you're mine 🔞
рéвность
существительное;
1. Мучительное сомнение в чьейн. верности, любви.
2. Усердие, рвение.
Синонимы:
сомнение, злоба, подозрительность, недоверие, гнев, ярость.
— Ты. Моя.
Слова тают на языке Руби Джейн и липнут к губам Манобан в пылком поцелуе. Дышать становится все труднее, так, что теперь мутнеет в глазах.
Лиса сильнее впивается ноготками в плечи Ким. Крик от ошеломляющего оргазма сероволосой прячется где-то в ладони Дженни, на что брюнетка не скрывает довольную улыбку и после чуть касается губами алой щеки девушки, оставляя смазанный поцелуй на приторно-сладких губах Манобан. Где-то внутри ликует. Знает, что никто не видит Лису такой, подвластной только ей и никому другому, такой раскрепощенной, просящей ласки и поцелуев. Лалиса такая только для неё. Дженни это знает и именно поэтому, мысли о Чеён отходят куда-то на задний план. У девчонки даже нет шансов. Только вот почему-то едкое чувство ревности засело в груди.
— Ты — моя, Лалиса Манобан. Помни об этом.
Голос Дженни тихий и чуть хрипловатый. Чертовски сексуально. Настолько, что у Манобан, кажется, подкашиваются колени. Ким слышит протяжный стон, когда её пальцы покидают разгоряченное тело манобан.
— Увижу тебя с Чеён еще раз — убью обеих. И да, у нас самолет рано утром. Не проспи.
Дженни даже не оборачивается, лишь ухмыляется и после уходит, хлопая дверью, оставляя Лису одну в её же трейлере. Сероволосая шумно выдыхает. Внизу живота все еще ощущалось приятное тепло после недавнего оргазма, пока сердце неумолимо стучало о ребра, бешеным ритмом пытаясь вырваться наружу.
Дженни сводила её с ума. Действиями, словами, эмоциями, доводила её чуть не до нервного срыва своими выходками, и в то же время могла заставить сердце трепетать от легких прикосновений и забавной медвежьей улыбки.
Манобан откидывает голову назад, бьет затылком о стену позади, крепче сжимая зубы. Она ненавидит себя за то, что так одержима Дженни, что так ей подвластна. Она ненавидела, что чувствует.
Но бороться с этим уже не было сил.
Поэтому Лалиса просто сдалась.
Дженни уже и не помнит, как это произошло. Когда именно она стала ревновать Лалису до кровавых полумесяцев на ладони, когда она стала так сильно нуждаться в её поцелуе, когда стал учащаться пульс лишь только уголки её губ приподнимались в легкой улыбке?..
Она не помнит. Зато все чувствует.
Чувствует, как ладонь сжимается в кулак, когда Чеён оказывается рядом с Лалисой, когда обнимает её и нежно целует в щеку.
Дженни чувствует всё. Как и Лалиса.
Только обе молчат.
//
Лос-Анджелес — Нью-Йорк.
В самолете слишком душно. Кондиционер, кажется, не работает, и только за это Ким готова разорвать на части весь чертов экипаж этого самолёта. Подступившая к горлу тошнотой морская болезнь ухудшала ситуацию в геометрической прогрессии. Головная боль все тяжелее давила на виски. Дженни, вдруг ощутив волнами наступающую слабость, еще раз корит себя за то, что не взяла с собой ничего от морской болезни. В последнее время, из-за того, что Лиса все больше проводит время в её мыслях, Ким стала намного рассеяннее и забывать все подряд последние две недели, кажется, становится уже привычным.
— Хей, держи, — Голос Лалисы пробуждает Дженни от полубессознательного состояния.
— Спасибо, — Дженни берет из длинных пальчиков Лалисы откуда-то оказавшиеся у неё таблетки от надоедливой болезни, и на губах Ким вдруг проскальзывает легкая улыбка, когда их пальцы соприкасаются совсем ненадолго. Лицо Манобан вдруг наливается алым цветом, и Дженни в последний момент останавливает себя от того, чтобы перегнуться через сидение и расцеловать её щеки. Лалиса одергивает руку и, кажется, краснеет еще больше, инстинктивно касается ладонями щек, чуть остужая. Невероятно, как одно лишь прикосновение Дженни вызывает такую бурю эмоций. Сейчас, это детское выражение про «бабочки в животе» кажется совершенно реальным. Дженни же прикусывает нижнюю губу, сдерживая улыбку, она ощущает, как спина начинает сотрясаться от вдруг пронзившего её смеха, случайно накатившего от такого смущенного вида Лисы.
— Ты в порядке?
—Да. Всё отлично.
У Дженни ответ короткий и совсем не грубый, но от холода в голосе совсем не по себе. Вот, что именно Лису так раздражает в Дженни, её внезапные перемены настроения порой просто выводят из себя, возникает желание потрясти девушку за плечи и спросить, что, черт возьми, не так, но какое она имеет на это право? Они ведь никто друг-другу.
Правда же?
Дженни щелкает блистером и быстро запивает таблетку водой. Ей становится легче и через 10 минут, появляется желание чего-нибудь поесть. Лалиса же, осознав, что Дженни не собирается больше разговаривать с ней, воткнув в уши наушники, берет в руки какой-то давно начатый корейский роман, в который вновь погружается с головой. Проходит, кажется, чуть больше двух часов, а значит, им лететь еще четыре. Песня в плейлисте вдруг сменяется, и Лиса чуть вздрагивает, когда в наушниках раздается такой знакомый голос. Строчки «hope not» сменяются одна за одной, и только в самом конце, когда переливистый голос Чеён плавно заканчивает песню, Лиса понимает, что просто уставилась взглядом в иероглифы книги. Воспоминания вновь, словно старое, немое кино мелькают перед глазами. Их первый с Дженни поцелуй, первое «ты мне нравишься», первая ночь, первая ссора — все это настолько поглотило Лису, что она не замечает легкого прикосновения к своей руке и тут же вздрагивает, вытаскивая наушники.
— Лиса, ты плачешь! Всё в порядке? — Дженни взволнованна, и Лиса это видит, отчего в груди становится чуточку теплее.
Но не легче.
— Всё хорошо.
Лиса выдавливает улыбку, вытирая мокрые дорожки слез со щек.
Дженни же ощущает, как сильно ноет её сердце.
Нью-Йорк встречает их к удивлению теплой погодой и надоедливыми папарацци. Лиса где-то вдалеке от Дженни, и Ким сжимает челюсть, когда видит, как та хватает под руку подоспевшую к ней Чеён.
— Сказала же — убью.
Процедила Джен сквозь зубы, на что Джису лишь усмехнулась. Конечно, старшая Ким все знала и уже достаточно давно. И она прекрасно видела все то, что происходит между её подругами, только вот вмешиваться она уж точно не собиралась. Даже не потому, что это их личное дело, а просто потому, что нет смысла. Они должны сами понять, что чувствуют, какую боль приносят друг-другу вот так, не признавшись, как терзают себя, доводят до срывов и щемящей боли в груди. Им нужно самим разобраться в себе, принять друг-друга такими, какие они есть. И Джису уверена, что вскоре это произойдет. Нужно лишь немного времени.
///
Номер отеля Лисы уютный, прохладный и чувствуется приятный терпкий запах апельсинов.
Лиса всегда любила апельсины.
Сероволосая устало выдыхает и опускает ручку чемодана, который тут же грохается на пол. Манобан плюхается на спину, на мягкую, удобную кровать и, кажется, уже вот-вот готова провалиться в сон, но слышит хлопок двери и писк электронного закрывающегося замка. Девушка распахивает глаза и приподнимается на локтях.
— Дженни?
У Ким глаза горят огнем, мечут искры, и Лиса знает, что это не к добру. Знает, что облажалась тогда, в аэропорту, когда шла с Чеён, но ведь она не давала никаких обещаний Дженни, Лиса не её собственность, в конце концов. И Ким не имела права диктовать, что ей делать, как и с кем, но все же, странное чувство засело глубоко в груди и зудело под ребрами.
— Что это было, Лалиса?
— Ты о чем?
— О твоей походке с Чеён в аэропорту. Я же сказала тебе — увижу с ней, убью обеих.
— Почему ты так уверена, что я должна тебе подчиняться?
Дженни замирает. Вот, секунду назад, она уже готова была кричать на Лису, спросить, почему она так с ней поступила, но сейчас, все слова, готовые слететь с языка, вдруг испарились. Ким растеряна. Она не знает, что сказать и что сделать, потому что глубоко внутри понимает, что Лиса права. Кто ей Дженни? Девушка? Жена? Просто мембер группы, который периодически трахает её до умопомрачительного оргазма — вот и всё. Их отношения заканчиваются именно на этом.
Отчего-то в груди саднит и хочется рыдать, но Ким только выпрямляется, сглатывая ком просящихся слез.
— Верно. Я тебе никто. Пора бы мне это запомнить.
Лиса открывает рот, хочет что-то сказать, но тут же прикрывает его. Она понятия не имеет, что сказать. Сказать, что это не так? Сказать, что она больше, чем просто друг?
Дженни разворачивается к двери и электронный замок вновь пищит, когда брюнетка покидает номер. Лиса медлит, не уверена, стоит ли. Стоит ли говорить все то, что хотела так давно. Стоит ли испытывать судьбу? Потому что знает, что не сможет без Ким, без её прикосновений, шёпота и кратких поцелуев. Знает, что будет больно, но ведь иначе, она не узнает, чувствует ли Джен к ней тоже самое.
Время неподходящее. Совершенно. Впереди концерт, впереди интервью и перелеты. Впереди вся жизнь. И Лиса уверена, что хочет в ней Дженни. Каждую блядскую секунду. Писать ей ночью, чтобы увидеть «я тебя люблю» на дисплее, заботиться о том, чтобы она не забывала эти чертовы пластыри от морской болезни, быть с ней, когда наступят тяжелые времена. Быть с ней всегда, каждый миг её жизни.
Лиса выбегает из номера почти сразу, как его покидает Дженни, и Ким вздрагивает, когда ощущает руку на своем плече.
— Пообещай, что больше не сделаем друг-другу больно, — Дженни лишь кратко кивает. Лисе этого хватает. В следующую секунду, старшая уже прижата к стене, мгновение — и её губы вдруг накрывают чужие, сминают в грубом поцелуе, и Ким вдруг кажется, что она теряет голову от того, насколько все быстро происходит и от того, насколько же приятно вновь ощутить пухлые губы Лисы на своих. Черт возьми, она никогда не забудет эти губы.
Дженни отвечает с таким же рвением, притягивает Лису ближе, а та приподнимает девушку, после чего Ким, подпрыгнув, обхватывает ногами талию Манобан и Лиса, не медля, вновь направляется к себе в номер, ни на секунду не разрывая поцелуй.
Поцелуи вдруг становятся настойчивее и, кажется, в номере температура повышается на несколько градусов. Одежда неприятно липнет к уже разгоряченным телам, а кожа, кажется, горит от возбуждения, оно нарастает с каждой минутой все больше, что, кажется, терпение вот—вот лопнет.
Дженни ощущает спиной прохладную постель, и Лиса чувствует ухмылку брюнетки сквозь поцелуй. Тело Манобан отчего-то пробирает волнительная дрожь, будто в их первый раз, но они обе понимают, что сейчас все абсолютно по—другому. Сейчас ими движет не просто желание насытиться друг-другом, в груди трепещет годами игнорируемое девушками чувство, которое с каждым поцелуем, с каждым легким прикосновением нарастает все больше, прячется в тихих стонах и оседает приятным теплом внутри.
Дженни, оставив последний легкий поцелуй на губах манобан, меняет положение, оказываясь сверху. Она устраивается на бедрах лисы, пока ладони той покоились на талии Ким. Джен цепляет кончиками пальцев свою футболку и остается лишь в черном кружевном бюстгальтере, отчего у Лисы вдруг выбивает из легких весь воздух, и она, кажется, слишком долго не дышит. Манобан очерчивает пальчиками тонкие полоски пресса, продвигаясь вверх, пока не настигает груди, но неожиданно, ощущает жжение, когда Ким хлопает по руке, и та одергивает её, вопросительно глядя на брюнетку снизу вверх.
— Сдерживай свои гормоны, Манобан. Тебе запрещено касаться меня, пока я не разрешу. Скажем так, это твое наказание за непослушание, — Грудь Лисы дрожит от прошедшего по всему телу возбуждения, осевшего приятной, томящей тяжестью где-то внизу. Дженни собирает волосы и перекладывает их на левое плечо, и Лалиса уверена, что еще немного и потеряет сознание. Ким был слишком красива и слишком горяча. В следующее мгновение, ладони Джен опускаются на оголенный, благодаря короткому топу, пресс Лисы. Руки Манобан лежат вдоль её же тела, и она крепко сжимает простынь, когда ощущает легкий, невесомый поцелуй на шее, там, где так быстро стучит пульс. Дженни опускается ниже, к плечу и ключицам, по-прежнему оставляя небольшие метки, чуть прикусывая такую нежную, чувствительную кожу девушки.
Чеён должна знать, что Лалиса принадлежит Дженни и никому другому
С губ Лисы срывается глубокий стон, вибрацией прошедший по губам Джен, и та вновь самодовольно улыбается. Дженни снимает топ и бюстгальтер Лисы, кажется, быстрее, чем было запланировано, но терпения не хватает и у неё. Возбуждение пульсирует между ног сильнее, чем обычно. Лиса выгибает спину навстречу губам Дженни, когда та обхватывает сосок губами, вбирает его в рот, ласкает языком. Вторая ладонь покоилась на другой груди, чуть сжимая её, надавливая большим пальцем на сосок, что вновь заставило Лису издать тихий стон.
— Дженни, м-м...
Манобан вдруг шипит сквозь зубы, когда Джен чуть прикусывает чувствительную часть, но удовольствие приливает с новой силой, и ей больше ничего не нужно. Только Дженни. Прямо здесь и прямо сейчас. Только вот не похоже, что Ким собирается так просто сдаваться.
Дженни, вдоволь наигравшись с одной грудью, примыкает губами к другой, только теперь, она чуть проводит языком по возбужденному соску, после чего обдувает его теплым воздухом, что посылает искру возбуждения по телу Лисы прямо вниз, туда, где она жаждет Дженни сейчас больше всего. Ким ощущает, как сильно выгибается Лалиса, как действуют на неё ласки, и от этого хочется её дольше дразнить, пока она, наконец, не начнет умолять о том, чтобы она трахнула её.
— Дженни, ты... — Лиса вдруг, неожиданно даже для себя, издает громкий, протяжный стон, когда Дженни вновь начинает играться языком с соском, целовать, оставлять полукруги на груди, которые наверняка завтра покажут себя совершенно ненужными сейчас, в туре, небольшими синяками.
— Ты такая чувствительная, — Бормочет Дженни, снова оставляя краткий поцелуй теперь уже где-то на ключице. Лиса сжимает простыню сильнее и резко вдыхает, когда чувствует колено Дженни между своих ног. Череда коротких стонов вновь срывается с губ младшей, когда Ким ведет коленом чуть вверх, к клитору, надавливает, из-за чего Манобан взвизгивает и выгибается.
— Дженни... Пожалуйста... — Лиса скулит, пока Дженни продолжает оставлять поцелуи по всему телу девушки. Рука Дженни скользит вниз, минуя грудь, по виднеющимся из—за, казалось бы, нездоровой худобы, ребрам и талии вниз, пока не настигает края джинсовых шорт. Ладонь брюнетки перемещаются на зад сероволосой, и она сжимает его, вдавливает тело Лисы в своё, вновь заставляя тереться промежностью теперь уже о бедро.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала, Лиса? — С губ Лисы вновь срывается стон, когда Дженни снова вжимает девушку в себя.
— Я хочу тебя. В себе. Твои пальцы. И язык. П-Прошу, Джен... — Ким, вдоволь насладившись мольбами, убирает руку с зада Манобана и протискивает между их разгоряченными, липнущими друг к другу телами, ловко расстегивая пуговицы коротких джинсовых шорт, но не позволяя себе продолжить дальше.
Сначала, ей нужно кое-что услышать.
— Ты — моя, Лалиса.
Ким произносит около губ лисы, обдавая их жаром, дразня Манобан в недостижимом поцелуе.
— Да, твоя. А теперь трахни меня наконец.
Лиса чуть подается вперед, желая коснуться, наконец, губ Дженни, но та отстраняется быстрее, вновь ухмыляется. Дженни, минуя губы, целует Лису в подбородок, вновь в шею, целует ложбинку между грудей, спускается вниз, очерчивает кончиком носа линии пресса, целует чуть ниже пупка и цепляет пальцами шорты, быстро скидывая их с длинных ног Манобан куда-то на пол. Ким чуть съезжает вниз по кровати, опускаясь на колени на полу и подтягивает к себе Лалису, заставляя её согнуть ноги в коленях. Дженни смотрит снизу вверх, видит, как тяжело дышит Лиса, прикрыв глаза, и это, кажется, заводит еще больше. Ким цепляет зубами трусики, стягивая их томительно медленно. Настолько, что Лиса вновь начинает скулит и ерзать, и за это Ким хлопает ее по бедрам.
— Разве я разрешала тебе двигаться, детка?
— Нет, мэм.
Хрипло отвечает Лиса, и Дженни улыбается, прикусывая губу. Манобан тяжело выдыхает, когда чувствует жар дыхания Дженни у себя между ног. Ей кажется, что хватит лишь одного прикосновения — и она просто распадется на части.
Ким не медлит. Уже не за чем.
Язык Дженни только лишь касается половых губ, а Манобан уже движется навстречу. Она хочет Ким без остатка. Абсолютно всю. Со всем её скверным характером, со всеми ее выходками, со всеми её недостатками.
— Вы очень непослушная, мисс Манобан.
Дженни едва касается языком центра, как Лиса издает протяжный стон. Ким чуть касается языком клитора, отчего Манобан вздрагивает, затем вновь скользит языком вниз, ощущая, как липкая, сладковатая смазка оседает на языке и губах, ощущает такой знакомый запах возбуждения. Дженни вновь поднимается вверх, к клитору, она проводит по нему языком, слегка надавливая, на что Манобан чуть вскрикивает. Ким обхватывает клитор губами и начинает чуть его посасывать, ощущая, как ноги Лисы уже начинают подрагивать от настигающего оргазма. Ким, понимая, что Лиса уже близко, неожиданно даже для самой Манобан, вводит в неё сначала один палец, затем второй, медленно, давая привыкнуть. Лиса в ответ лишь громко, громче, чем положено, стонет. Дженни ускоряет темп пальцев, теперь движения порывистые, стоны Лисы глубже и громче. Манобан разочарованно, со стоном выдыхает, когда язык покидает клитор, но тут же вздрагивает от неожиданности, когда его заменяет большой палец, которым Ким умело массировала клитор, продолжая наращивать темп пальцев все больше и больше.
— Твою мать, — Шепчет Лалиса, зарываясь пальцами в волосах Джен и сильнее вжимая её в себя. Дженни свободной рукой скользит за резинку своих трусиков, позволяя себе раствориться в ощущениях. Вид Лалисы безумно возбуждал и сдерживаться уже просто не хватало сил. Ким продолжает ласкать себя, на что издает тихий стон, и это легкой вибрацией отдается на самой Манобан, что, кажется, становится последней каплей. Ким совершенно теряет рассудок, когда чувствует, как сильно сотрясает тело Лисы от накатившего волной оргазма. Дженни, отпрянув от лона, придерживает бедра девушки на кровати, пока та лишь содрогается от многочисленных импульсов.
Лалиса, тяжело дыша, вскоре обессиленно опадает на постель, пока Дженни доводит себя до оргазма, по—прежнему не отрывая взгляда от лежащей перед ней девушкой.
— Блять, — Брюнетка судорожно выдыхает, стонет, прикусив нижнюю губу, чувствуя приятную пульсацию в теле. Уставшей Дженни хватает сил лишь на то, чтобы подтянуться к Лисе, устраивая свою голову на подушке, а голову сероволосой у себя на груди.
— Если ты мне сделаешь больно, я убью тебя, поняла? — Голос Лисы тихий, почти шепот, и фраза звучит настолько непривычно из её уст, что Ким смеётся.
— Прости, но такое чувство, что мне угрожает маршмеллоу, — Лиса же в ответ хлопает Дженни по руке.
— Я серьезно! Если ты, Дженнифер, хоть когда—нибудь сделаешь мне больно, я скину тебя с Бруклинского моста, ясно? — Дженни лишь целует Лалису в затылок. На слова совершенно не оставалось сил.
— Я никогда не причиню тебе боль, Лиса. Больше никогда. А теперь, давай немного поспим, а то завтра чертова тренировка, до которой осталось, между прочим, пять часов.
— Это ты все затеяла!
— Да?! Я что ли за тобой побежала и поцеловала в коридоре?
— Ладно, ладно, господи!
— Спокойно ночи, Лиса, — Дженни вновь оставляет легкий поцелуй на макушке Лисы.
— Спокойной ночи, Дженни.
И, кажется, слова теперь совсем не нужны.