are we friends? | jenlisa oneshots

a/n

всем привет.

снова.

не планировала писать ау такого плана, ибо оно не совсем в моем стиле и скорее включает всех четырех девочек, чем просто дженлис, но прослушивание одной песни вдохновила меня на это, спасибо, the xx. их песня missing очень помогла мне в написании, так что, если не знаете об этой группе или не слышали песню, то очень советую.

дженлисы по-прежнему будут, да ;)

и потому, как идея пришла неожиданно, я постаралась как можно быстрее воплотить её и надеюсь, вышло не сумбурно, и вы сможете уследить за скачущим сюжетом.

будет две части.

предупреждаю сразу, в ау присутствует out of character или, как многие привыкли говорить, ООС. персонажи в данном ау, кроме внешности, не имеют ничего общего с реальными личностями, поэтому не воспринимайтесь всё написанное всерьёз.

наслаждайтесь :)

_______________

4: 21 p.m.

— Мы не в игрушки играем, как ты не понимаешь! Чем меньше об этом знает человек, тем, черт возьми, лучше!

— Ким, успокойся. Все будет нормально! Ты просто гребаный параноик!

— Я параноик?! Разве из-за меня полгода назад Джису лежала в реанимации?! Это произошло, Лиса, только потому что твоя болтливая задница решила поделиться планом нашей операции со всеми ребятами снизу, среди которых, о Боже, оказалась крыса! Именно поэтому нас ждала облава в том баре!

— Что за бред! У них были камеры видеонаблюдения, вот как они узнали о нашем приходе!

— Да?! А может ты им всё слила?! Знаешь, как говорится, никто не предугадает, когда рука на бедре может привести к ножу в спине.

— Это что, цитата из Сплетницы? Серьезно, Ким?

— Замолчите! Развели балаган.

Вдруг повышает голос Ян Хён Сок, до этого в дверях мирно наблюдающий за спором, на что Дженни и Лалиса слегка вздрагивают, тут же разворачиваясь лицом к мужчине. Одет он словно с иголочки: черный костюм, белая рубашка и затянутый под самое горло галстук в тон костюму. Явно никто не удивлен тому, что на предоперационную встречу явится во всей красе. Что-что, а себя любимого их босс любил больше всего на свете.

Девушки кланяются глубоко, но Хён Сок лишь отмахивается, на его лице заметна толика раздражения, и Джису даже не нужно смотреть на своего босса, чтобы знать, что написано у него на лице. Именно поэтому, Ким, до этого наблюдавшая в панорамное окно за красотами глянцевого Нью-Йорка, лишь закатывает глаза. Желание встречаться взглядом с мужчиной совершенно никакого, поэтому, девушка лишь делает глубокий вдох и тяжело выдыхает, но продолжает по-прежнему любоваться городом.

Наверное, именно за это в команде так ценили и уважали Ким Джису. Её стрессоустойчивость и выдержка были достойны нобелевской премии. Не так часто в такой опасной профессии удается держать себя под контролем. Неизвестно, что было причиной такого стального характера: долгая работа в данной индустрии или же то, что она воспитывалась одной из самых известных семей среди высшего общества Южной Кореи. Интеллигентность, воспитанность, умение держать себя в руках — всему этому Джису обучалась чуть не с самого младенчества. Родители погибли совершенно неожиданно, и Ким, спасаясь бегством от людей, желающих избавиться еще и от самого младшего члена семьи, вместе со своим дядей оказалась в Соединенных Штатах. Конечно, они столкнулись со множеством проблем, в том числе бедностью и голодом, в результате чего Джису пошла на крайние меры и именно поэтому находится сейчас здесь.

Джису — прирожденный лидер. И она, пройдя через такие трудности, как никто другой заслуживает этого звания.

Хён Сок, ещё раз мельком взглянув на двух опустивших голову девушек, вновь раздраженно фыркает. Он проходит вглубь помещения, к своему огромному столу и усаживается в кожаное кресло. Мужчина достает папку откуда-то из нижнего ящика и медленно, даже слишком, действуя всем присутствующим на нервы, принимается разматывать закрепляющую дело резинку.

Кажется, единственной, кому было максимально плевать на все происходящее — это Пак Чеён. Она лишь продолжала, сидя на стуле и закинув ноги на стол, играть в свой нинтендо свитч, не желая никаким образом взаимодействовать с реальным миром.

Пак Чеён в команде известна как, прежде всего, перфекционист. Она терпеть не может, когда идет что-то не по плану, иногда, ей проще потратить пару часов на разработку еще пару запасных планов, чем идти на не до конца продуманную операцию, полагаясь лишь на чутьё. Розэ, как именует себя на операциях сама Чеён, в этой довольно опасной и достаточно сомнительной индустрии недавно, около полугода, но, наверное, одна из немногих новичков, кто остался. Нет, не то, чтобы все остальные погибли, но не каждый мог выдержать такое количество крови и трупов, которые остальные в мафии привыкли видеть чуть ли не каждую неделю. Многие сдавались, уходили. Естественно, под договором о неразглашении. Только вот наказанием будет не штраф, а смерть. И Чеён, несмотря на свою довольно ранимую душу и в общем эмоциональную личность, смогла пережить все эти трудности и добраться до статуса правой руки лидера. Не каждый за такой короткий срок достигает таких высот. Тем более в криминальном мире.

— Мы — известная на весь мир мафия. Как вы позволяете себе устраивать такие сцены, — Слышится голос Хён Сока, он явно недоволен, но и Лиса, и Дженни все же поднимают голову, чтобы взглянуть на босса, который по-прежнему возился с какими-то бумагами из папки. — Как только в Семью пришли женщины, все превратилось в какой-то ад.

Чеён, до этого агрессивно уничтожающая кнопки нинтендо, вдруг замерла и перевела взгляд на Джису, которая, мельком взглянув на младшую, лишь слегка пожала плечами. Все же, лучше перетерпеть пару сексистских комментариев, чем быть отстраненными на месяц от любых заданий.

Пару месяцев назад, в убежище поступил звонок. Никто не имел понятия, как вообще кто-то посторонний смог узнать их номер, потому что конфиденциально всё и по бумагам, здание, в котором они находились, давно заброшено, что явно исключало вариант «просто ошиблись номером». Именно поэтому, девушки не на шутку перепугались, когда услышали глубокий, хрипловатый мужской голос на линии.

Даже Джису, будучи лидером и, кажется, никогда не поддающаяся панике, готова была в ту же секунду освободить убежище, снова сбежать, лишь бы не нашли. Им хватило прошлой облавы и из второй такой явно не выберутся живыми. В прошлый раз, все прошло довольно гладко, спасибо комиссару Нью-Йоркской полиции, который, после определенной суммы, прикрыл дело быстрее, чем ожидал сам Хён Сок.

Тот незнакомец не представился, не сказал даже банального прозвища, не говоря уже об имени, прозвучала только цифра в евро и цель, после чего никто больше не задавал вопросов. Будучи уважаемой во всем штате, а то и стране мафией, они совсем не привыкли работать киллерами. Обычно, этим занимались «солдаты», члены рангами ниже, они не входили в основной состав приближенных, но принимали непосредственное участие в каких-либо облавах, перестрелках и тому подобное.

Не то, чтобы все строго придерживались этого негласного правила и запрещались любые вылазки на заказные убийства, но все же, никто не лез на рожон, потому что дел и без этого по горло. Рэкет, наркоторговля и торговля оружием. Под контролем многие территории и люди, поэтому с каждым годом удерживать власть все труднее, да и к тому же, количество желающих прострелить голову каждому члену мафии становится в разы больше.

— Я пересмотрел план. Всё отлично. Как и всегда, — Хён Сок улыбается, но это скорее похоже на оскал. — Лиса, Дженни, садитесь. Джису, Розэ, не хотите ознакомиться с планом?

Ян спрашивает, кажется, с опаской, и Чеён поджимает губы, чтобы ненароком не засмеяться. Их босс не боялся никого и никогда, но иногда, ей казалось, что Джису — единственный человек во вселенной, к которому даже сам Хён Сок обращаться боится.

— А смысл? Мы с Чеён над ним работали, — Ян лишь ерзает на месте.

— Ну да, точно, — Он еще что-то бормочет себе под нос, но никто не обращает внимания.

Разговор уходит в другое русло совсем быстро и все переходят к обсуждению того, какое оружие и автомобили лучше и практичнее всего подготовить для предстоящей операции. Встреча длилась от силы сорок минут, но все успели вновь несколько раз пройтись по плану, не упустив упомянуть запасные.

— И не забудьте. Не болтайте никому про эту операцию. Она важна, как никогда. Прошу, отнестись к этому очень серьезно, — Хён Сок поднимается со своего места и, прихватив с собой папку со всеми документами, слегка кланяется девушкам, которые кланяются в ответ.

— Я же тебе говорила, — Дженни шепчет, чуть наклонившись к уху Манобан, надеется, что босс не слышит и слегка задевает плечом Лалису, которая кидает на старшую недовольный взгляд.

— Заткнись, — Ким лишь на её ответ улыбается и уверена, что если бы не чертовы обстоятельства, поцеловала бы девушку прямо здесь и сейчас.

Дженни мотает головой, отбрасывая совсем уж ненужные сейчас мысли.

— Ладно, удачи вам. Берите с собой людей как можно меньше. Лучше всего отправляйтесь вчетвером. А мне еще нужно успеть на день рождение к племяннику. Брат уже заждался, — Хён Сок выдавливает улыбку, вновь слегка кланяется и тут же удаляется из помещения.

— Разве у его племянника не в сентябре день рождения? — Единственное, что произносит Чеён за все время своего присутствия, но, кажется, никто на это не обращает особо внимания. Сейчас совершенно не до этого.

Джису устало плюхается на близлежащий стул и потирает ладонями лицо.

— Ладно, нам и правда пора собираться.

Словно только и ждав команды лидера, Чеён, наконец, отключает уже порядком надоевший нинтендо, поднимается со своего места и, почувствовав, насколько сильно затекло тело, потягивается.

— Лили, не хочешь перед операцией выпить кофе? Здесь Старбакс в паре кварталов, — Лиса, до этого все также стоявшая рядом с Дженни, шумно сглатывает и, слегка улыбнувшись, кивает Чеён. Та же, в свою очередь, настигает девушку за пару шагов, чмокает в губы, чуть задерживая поцелуй.

Дженни лишь отводит взгляд.

Каждый чертов раз, когда Лиса рядом с Чеён, Дженни уверена, что умирает изнутри. Медленно. С каждым их поцелуем, объятиями, даже просто мимолетными взглядами. Сорваться на крик желание всё сильнее, и она не знает, как долго сможет держать все внутри. Хочется эмоции выплеснуть наружу, лишиться голоса, почувствовать, как горло от боли невыносимо жжет, лишь бы не ощущать все то, что томится за ребрами. Джен знает, что так будет лучше, им вдвоем будет лучше, что стоит уже отпустить, забыть, только избавиться от этих чувств задача нелегкая, ибо имя Лалисы высечено на плоти, блестит, переливается огненным неоном. И рана не затягивается, не заживает, только лишь ноет ежесекундно.

— Джису, ты идешь? — Старшая Ким поднимает взгляд на Дженнифер, удивленно вскидывает брови.

— Мы хотели с тобой на полигон сходить, нужно ведь подобрать оружие, да? — Дженни, дежурно улыбнувшись, быстро ретируется.

Лиса знает, видит, что что-то не так, но спросить боится.

Но узнать правда боится больше.

— Да, нам и правда пора идти.

6:02 p.m.

— У вас тридцать минут. — Оповещает Лиса, прижимая пальцем наушную гарнитуру и тут же скользя быстрым взглядом по монитору компьютера. Пальцы Манобан по клавиатуре двигаются быстро, движения отточены до автоматизма, настолько, что сама Лиса уверена, будь у неё завязаны глаза, она с той же точностью наберет комбинацию для взлома. За последние несколько лет, её навыки действительно превзошли ожидания всей команды, и она, несомненно, гордится этим, ведь именно от неё зависит успех большинства операций.

Лиса — авантюрист и за это, кажется, девочки в команде её иногда ненавидят, вплоть до того, что запирают в одной из спален огромного штаба, лишь бы та не о отправилась на поиск приключений на свою задницу, которые разгребать потом и месяца не хватит. Однажды, решив в одиночку подловить с поличным торговца наркотиками на их территории из небольшой уличной банды, Лиса отправилась в один из баров в каком-то захудалом районе Нью—Йорка и в итоге, этот самый бар пару часами позже взлетел на воздух. После этого, было еще несколько таких случаев, перестрелка в Бруклине, после которой Манобан получила пулю в бедро (из-за чего, кстати, чуть не умерла), драка где-то на окраине Бронкса в гей-клубе и ещё множество подобных выходок. После этого, остальные девушки решили, что никогда и ни за что в свободное время не выпустят младшую из штаба.

Жизнь Лисы с самого детства — череда событий. Мать погибла при родах и, почему—то, девушка до сих пор винит себя в этом, хотя знает, что не должна, была совсем маленькая и знала, что перед её матерью стоял выбор: сохранить жизнь ребёнка или свою. И благодарна до сих пор за жертву, которую принесла её мать. Детство с отцом, по крайней мере, его часть, были самыми прекрасными годами в её жизни. Прогулки в парке, отдых в Сан-Франциско, даже простые, казалось бы, поездки в метро, все эти события до сих пор сняться, тревожат, что до сих пор Лиса просыпается в слезах. Отец умер от сердечного приступа, когда ей было всего семь и это, кажется, стало переломным моментом в её жизни.

Лиса абсолютно точно знает, когда всё покатилось к чертям.

Но до сих пор помнит, кто стал спасением.

Девушки, разделившие с ней такую же трагичную судьбу.

Вновь слышится поспешное клацанье клавиатуры. Лалиса нервничает, как никогда раньше и думает, что было бы неплохо сейчас уйти на перерыв и выпить стаканчик кофе, только вот команду оставить не посмеет, иначе весь план, продуманный вплоть до количества шагов, к черту развалится. На мониторе одно за другим появляются множество изображений с камер в разных ракурсах, и Манобан тут же самодовольно улыбается.

Всё же, охранную систему взломать было довольно трудно, но, как любила говорить сама Лиса, для неё нет ничего невозможного.

— Принято. Я на позиции, — Все еще запыхаясь после длительного подъема на многоэтажную, плотно забитую машинами парковку, бормочет Дженни. Кейс с пятикилограммовой снайперской винтовкой падает рядом, и Ким опускается на колени, в спешке доставая оружие.

— Будь осторожна, — Шепчет Лалиса, на секунду переключившись на одну линию с Ким, чтобы остальные не могли услышать.

Ничего не ответив, но улыбнувшись, Джен достает последовательно оптический прицел, несколько магазинов с патронами и другое оборудование, затем умело, такими же отточенными за несколько лет действиями, быстро, но по уже давно заученной схеме собирает оружие. Ким выдвигает стойку и опускает винтовку на небольшой порожек на краю высотной парковки, откуда открывался просторный вид на всю площадь резиденции.

Дженни делает глубокий вдох и, больше не мешкая, заглядывает в прицел, сосредоточиваясь только лишь на здании напротив.

— Видишь кабинет? — Голос Джису доносится в гарнитуре, и Ким чуть сдвигает винтовку в сторону, пытаясь найти нужное помещение.

— Да.

— Хорошо. Наша цель — генеральный директор. Понятия не имею, как он помешал нашему клиенту, но нам платят неплохие деньги, так что это того стоит. И так, теперь скажи, сколько охраны?

— На данный момент не больше пяти. Два у двери, два у окна и один с гендиректором.

— Отлично. Чеён? Какие новости? — Снова бормочет Джису.

Розэ, огибая ветки кустарников, оказывается у стены, ограждающей резиденцию. Пак касается гарнитуры, отключает её, не желая отвлекаться от миссии и отвечать Джису. Сейчас ей нужно сосредоточиться. Рюкзак тяжело давит на плечи, и Чеён хмурится, знает, что на утро ждет катастрофическая боль, но вновь движется вперёд вдоль ограждения. Розэ останавливается, опускается на колени, ловко стягивает рюкзак, расстегивает замок и достает объемный пластид взрывчатки, прикрепляя его к стене. Она выставляет таймер на пятнадцать минут и вновь движется вдоль стены, оставляя за собой по периметру ряд закрепленных взрывчаток. Наконец, достигнув того места, с которого начинала, она вновь включает гарнитуру, уже слыша возмущенные возгласы Джису, когда девушка вновь вышла на связь.

— Какого черты ты делаешь?! Зачем ты отключаешься?! Из ума выжила?!

— Джису, успокойся, дыши, ты же знаешь, что я свои задачи выполняю на отлично, так что не злись, а лучше узнай, как там у нас со временем.

— Пять минут до прибытия кортежа. Если не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, то у них встреча с гендиректором крупной металлургической компании, так что ожидайте машин пятнадцать, не меньше, — Отчитывается Лалиса, вновь скользя взглядом по камерам.

— Милая, как там с охраной? Никто случайно раньше времени не прибыл? — Обращаясь к своей девушке, произносит Чеён.

— Нет. На камерах ничего. Пока все идет гладко, — Отвечает Манобан, по привычке перемещая из одного уголка рта в другой зубочистку. Так она меньше нервничает.

— Отлично. Дашь нам знать, если что пойдет не так, лисёнок, — Лалиса лишь густо заливается краской, поджимает губы.

Ждет. Даже не знает, чего именно — саркастичной шутки от Дженни или же того, что она просто попросит их обеих заткнуться. Так происходило всегда, когда они вчетвером устраивали вылазки на задания, и Лалиса не знала, что послужило таким резким выпадам Ким в их сторону, но вскоре, начала догадываться, хотела, чтобы это было не так. Хотела, чтобы у Дженни была другая причина, но все слишком очевидно, и от этого у Лисы сердце в груди трепещет, ребра сводит, ибо больно, невыносимо. Только вот Лиса вновь продолжает ждать. Понятия не имеет, чего именно. Уверена лишь в том, что времени мало, может, уже и истекло давно, ведь у самой кольцо на безымянном пальце давит, впивается в плоть, напоминает о себе каждую секунду, жжет так, что кожа, кажется, пылает. Напоминает, что не стоит, что неправильно.

Слишком поздно.

И Ким, кажется, тоже смирилась. Наверное, уже давно.

— Ненавижу.

Брюнетка вновь злится. На себя, на эту чертову несправедливость, на невозможность быть с человеком, который значит весь мир. От этих чувств хочется сбежать, только вот под ногами битое стекло, впивается в плоть так, что кричать уже нет сил. Дженни устала. И поэтому, остается лишь стоя на коленях истекать кровью, сжимать зубы от боли, чувствовать, как сердце отбивает тяжелый ритм, стонет, не дает забыть.

И Дженни помнит. Всегда будет.

Ким агрессивно смахивает со щеки слезу, чувствует, как затекли пальцы и ноет плечо, настолько сильно сжимала винтовку. Ладони вспотели, и Джен быстро вытирает их о черные карго, вновь возвращаясь к оружию. Она совершенно потеряла счет времени, не знает, сколько прошло минут с тех пор, как сверяла местоположение цели, но уж точно отчетливо слышит в гарнитуре разрывающие линию голоса девушек.

— Дженни Руби Джейн Ким, если ты мне сейчас не ответишь, клянусь, я твою задницу-

— Оставь мою задницу в покое, Ким Джису, — Дженни, наконец, взяв себя в руки, вновь возвращается на линию и слышит лишь облегченные вздохи девушек.

— Никогда так не пропадай, черт возьми, ты заставляешь нас волноваться, — Голос у Лисы дрожит, и Дженни хочется, действительно хочется верить, что она волнуется за неё, именно за неё, не только потому, что по её вине может операция скатиться к чертям собачьим, а просто потому, что дорога. Ей хочется верить, что Лиса волнуется просто потому, что боится потерять, но убеждать себя приходится совершенно в другом. Ибо сама уже на грани, сглатывает просящиеся слезы, выдыхает медленно, пытается утихомирить сердцебиение, только попытки напрасны.

— Не за чем волноваться, я не была бы Дженни Ким, если бы не-

Дженнифер обрывает себя на полуслове. Кажется, земля вдруг уходит из-под ног, ибо цели не наблюдается, и Руби Джейн не знает, что может быть хуже, чем её чертова оплошность просто потому, что позволила своим навязчивым мыслям вновь её поглотить.

Взгляд у Ким мечется из стороны в сторону, она сжимает винтовку сильнее, ругается себе под нос, ведь в прицел виден лишь пустой кабинет. От генерального директора не осталось и следа.

Вся операция приняла совершенно неожиданный поворот.

— Дженни? Что там? Все в порядке? До прибытия картежа чуть больше минуты. Нам нужно быть готовыми.

Вновь слышится голос Лисы, но лишь фоном, будто под водой, потому что нет ничего важнее найти цель снова, только сама Ким знает, что бесполезно.

Она чертовски облажалась.

— Его нет. Я потеряла его, — Дженни говорит сквозь зубы, знает, что влетит. От Джису, за то, что отвлеклась, а заодно и от Хён Сока за то, что провалила операцию.

— Как? Что ты говоришь... Дженни! Как ты его потеряла?!

Джису злится, и Ким знает это. По-другому и быть не могло.

— Я облажалась, ясно?! Отвлеклась всего на минуту, и он исчез.

Дженни знает, что Джису хочет что-то сказать, упрекнуть в невнимательности, накричать, только вот старшая Ким сдержаннее и мудрее, поэтому злость не выплескивает, лишь тяжело выдыхает.

— Сворачивайтесь. Встречаемся в блоке A5, — Джису линию не обрывает, как положено при окончании или провале операции, лишь заглушает. Боится, если вдруг пойдет что-то не так. Не им, ни их боссу, проблемы точно не нужны.

Дженни гарнитуру вынимает, оставляет на плече, все же, работа опасная и меры предосторожности важнее всего, ведь случится может все что угодно. Брюнетка не успевает даже убрать снайперскую винтовку со стойки, как чувствует легкую, но безумно раздражающую вибрацию во внутреннем кармане кожаной куртки. Реагирует быстро, потому что понятия не имеет, что это может быть, так как телефон не брала, не положено протоколом. И все же, в кармане, как и ожидалось, оказался телефон, совершенно примитивный, кнопочный, и Ким уверена, что даже и не вспомнит, когда в последний раз видела такой. На синеватом дисплее лишь ярко подсвечивается «Неизвестный», и Джен сводит брови. Все это какое-то странное стечение обстоятельств, и предчувствие чего-то совершенно нехорошего гложет изнутри. И Ким знает, что предчувствие её ещё никогда не подводило.

Все же, не оставив себе времени на раздумья, Дженни нажимает зеленую кнопку и осторожно, все еще предчувствуя беду, подносит аппарат к уху.

— Добрый вечер, Дженнифер, — Ким слышит голос, он явно искажен какой-то примитивной программой, но точно может сказать, что говорит мужчина. Брюнетка оглядывается по сторонам, ей кажется, что кто-то наблюдает, смотрит пристально, не отрываясь, и от этого мурашки по коже, а пальцы все сильнее сжимают пластиковый корпус.

— Кто вы? — Вновь оглядывается по сторонам. Чувство слежки не покидает ни на секунду.

— Это не важно. У меня есть для тебя маленькая просьба. И знай, что если ты попытаешься сообщить что-то своим друзьям, в эту же секунду все ваше убежище взлетит на воздух, так что тебе лучше слушать меня и делать то, что я скажу, — Дженни в ответ молчит, и мужчина продолжает. — Будь добра, подойди к винтовке. И загляни в прицел.

Дженни подчиняется. Не знает, почему, но любопытство побеждает, она опускается на живот, и в поле зрения вновь оказывается такой же опустевший офис, отчего чувство вины за проваленную операцию накатывает с новой силой.

— А теперь взгляни на крышу, пря-я-ямо надо офисом.

У Ким колотится сердце словно сумасшедшее, по виску медленно скатывается капля пота, пальцы дрожат, знает, что волноваться не время и не место, ведь в её руках жизнь дорогих ей людей и нет ничего важнее этого.

Дженни перемещает ствол и находит крышу быстро, быстрее, чем предполагала. Терпение подходит к концу, она совершенно не знает, что тот мужчина желает, чтобы она нашла, но только она собирается спросить, какого черта здесь происходит, как в поле зрения попадает силуэт. Мужской силуэт. Тот, который она узнает из тысячи.

— Никто не предугадает, когда рука на бедре может привести к ножу в спине, не так ли, мисс Ким?

— Ах ты убл-

Взрыв многоэтажной парковки происходит мгновенно.

— Что происходит, Джен, твой сигнал пропал с радаров. Дженни?.. Дженни!

Лиса докричаться не может, потому что и понятия не имеет, что произошло. Думает, всего лишь перебои в сети, неполадки, поэтому оставляет бесполезные попытки, пытается выйти на связь с другими девушками, только не выходит от слова совсем, и она не на шутку начинает переживать. Боится, вдруг, что-то пошло не так.

Но ведь ничего плохо не должно было случиться, так? «Найти и убить» никогда не заканчивалось чем-то катастрофическим. Это простая операция, даже сил особо не требующая, но все же, Лиса ощущает это чувство тревоги и волнения, трепещущее в груди, и от этого давящая тошнота подкатывает к горлу.

Никто не должен был пострадать. Никто.

Чеён и Джису пропадают с радаров следом за Дженни, и Лиса уверена, точно знает, что случилось что-то плохое. Ужасное.

И убеждается в этом в тот же самый момент, когда слышит, как взводится курок и чувствует холодное дуло пистолета, плотно упирающееся ей в затылок.

— Чёрт.