Байкер

Пэйтон– живёт в отеле, на пугающе пустой лесной трассе. От него постоянно несёт сигаретами. Ещё у мужчины, как заметила розоволосая, два состояния: ездить на байке и курить, если не ездишь на байке. Холодильник пустой, ни воды, ни хлеба. Черешня только. Байк кстати тоже бордовый, как эта самая ягода. Татуировки странные, на руках, которые чаще всего скрыты под одеждой. Интересно дальше тоже всё забито?

Под грузом рассуждений Ванесса не ловит момент, когда в комнате уже не одна. Невольно пугается от легкого прикосновения к плечу.
— Как ты себя чувствуешь? — неожиданно нежно произнёс байкер. Присаживается недалеко на кровать. Волосы волнистые, длинные, от того, что были собраны всё это время. — У меня есть аптечка, если голова болит.
— Болит, — сказала на выдохе.

Наблюдая за тем, как мужчина достаёт не малых размеров рюкзак из под кровати, которая видимо и есть аптечка, девушка задаётся бо́льшими вопросами.
— Сколько тебе лет? — вырвалось у неё. А если Пэйтон преступник? Не просто так же живёт в таком месте.

— Двадцать восемь. — нахмурился, но в своей же спокойной манере говорит. Ванесса удивлённо раскрыла глаза.
— Двадцать восемь? — взволнованно начинает. — Не может быть. Ты выглядишь максимум на, — осматривает вновь мужчину. — на двадцать три.
— Спасибо? — лениво ответил, протягивая пачку обезболивающих с бутылкой воды, что лежала на тумбе.

— Байк, — пьёт. — сколько уже ездишь?
— Восемь лет, — терпеливо принимает странный допрос, садясь на пол. — Если не считать несколько лет, когда мама учила меня ездить. — опирается локтями о колени.
— Мама поддерживала твоё опасное увлечение? — вскидывает брови, который раз удивляясь из-за этого мужчины.
— Она сама, — голос был всё таким же ровным. — ездила. — обернулся через плечо на розоволосую. Столкнувшись с потухшим взглядом она потерялась.
— Эй, расслабься, — пытается подбодрить. — Выглядишь так будто бы говоришь о мёртвом человеке. — хихикает, делая глоток чая. Пэйтон уводит от девушки взгляда.
—Она умерла. — вполголоса пробормотал.

Ванесса ощущает мурашки, которые пробежали по телу. Не то чтобы она не была знакома с смертью близкого человека, но ей также сложно представить, что чувствует человек потерявший мать. Мигом девушку охватывает чувство вины за свои слова.

— Извини меня, — звучала подавленно. — Не стоило говорить такое. — поджав губы, ждала ответа терпеливо. Неприятно видеть, что человек, который ей помог теперь подавлен по её же вине. Если попросит уйти, то уйдёт, если скажет, что не прощает, и вообще у байкеров какие-то там ещё правила, где упомянув маму лишаешься головы – это тоже примет.

— Не важно, — встаёт, поправляясь. — Прошло уже больше пяти лет, куколка. Не стоит извиняться. — как ни в чём небывало покидает комнату.

Хоть и говорит, что – не важно, что – прошло много лет. Ванесса замечает эти маленькие изменения в его поведении. Конечно она не может точно подтверждать, потому что знает мужчину несколько часов, но предполагать даёт себе право. Пэйтону больно. Вероятно мама значила для него гораздо больше, чем тот показывает, а её отсутствие сильно сказывается на мужчине.

Чай в руках остыл, лишь кружка хранила тепло. Ванесса оглядывается, чтобы получше рассмотреть комнату, которая при пробуждении была скрыта мраком. Уже знакомая картина перед глазами. Первым впечатлением было, что в номере редко появляются, припоминает девушка. Теперь она понимает: всё пропитано едким одиночеством.

Розовая макушка полностью пропадает в одеяле. Одежда отвратительно липнет к вспотевшей коже. Ванесса чувствует себя лучше. Температура спала благодаря горячему питью, а голова перестала болеть после обезболивающего. Ещё бы переодеться в что-то свежее. Девушка громко выдыхает тёплый воздух, хмурится брезгуя собой.
— Ты спишь? — бормочет хрипло, касаясь бедра кончиками пальцев. Ванесса скидывает одеяло, садится. Недовольно смотрит на мужчину, что держит тарелку с черешней.

— Нет, я хочу снять с себя одежду, не хочешь одолжить мне что-нибудь? — говорит едва сдерживая капризную гримасу. — Понимаю, что ты уже задолбался.

Пэйтон не выражает никаких эмоций на этот счёт, лишь подходит к тёмному шкафу, что стоит слева у стены, достаёт недолго думая одежду, сразу кидает на кровать.
— Можешь использовать душ, если хочешь.

Ванесса почти хлопает в ладоши от радости, когда закрывается в ванной с парочкой новых вещей, радостно заявляя про себя, что хочет в благодарность за всё лишить его жизнь серых красок хотя бы на этот вечер.

Но всё происходит вот как: номер отеля оказывается пустой, когда она выходит в приятной чистой одежде. Лишь тарелка красных ягод лежит на белых простынях, а рядом пару пачек лекарств.