friendzoned | the end
Потеря, -и, ж.
Лишение чего-либо, утрата.
Синонимы
утрата, потрясение, уход, ослабление, подрыв.
Довольно много изменилось с тех пор, как Дженни осознала свои чувства к Лисе. Выпускные экзамены уже наступали на пятки, а недописанное эссе для поступления в колледж всё ещё лежало где-то в ящике стола, хоть и мысли о нём не покидали ни на секунду. Благодаря Лисе тогда, два года назад, всё стало действительно лучше, Дженни осознала, что стоит взять себя в руки, вновь начать жизнь с нуля, не ради себя или даже погибшего отца, а просто ради Лисы, ведь тогда, да и сейчас, важнее неё для Ким не было и нет никого. Именно поэтому Дженнифер через буквально несколько дней после долгого разговора с Лалисой вернулась в школу и в течении последующего года подтянула баллы почти по всем предметам.
Карандаш скользит по блокноту, и Дженни вновь начинает выводить слова, превращая их в стих. Страсть к их написанию, позже, спустя годы, когда она стала ходить на курсы игры на пианино, которые с успехом закончила, переросшая в написание песен, по-настоящему помогла пережить ей тяжелые времена. Ким выплескивала в свой уже потрепанный временем блокнот в красивой, кожаной обложке все эмоции, всю злость, обиду, горечь предательства, ревность, всё это теперь хранилось там, среди сотен слов, написанных когда-то давно. И даже сейчас, снова погрузившись в написание, Ким не замечает теплого прикосновения к плечу, отчего вздрагивает и быстро захлопывает блокнот, поднимая голову на светловолосую девушку, которая, прищурившись, с подозрением глядела на брюнетку сверху вниз, пока та, развалившись на просторной кровати в комнате Лисы, пыталась придумать какое-то оправдание на то, что совершенно не слушала то, о чем только что говорила девушка.
— Что это ты там пишешь? — Спрашивает Лиса, не отрывая от Руби Джейн взгляда, но теперь скрестив руки на груди, и на это Джен тут же напрягается. Говорить правду она ей точно не собиралась. По крайней мере, не сейчас.
— Ничего. Просто... Заметки, — Джен выдавливает улыбку и, опустив голову, так, чтобы Лиса не могла видеть её взгляда, крепко зажмуривается.
«Соберись, идиотка. Ты же не хочешь, чтобы она что-то заподозрила?»
— Я, конечно, слабо тебе верю, но закрою на это глазу и снова спрошу. Как вам моё платье, мисс Ким? — Дженнифер поднимает взгляд и на секунду сердце пропускает короткий удар, вновь начиная колотить о грудь, только уже с большей силой. Лиса отходит чуть назад и кружится, демонстрируя свой прекрасный образ, отчего Ким улыбается. Лалиса действительно прекрасна.
— Ты очень красивая.
— Спасибо, Нини, — Лиса, кажется, краснеет и вновь отворачивается к зеркалу, наблюдая свой силуэт в отражении в черном платье с глубоким вырезом на спине, а также вырезом, открывающем часть её правой ноги, так, что слегка видно бедро. Платье подчеркивало её тонкую фигуру, отчего пересыхало где-то в горле, и Дженни понимает, что откровенно неприлично начинает пялиться на её оголенную спину. Взгляд скользит ниже и ниже, отчего вдруг в комнате становится слишком жарко для двоих, именно поэтому Ким вновь отводит взгляд, переворачиваюсь на спину и тяжело выдыхает, уставившись в персикового цвета потолок.
— Выпускной уже через несколько месяцев. Ты ещё не передумала? — Тихо спрашивает Лиса, и брюнетка лишь вздыхает.
— Я уже в сотый раз повторяю, что у меня нет пары и смысла туда идти нет. Да и тем более, я лучше более продуктивно проведу время дома, чем среди обкуренных и пьяных подростков, — Дженни слышит, как Лиса прыскает со смеху.
— Какая же ты зануда, — По-доброму отвечает Лалиса. Ким слышит её голос совсем рядом и после, что она чувствует — это быстрый, практически невесомый поцелуй в лоб. Ощущает, как сердце ускоряет ритм, а щеки наливаются жаром, и от этого лишь прикрывает глаза. Эта девушка творит с ней невообразимые вещи. И это до чертиков её пугает, то, какое влияние она имеет на старшую. — Но ничего. Я тебе прощу, так как ты моя лучшая подруга, и я уважаю твоё мнение.
Лучшая подруга.
Девушка сглатывает образовавшийся в горле ком и присаживается на краю кровати. Лиса, уже переодевшаяся в свою повседневную одежду, стояла около окна, наблюдая за ярко-красным закатом, глянцем отражавшимся в Лос-Анджелесских небоскребах, виднеющихся где-то вдали. Она наблюдает за светловолосой добрых пару минут, вновь ощущая разливающееся в груди тепло, пока Лиса не разворачивается, и они не встречаются взглядами. Лалиса понимает, что поймала старшую том, как та наблюдала за ней и мгновенно краснеет, вновь отводя взгляд в окно.
Дженни действительно нравится, когда она заставляет младшую смущаться. Ей нравится, как у той краснеют кончики ушей, когда Ким говорит что-то слишком пошлое или просто делает ей комплимент. В какие-то моменты, это действительно давало ей надежду. Что возможно, если бы она осмелилась и сделала первый шаг, только если бы смогла признаться в том, как сильно влюблена, у них, возможно, что-то бы и получилось. Возможно.
Только если бы не одна большая проблема.
— Как Кирстен?
На самом деле, Дженни было совершенно неинтересно. Абсолютно плевать. Спрашивает только из вежливости, лишь для того, чтобы дать Лисе понять, что интересуется её чертовыми отношениями.
Да, именно так.
У неё есть блядская девушка.
И не то, чтобы Дженни была не рада за неё, если счастлива Лиса, то счастлива и она, но... Это гложущее чувство ревности, то, из-за чего Ким практически каждую ночь проводит без сна в слезах, просто уткнувшись носом в подушку, оно поедает её изнутри, с каждым разом все больше и больше утягивая на дно. И иногда, действительно хочется утонуть.
— Тебе действительно интересно? — Лиса вдруг разворачивается к старшей лицом и вопросительно поднимает брови. Да, она знала, что Дженни не совсем одобряет её девушку. И на это были причины. Только вот Лисе о них знать пока не нужно. Последнее, что ей бы хотелось — это причинять Лисе боль.
— Нет. Ни капельки, — Лиса вдруг начинает смеяться, и Дженни тут же к ней присоединяется. Позже, смех со временем утихает и наступает тишина. В ней комфортно. Кажется, Дженни готова провести так вечность. Просто рядом с Лисой. Даже не говоря ни слова.
— Останешься на ночь? Мы можем посмотреть Нэтфликс, заказать что-нибудь... — Дженни вдруг выпрямляется и некоторое время просто смотрит на Лису, не отрывая взгляда. Она ожидает, что та передумает или же скажет о том, что забыла о свидании со своей девушкой и откажется, попросит перенести ночёвку, но нет, Лиса действительно предлагала ей остаться, и наступающая паника Дженни вдруг оседает легкой дрожью где-то в груди, поэтому она вдруг поднимается с кровати, быстрым шагом направляясь к двери.
— Знаешь, я... Я. Эм... Мне нужно закончить эссе для колледжа и всё такое, поэтому я... Пойду домой. Спасибо, что позвала, тебе правда идёт это платье. Увидимся завтра, — Дженни исчезает за дверью и мчится по крутым ступенькам вниз, чуть не спотыкается, но все же оказывается на улице. Она глубоко вдыхает такой нужный воздух и чувствует, как уже в который раз, сердце с бешеной скоростью начинает стучать о грудь.
Дженни матерится себе под нос. Корит себя за то, что не может сдерживать свои эмоции, что вноь поддалась, за что, знает, как всегда поплатится бессонной ночью, где её мысли будут только об одном — о Лисе. И за это Дженнифер ненавидит себя ещё больше. Иногда ей просто хочется вырвать из груди сердце, чтобы прекратить эти бесконечные пытки, бег по замкнутому кругу, из которого абсолютно нет выхода.
Может быть, стоит лишь подождать. Может, пройдет несколько месяцев, может даже лет, и её любовь остынет...
Только вот всё совсем не так просто.
Два месяца спустя.
— Я не имею не малейшего понятия, как ты меня уговорила прийти, — Дженни хнычет, мнется перед тем, как зайти в зал, полный людей, из которого уже гремела музыка и был слышен гогот выпускников, сливающийся со звонким смехом выпускниц, то и дело покидающих зал вместе или без ребят.
— Потому что я твоя лучшая подруга, и ты меня сильно любишь, — Дженни краснеет, когда Лиса слегка касается её щеки, оставляя от малинового блеска практически незаметный след пухлых губ. Сердце вновь трепещет, и Руби Джейн понятия не имеет, как унять это чувство.
— Да, люблю... — Дженни бубнит себе под нос.
— Ты прекрасно выглядишь, ДженДжен. Пойдем, Кирстен ждёт где-то в зале, — Дженни, вновь оглянув себя сверху вниз и удостоверившись, что действительно выглядит приемлемо для выпускного бала, шагает прямо за Лисой. От упоминания Кирстен давит в груди, но Ким, мотнув головой, отгоняет от себя сейчас совершенно ненужные мысли и утягивает Лалису в зал, чему Манобан приятно удивляется и тут же следует за девушкой.
Как-никак, это действительно их последний день в школе. А может быть даже последний раз, когда они видят друг-друга, ведь Дженни, кажется, совершенно случайно забыла рассказать о том, что пару дней назад ей пришло то самое письмо, в котором говорилось о принятии в Йель. В Коннектикуте. Именно туда через пару недель Ким собирается уехать, именно там она больше не увидит Лису, больше не будет проводить ночи в слезах, думая о девушке, с которой ей никогда не суждено быть. Может, это действительно поможет ей забыть Лалису и эти чувства, преследующие её с самого детства, наконец, утихнут. Ослабнут.
Только действительно ли она этого хочет? Кажется, сама Дженни не может дать ответ на этот вопрос. Но она знает точно, что это пойдет ей на пользу. Даже если придется разбить сердце человеку, которого она так сильно любит.
— А вон и Кирстен! — При упоминании имени, на лице Дженни появляется отвращение, но Лиса этого не замечает, и Руби Джейн лишь облегченно выдыхает.
Конечно, Дженни знала, что Кирстен будет здесь. Не только потому, что она является парой Лисы на выпускной и её девушкой, но и потому, что Кирстен знала, что на выпускной обязательно кто-то принесёт пару косяков или совершенно случайно зальет пару бутылок крепкого алкоголя в бочонки с вишневым пуншем. Дженни многое знает про Кирстен, благодаря многим её знакомым, но рассказывать Лисе она уже не имеет смысла, хоть и действительно хотела когда-то. Соблазн рассказать Лалисе всю грязную правду о её так называемой девушке и разрушить их отношения каждый день пожирал её, но вскоре она поняла, что так или иначе, Кирстен не сможет долго держать всё в секрете. Эта девушка выкурила себе весь мозг, и Ким совершенно не будет удивлена, если она однажды просто в угаре проболтается Лисе о своих похождениях.
Дженни усмехнулась. Она действительно бы хотела посмотреть на это.
— Я пойду поздороваюсь. Скоро вернусь. Повеселись тут, — Снова поцелуй в щеку, и щеки Дженни опять пылают. Лиса быстро куда-то уходит, а Дженни понимает, что смотреть на то, как та, которую она любит, целует другую, совершенно нет никакого желания. Музыка, песня за песней повторяющая, кажется, один и тот же мотив, начинает раздражать, и Дженнифер, увидев стол с напитками и поправив темно-синий пиджак, направляется туда.
— Хей, Джен, давно не виделись! — Уильям Локвуд, высокий, симпатичный британец с очаровательным акцентом, широко улыбается Ким, и та издает смешок, принимая из его рук уже приготовленный стакан. Уильям — парень из класса английской литературы, с ним Дженни сдружилась довольно быстро, так как оказывается, он ходил на те же курсы пианино, что и она, поэтому найти общие интересы не составило труда. Парень действительно оказался прекрасным другом, он был весёлый, общительный, всегда умел поднять настроение и да, он был гей. Впрочем, ещё одное то самое общее, что было у них с Дженни.
— Водка?
— Обижаешь, Джей, — Уильям вновь улыбается и отпивает своего пунша. Он опирается на стол и смотрит куда-то в толпу, танцующую под очередную попсовую песню, язык которой, кстати, совершенно отличался от английского, но тут же хмурится и отводит взгляд обратно на Дженни.
— Как дела с колледжом? Приняли куда-нибудь? — Дженни видит, как губы Уильяма вновь расползаются в улыбке.
— Да, — Уильям выжидает паузу. — Теперь я официально студент Калифорнийского университета!
— Что?! Боже, Уильям, это же прекрасно! — Дженни тут же привстает на носочки и обнимает друга, отчего он раскатисто смеётся, пока Ким продолжает крепко сжимать его в объятиях. — Мы обязательно должны это отметить! Но после выпускного. Завтра обязательно сходим на пикник, — Уильям вновь заливается смехом. Дженни, наконец, отпускает его и делает глоток теплой, горько-сладкой жидкости из красного стаканчика, тут же морщась от непривычного вкуса. Да, она действительно отвыкла от вкуса алкоголя.
— Когда ты уезжаешь?
— На следующей неделе. Нужно закупиться для колледжа, зарегестрироваться и заселиться в общежитии, так что... Дел невпроворот, — Локвуд вдруг затихает, и Дженни недовольно сводит брови, когда видит, как взгляд Уильяма падает куда-то в сторону. Она также переводит взгляд и замирает в ту же секунду. Дженнифер совершенно не понимает, какая эмоция переполняет её больше всего, злость на Кирстен или боль, которую она чувствует, только подумав о Лисе.
— Она его сейчас сожрет, — Доносится от Уильяма, и Дженни усмехается, до дна допивая пунш.
Кирстен, мать её, Нельсон.
Ким, всё ещё продолжая стоять рядом с другом, продолжает наблюдать, как Кирстен, прижав к стене какого-то бедолагу, в который раз накрывает его губы в жадном поцелуе.
— Во-первых — фу, во-вторых, что ты собираешься делать?
Если бы Дженни сама знала ответ на этот вопрос. Будет ли толк от того, что она скажет об этом Лисе? А если не поверит?
— Это не моё дело, — Дженни вздыхает и набирает себе в стаканчик ещё немного пунша. Мысли о Лисе вновь не покидают её голову.
— Я не соглашусь с тобой, но прекрасно знаю, что ты меня не послушаешь, поэтому пойдем лучше потанцуем.
Они не знают, сколько времени провели на танцполе, может пятнадцать минут, а может целый час, но Дженни понимает, что её кто-то утягивает из зала только тогда, когда она оказывается снаружи.
— Лиса, что слу... — Громкие всхлипы вдруг доносятся до Дженни, и она, не думая, тут же притягивает Манобан к себе, даже не пытаясь спрашивать, кто и почему с ней это сделал. Она прекрасно знает виновника. Дженни чувствует, как Лиса, уткнувшись ей в плечо, крепко сжимает в кулачке ткань пиджака, вновь всхлипывая и оставляя на рубашке старшей мокрое от слез пятно.
— Она, она... — Джен проводит рукой по волосам Лисы, успокаивая, и крепче обнимает. Как бы она хотела унять её боль, но не знает, как, так как у самой сердце от неразделенной любви трещит по швам, — Дженни...
— Что? — Лалиса, наконец, отпускает Дженни и поднимает на неё взгляд. Тушь расползлась по лицу темными полосами, глаза чуть покраснели от пролитых слез, но Ким по-прежнему готова поклясться, что Лиса — самая прекрасная девушка, которую она когда-либо встречала. Брюнетка берет лицо младшей в ладони и касается большим пальцем её щеки, вытирает слезу, на что Лалиса чуть наклоняет голову, чувствуя приятную дрожь от прикосновений Джен. Они стоят слишком близко, и от этого у обеих мурашки по коже.
— Увези меня отсюда, пожалуйста, — Шепчет Лиса со всё ещё прикрытыми глазами, а Дженни лишь кивает.
Она знает, где именно им стоит сейчас быть.
Может быть, сейчас ей движет лишь алкоголь, а может она, наконец, готова.
Готова признаться в том, что скрывала так много лет.
_____
— Давай, осталось совсем немного... — Лиса недовольно хнычет, но Дженни, сдерживая просящуюся улыбку, по-прежнему тянет Манобан на небольшой холм, где расположился уже так знакомый им обеим дуб. Дженнифер, в который раз зацепившись каблуком о траву, наконец, скидывает туфли на землю, что также делает Лиса и, наконец, спустя пару минут, они оказываются рядом с деревом. Манобан, шмыгнув носом, поднимает голову и судорожно выдыхает, ощущая, как вновь к горлу подкатывает ком. Ей хочется заплакать от предательства, обиды, измены, но, взяв себя в руки, подавляет очередной всхлип, дотрагивается ладонью до такой уже знакомой, вырезанной охотничьим ножом отца Дженни надписи «Д + Л» и едва задевая буквы, обводит их контур. На её лице вновь появляется улыбка. С этим прекрасным местом связано слишком много хороших воспоминаний, не хочется создавать плохое. Ей хочется забыть обо всём на свете. Хочется, чтобы в этом мире не было никого, кроме неё и Дженни. Иногда Лиса думает, что если бы не вся эта суматоха, возможно, они были бы вместе.
От таких мыслей в груди разливается жгучее тепло, и Манобан хмурится от незнакомого, но такого приятного чувства, единственного, согревающего в этот непривычно прохладный Лос-Анджелесский вечер.
— Если бы только всё было по-другому, — Тихо шепчет Лиса и поворачивается к Дженни, но находит её сидящей на траве, спиной прижавшейся к дереву. Она смотрит куда-то вдаль, лунный свет слегка отливает на её лице тусклыми бликами, и Манобан уверена, что именно в тот момент она почувствовала что-то. То, от чего бежала так долго, боясь потеряться, споткнуться и просто упасть в бездонную пропасть, туда, где нет конца и темно, что сдавливает горло в крике о помощи. Ей не хотелось. Не хотелось это чувствовать, но все же она ощущала непреодолимое желание погрузиться в эти чувства с головой, утонуть в них, растаять, поглотить, стать их частью.
Столько эмоций.
Лиса никогда не ощущала такого.
И она не имела ни малейшего понятия хорошо это или плохо.
Лиса опускается на траву рядом с Дженни и также прижимается к дубу, ощущая этот приятный, горьковатый запах листвы, прямо как тогда в детстве, и почему-то становится так легко, что вдруг мысли о Кирстен уходят на второй план.
Кажется, что сейчас ничего нет важнее этого момента.
— Я люблю тебя, — Дженни произносит опустив голову, тихо, еле слышно из-за внезапного порыва ветра, но Лисы слышит, потому что в груди, кажется, сердце на пару секунд прекращает ритм.
— Я тоже тебя люблю, Нини.
— Ты не понимаешь, — Дженни вдруг поднимается с земли, и теперь Лиса недоуменно снизу вверх смотрит на подругу. Манобан уверена, она не знает почему, но она уверена, что всё это хорошим не закончится. И почему-то от такой мысли колит где-то под ребрами. — Я не люблю тебя, как друга. Я люблю тебя, как... Кого-то больше? Не знаю. Я просто люблю, понимаешь? С самого детства. С того самого момента, как ты зашла в класс, я, будучи маленьким ребёнком, влюбилась в тебя с первой секунды. Я полюбила тебя, когда совсем не знала, что значит слово «любовь». Мы прошли с тобой через многое, Лили. Мы всегда были вместе, что бы не случилось. И всё это время я любила. И сейчас, на выпускном, когда мы все равно скоро разъедемся, я захотела тебе признаться. Прости меня... Но я больше так не могу, Лили.
Лиса, кажется, совсем и не заметила, как слеза вдруг скатилась по щеке, падая на черное платье. Она лишь смотрела на Дженни, просто наблюдала, как её лучшая подруга, с которой они дружили так много лет, вдруг признаётся ей в любви, разбивается на части, плачет, совершенно не осознавая этого. Взгляд брюнетки тускнеет с каждым словом, и Лиса может поклясться, что услышала, как громко стучит сердце старшей.
И от этого в груди стонет, так, что крик застревает где-то в горле.
— Зачем? Почему именно сейчас? — Лиса, кажется, злится, на Дженни, на блядскую Кирстен, которая испортила выпускной, но больше всего на себя. За то, что была так слепа, что не заметила абсолютно ничего, что игнорировала все то, что, кажется, на самом деле, таилось там, внутри. Она просто не хотела видеть и не желала чувствовать.
Только вот к чему всё это привело.
— Я не знаю, Лиса. Я не знаю.
— А ты спросила, чего хочу я? — Лиса вдруг встаёт с земли, а Дженни лишь делает короткий шаг назад.
— Что?..
— Ты спросила, чего хочу я?! — Лиса срывается на крик, и Дженнифер вздрагивает. Она никогда не повышала на неё голос. Никогда. — Может быть, я не хочу твоих чертовых чувств, — Лиса делает несколько шагов вперёд и толкает Ким в плечо. Та лишь по инерции шагает назад, всё ближе к краю холма. — Может быть, я не хочу твоих признаний!
Снова толчок.
— Может быть, я не хочу, чтобы ты меня любила!
Снова плечо Ким саднит от удара.
— Я не хочу, чтобы ты меня любила!
Вновь очередной толчок.
— Убирайся к чертовой матери, Ким! Убирайся!
Лиса кричит. Так, что звенит в ушах.
А Дженни лишь саркастично усмехается.
— Какое совпадение. Я тоже не хочу тебя любить.
Лиса до сих пор помнит, как от её слов невыносимая боль вдруг сжала рёбра, настолько, что Манобан казалось, будто хрустнули кости.
Дженни, повинуясь словам Лалисы, вскоре исчезает где-то у подножия холма, а Манобан только опадает на колени, она подносит ладонь к груди, туда, где под рёбрами так колотилось и болело сердце и сжимает тонкую ткань платья в ладони.
И она плакала.
Лиса уже и не помнит, как долго простояла тогда, на свой выпускной вот так, на коленях, на том самом холме, рядом с тем дубом, которого, наверное, уже давно нет.
Но отчетливо помнит шумный, грозовой ливень.
И помнит, что после того дня стала ненавидеть дождь.