем более никогда не замечала его среди приближенных к боссу людей. Иногда кажется, что он появился совершенно из ниоткуда, но, видимо, никого это особо не волновало, других дел было по горло и уж уследить, кто там новенький пришел в огромную мафиозную группировку было практически невозможно, да и к тому же, наймом занимались специальные доверенные люди, поэтому в верности людей никто обычно и не сомневался.

Видимо, очень и очень зря.

— Заткнись. Шагай назад, — Питер разозлен, и Лиса не то, чтобы этому рада, но идея, как все же вывести предателя из равновесия пришла незамедлительно.

— Не боишься, что босс свою шавку заругает, если мне больно сделаешь?

— Спросишь сама, когда я отвезу тебя к нему, — Говорит Питер, на что Лиса сводит брови. Ей совершенно не нравится такой поворот событий, на счету каждая секунда и терять её на какого-то идиота девушка точно не планировала. Нужно действовать наглее и решительнее.

— А если я не собираюсь никуда идти? — Лиса продолжает свою опасную, хитрую игру и ухмыляется, руки опускает вдоль тела, когда Питер второй рукой обхватывает рукоять пистолета, сжимает оружие в руках сильнее, по-прежнему не сводит мушки с девушки.

— Значит отправишься к своим подружкам, — Лиса меняется в лице мгновенно и колени начинают подрагивать, сердце ухает куда-то вниз, пропускает удар, но колотит о грудь ещё с большей силой, так, что становится больно и ребра ломит. Взяв себя в руки и сглотнув ком просящихся слез, Лалиса все же удерживает себя на ногах, не дает себе упасть, сейчас совсем не время показывать слабину.

— Не бойся, я позабочусь о том, чтобы тело мисс Дженни Ким достали из-под обломков той парковки. Если, конечно, от неё ещё что-то осталось. Взрывчатки там было довольно много, честно, я даже удивлен, что весь район не взлетел на воздух.

Последнее предложение звучит лишь фоном, Лиса не слушает его, не хочет, мысли совершенно в другом месте, не здесь, думает лишь о Дженни, девушке, которой не успела сказать так много.

И никогда, наверное, больше не скажет.

Лалиса опадает на колени, слезы по щекам скользят потоком, опадают на одежду, и ни Питер, ни сама Лиса не говорят абсолютно ничего, тишина поглощает обоих.

— Слушай, детка, не нервируй меня. У нас всего пять минут, пока здание не взлетит на воздух. Встала и пошла, — Лиса слышит, чувствует, как Кастильо шагает ближе, сама же сжимает ладони в кулак, что костяшки белеют, держать себя в руках сил уже не остается, нужно лишь дать отпор, обмануть, вырваться из рук предателя. Только плана в голове совершенно никакого, действовать по обстоятельствам неразумно, но выбора нет.

Манобан замирает, когда чувствует дуло пистолета, плотно упирающееся ей в лоб, делает глубокий вдох, пытается собраться с мыслями, зажмуривается, не хочет тревожить себя воспоминаниями.

Дженни больше нет.

Её друзей больше нет.

Лалиса, кажется, и сама не понимает, что делает, но времени на раздумья совершенно нет, именно поэтому, первое, что она делает — это перехватывает запястье Питера, руку выворачивает непривычно легко, несмотря на то, какой все же крупный сам Кастильо, но понимает, что воспользовалась моментом неожиданности и придется столкнуться с отпором, который не уверена, что выдержит. У Питера пистолет падает на пол, и Лиса откидывает его подальше ногой, поднимается с колен быстро, чтобы невзначай не попасть под его тяжелую руку и отступает на несколько шагов, ближе к оружию.

— Зря ты это сделала, куколка. Ты не знаешь, с кем связалась.

— Какого большого ты о себе самомнения, — Лиса усмехается, но ненадолго, потому что Питер настигает её всего за пару шагов, заносит руку, но Манобан уворачивается ловко, что тот даже не замечает, когда ему коленом приходится удар в печень. Кастильо прекрасно знает, что противник достался не из простых, хоть девушка худая и хрупкая, но в рукопашном бою в списке была на первых местах и противостоять может кому угодно, даже такому, казалось бы, бугаю как он.

— Ну, Ян Хён Соку я по душе, — Лиса раздраженно фыркает, ибо наконец все становится на свои места.

— Значит, вот кто все устроил. Если честно, я даже не удивлена, — Говорит Манобан, и Питер усмехается, его эта ситуация забавляет, только вот самой Лисе совсем не до смеха.

Лиса, решив, что тянуть время уже совершенно не за чем, делает пару шагов вперед, пытаясь настичь лежащий на полу пистолет, но попытка оказывается провальной, и она осознает это в тот самый момент, когда чувствует удар, точный, прямо в челюсть. Боль пронизывает всё тело молниеносно, сама девушка опадает на пол, стонет от невероятной боли, но не сдается, тянется рукой к оружие, только в тот же самый момент чувствует, как трещит кость в запястье. Она кричит. Так, что у самой звенит в ушах и сводит выбитую челюсть тупой болью.

— Я же сказал, что ты не с тем связалась, малышка, — Пистолет оказывается в руках Кастильо в ту же секунду, он надавливает ботинком на запястье сильнее, и Лиса вскрикивает, слышит, как Питер издает смешок, её это злит, только знает, что сделать ничего не сможет.

Ни Питер, ни Лиса не понимают, откуда первая волна взрыва сотрясла помещение. Все происходит слишком быстро, стены рушатся одна за другой, пол под ногами ходит ходуном, готов обвалиться в любую секунду, и Манобан, мельком взглянув на Кастильо, видит, с каким смятением он оглядывается по сторонам, видимо, ожидал выбраться из убежища раньше, только Лиса спутала все его планы. Решив воспользоваться моментом, Лалиса вырывает свое запястье из-под ботинка, следом бьет Питеру ногой в колено, после слышит лишь хруст и как истошно кричит, опадая на землю, сам Кастильо. Только Лисе плевать, она лишь стонет от невыносимой боли в запястье, хватает пистолет быстро и, не дожидаясь, пока очухается парень, бросается к выходу из убежища, к двери в гараж, потому что если Питер собирался её увозить к Хён Соку, значит автомобиль точно припаркован там.

Не успевает всего лишь секунду, потому что следующая волна взрыва происходит совсем рядом, отбрасывает к противоположной стене, ломая, кажется, еще и пару ребёр. Лиса вновь стонет. Нащупывает пальцами затылок, видит лишь кровь, чувствует, как она медленно стекает по затылку, шее, отчего сознание мутнеет и, кажется, сил нет уже просто на то, чтобы подняться, не то, чтобы вновь куда-то бежать, пытаться спастись. И именно поэтому, Лиса просто сдается. Обессиленно падает на пол, оставляет все попытки выжить, спастись из убежища, потому что, кажется, смысла в этом уже нет. Все родные ей люди погибли. Не осталось никого. А значит и жить уже не за чем. Лиса улыбается. Думает, что, скорее всего, в последний раз. Вновь слышит взрывы где-то рядом, но внимания уже не обращает. Лучше уж быть похороненной под всеми этими завалами, чем от руки предателей. Вновь ещё один взрыв накрывает помещение, ещё мгновение и всё здание обрушится, поэтому, Лиса выдыхает.

— Лиса! Ты где?! Прошу, отзовись! — Манобан не знает, кажется ли ей голос Джису, или она на самом деле здесь, только в любом случае отозваться уже нет сил, с каждой минутой дышать становится все тяжелее, чувствует, как саднит грудь от одного лишь движения и не уверена, что еще может вытерпеть эту боль. Она просто хочет, чтобы все поскорее закончилось. Может, так оно и должно быть. Может ей предначертано погибнуть здесь, под обломками убежища, который стал ей домом.

— Лиса! О Боже!

Лалиса не уверена, что произошло дальше, особо не помнит, потому что сознание теряла часто, воспоминания лишь урывками, помнит лишь обрывки разговора, то, как сама шепчет имя Дженни, как плачет; помнит чьи-то руки, поднимающие её с грязного бетонного пола и помнит небо.

В тот день оно было красивым как никогда.

В тот день, Лиса выжила.

И знает, только лишь для того, чтобы мстить.

наши дни

10:50 a.m

Лиса молчит. Уже минут 10, потому что и кажется, говорить нечего. Тишина до сих пор витает в воздухе, все вокруг наэлектризовано до предела, девушка лишь слышит свое учащенное сердцебиение, отчего в висках пульсирует, а мысли по-прежнему хаотичны, все также не уловить ни одной, ведь столько вопросов, но ни одного ответа, хочется получить их на всё сразу, но знает, что невозможно и, может, никто из них не готов. Но Лалиса хочет знать правду. Хочет знать, как Дженни выжила, как выживала, почему, спустя столько месяцев после происшествия, ни разу не позвонила, ни написала даже чертового смс, просто не дала ни малейшего сигнала о том, что жива, что не стоило хоронить чертов пустой гроб, что не стоило ночами рыдать пока не устанет, не уснет. Хочется знать ответ на один вопрос «Почему?». Только не знает, готова ли услышать ответ. А вдруг не хотела сама? Решила все это подстроить, сбежать, бросить к чертям всю эту мафиозную жизнь и уехать куда-нибудь в Европу, в маленький городок у озера, как хотела в детстве. Может, не хотела больше находиться рядом.

И снова, так много вопросов.

Лалиса тяжело выдыхает. Боится даже поднять взгляд на девушку, сидящую напротив, потому что не знает, сможет ли удержать в себе эту боль, злость, ненависть, сможет ли не сорваться, не заплакать, не накричать на Ким. Лиса не знает, сможет ли, потому что прошло слишком много времени. Многое изменилось. Она изменилась.

— Лили, посмотри на меня, — От прозвища в груди сердце колотится еще быстрее, и Лиса думает, что наверняка скоро начнет сходить с ума. Все это кажется совсем нереальным.

Манобан долго не думает и поднимает взгляд на Дженни. Конечно, Лиса ожидала, что что-то изменится в самой Ким. Только вот совершенно не ожидала увидеть того, как действительно изменится Дженни. У Дженнифер волосы чуть выше плеча, выкрашенные в блонд, и Лалиса признает, что ей невероятно идет. На девушке черные, потрепанные жизнью карго, рубашка цвета хаки, кажется, на пару размеров больше, отчего казалось, что миниатюрная Ким в ней словно тонула, а на ногах тяжелые, совсем уж не по погоде берцы. Лиса переводит взгляд на лицо Джен и прикрывает рот ладонью, глаза застилает пеленой от просящихся слез, девушка пытается, искренне пытается не заплакать, знает, что сильная, только она устала.

Устала быть сильной. Просто надоело.

У Дженни шрамы. Один, самый большой, тянется от адамового яблока вверх, по челюсти, обрывается где-то под глазом и рассекает правую бровь. Лиса вновь скользит взглядом по лицу девушки, видит зарубцевавшуюся кожу на шее и понять, что это шрамы от огня хватает всего несколько секунд. Появляется еще больше и больше вопросов, столько, что голова начинает гудеть, болью отзываясь где-то на давно уже зажившей ране. Дженни лишь вздыхает. Видит взгляд Лалисы, поэтому натягивает свисающий с шеи ярко-красный узорчатый платок на нос, прикрывая изуродованную кожу. Ким привыкла к этому, к этим жалостливым, иногда даже осуждающим взглядам, перестала обращать внимание уже давно, но тело до сих пор помнит. Помнит эту боль, этот страх, все эмоции, которые испытывала тогда, год назад.

— Ты не представляешь, как я зла на тебя сейчас, Дженни Ким, — Говорит Лиса, её голос слегка дрожит, и она тяжело сглатывает, смахивая слезы со щеки. — Даже не знаю, на что именно, потому что причин могу сказать столько, ты считать устанешь.

Дженни лишь смеется.

Лиса чувствует, как в животе оживают бабочки.

— Но я знаю, что у тебя наверняка были причины скрываться. И я хочу знать правду, Ким. Всё, от самой минуты, как ты потеряла со мной связь тогда, год назад и до сегодняшнего дня. И только попробуй мне соврать, я прекрасно знаю, когда ты лжешь. И я тебя не прощу, Дженни, имей это ввиду.

Дженни опускает взгляд, переводит его на стену, и Лисе вдруг кажется, что сейчас, Ким вновь сбежит. Уйдет, без единого ответа, оставит её здесь, одну, бросит в раздумьях. И Лиса не уверена, сможет ли тогда жить дальше.

— Хорошо, — У Дженни голос хриплый, и Лиса предполагает, что пожар виноват и в этом, связки просто не могли не пострадать. — Только мне нужны все трое.

— Не получится, — Лалиса хмурится, не знает, стоит ли рассказывать, но с другой стороны, скрывать уже не за чем. Все равно, все всплывет на поверхность рано или поздно.

— Что ты имеешь ввиду?

— Розэ улетела из страны. Уже давно. Не знаю, где она сейчас, может, в Европе, а может и в Австралии, понятия не имею. Как только девочки спасли меня из убежища, мы решили, что стоит нам разойтись по разным сторонам. Мы с Чеён разорвали помолвку, и она улетела сразу на следующий день. Джису осталась в стране, но где она сейчас, не имею ни малейшего понятия. Скорее всего, колесит из одного штата в другой. Она никогда не любила оставаться долго на одном месте.

— Что ж, тогда нам стоит найти её. Потому что мне вам нужно кое о ком рассказать. О том, кто стал виновником всех этих событий. И раз уж мы не сможем найти Чеён, помощь Джису нам точно не помешает, — Говорит Дженни и шагает ближе к Лалисе, отчего та вновь поднимает голову, не отрывая взгляда от карих глаз девушки напротив. — Ну так что, ты не растеряла ещё свои навыки, Манобан?

— Обижаешь, Ким, — Лиса издает легкий смешок.

Напряжение между ними пропадает совершенно незаметно, Лиса расслабляется, теперь знает, что опасаться нечего, что стоит лишь просто довериться Дженни. Довериться человеку, который значил для неё намного больше, казался намного ближе, чем раньше,

— Тогда тебе лучше сделать нам кофе. Предстоит нелегкий день.

_______________

a/n

пирожочки, сразу извиняюсь, если вы заметили ошибки в тексте, глава вышла в итоге все равно огромная, и я могла при проверке что-то упустить 👀