6
/Чон Чонгук/
Горничная заглянула в мою спальню и доложила, что пришли господа Юнги и Лалиса Манобан. Я встретил удивленный взгляд мамы и не смог сдержать довольную улыбку от уха до уха.
По маминому лицу пробежало странное выражение. Смесь сдержанной радости, робкой надежды, непонятного сомнения и... решимости. Стало интересно, что все это значило?
Мама встала со стула, на котором до этого сидела рядом с моей кроватью, и вышла к Оринисам. Дверь в мою спальню оставила открытой.
Когда мы переехали из столицы в эту крепость на краю света, комнаты, в которые мы с братьями заселились, показались нам невероятно маленькими. В нашем роскошном дворце в столице Ритании мы жили в совсем других покоях.
Мама решила перестроить комнаты так, чтобы из одного помещения получилось два: спальня и гостиная. Тогда я возмущался, так как обе комнаты оказалась совсем маленькими. И только теперь оценил то давнее решение.
Сейчас в гостиной мама принимала визитеров. В моей спальне она точно не смогла бы принять Манобан. И тогда я не услышал бы мелодичный голос Лили, не увидел кусочек ее мелькнувшего светлого платья...
Я слышал приглушенные голоса в гостиной и с возрастающим нетерпением ждал, когда же Лили зайдет ко мне. Меня так распирало, что я еле держался от того, чтобы самому не заглянуть в гостиную. Сдерживало только то, что я был ещё очень слаб.
Мама велела горничной Мелле накрыть стол для чаепития и принести чай и свежеиспеченные булочки, и от разочарования я закатил глаза к потолку — ждать Лили придется долго.
— ... Чонгуку уже лучше. Правда, лихорадка нас напугала, но она быстро прошла — целитель крепости знает свое дело.
Представил, как мама и Чоны расселись в узких креслах, расставленных вокруг небольшого круглого стола. Как Лалиса присела на краешек, сложила на коленях руки и изображает из себя скромную девицу...
Леди Чон и Юнги Манобан начали светскую беседу ни о чем, я же вспомнил, как Лили ненавидит этикет и все его правила. Сейчас я был полностью с ней солидарен в этой ненависти, потому что именно эти правила не давали моей подруге запросто зайти ко мне и поболтать. Из-за них же Лили появится всего на пару минут, ведь молодой девице неприлично находиться в спальне парня...
Наконец, Юнги Манобан появился на пороге моей спальни. Из-за его плеча выглядывало милое личико Лили с горящими от нетерпения глазами. О, как хорошо я понимал её сейчас!
— Доброе утро, энсин Чон.
Я находился в постели полусидя и смог наклонить голову и поприветствовать гостей.
— Капитан Манобан, мисс Манобан, спасибо вам за визит.
— Нам сообщили, что вы идете на поправку, энсин. Очень рад.
— Благодарю, капитан.
— Лалиса принесла вам землянику, сэр. Позволите..?
— Да, конечно. Спасибо.
Лили зашла в комнату с непривычно строгим лицом. В руках она держала бумажный пакет, который почему-то был в розовых пятнах. По комнате тут же разнесся знакомый запах лесной земляники, которую мы с ней оба любили.
Лили подошла ко мне медленно, маленькими шажками. Пристально рассматривая мою перевязанную раненую руку, которая лежала сверху одеяла. При этом она кусала губы и хмурилась.
— Это вам, сэр, — громко проговорила Лили и добавила шепотом: — Чонгук, тебе очень больно?
— Спасибо, мисс, — ответил я нормальным голосом, а шепотом добавил: — Нет. Слабость только бесит.
— Слышала, что вы хотели землянику, поэтому попросила солдат собрать её для вас.
— Спасибо, мисс. Вы очень внимательны.
— Чонгук, ты ужасный обжора, если даже в бреду думаешь о еде, — насмешливым голосом шепнула Лили.
Я немного растерялся. Не знал, что, пока меня лихорадило, я бредил земляникой. Лили же не догадывалась, что с недавнего времени Земляникой я называл ее. И я задумался, в бреду я звал Лили или, действительно, хотел лесную ягоду?
— Рада, что вы идете на поправку, сэр, — с милой улыбкой произнесла Лили, и вдруг... не отрывая от моего лица пристального взгляда, перевернула пакет и стала высыпать землянику прямо на белоснежное одеяло.
Подруга стояла спиной к своему брату, и Юнги Манобан не заметил хулиганства. Капитан со скучающим видом рассматривал мою комнату.
Сначала я квадратными глазами наблюдал за безобразием, устроенным Лили, а потом вдруг догадался, зачем она это сделала, и еле сдержал радостный смех.
— Ой, какая я неуклюжая! — вскрикнула Лили, наклонилась и стала собирать выпавшие ягоды, складывая их обратно в пакет.
— Чонгук, ягоды все равно раздавленные из-за одного дурака. Ты не расстраивайся. Завтра соберу новые. Рассказывай, было страшно в твоем первом бою?
Все это Лили очень быстро протараторила, а в следующее мгновение два огромных любопытных глаза оказались прямо передо мной.
— Страшно ? — фыркнул я. — Придумала тоже !
— Что-то не верю.
— Твое дело.
В глазах Лили мелькнуло сомнение.
— Что оркам было нужно? Отец и Юнги молчат.
— Какая-то непонятная вылазка ...
— В смысле?
— Мисс Манобан, вам не нужно выполнять обязанности прислуги. Сейчас здесь наведут порядок.
Над нашими склоненными головами раздался сдержанный мамин голос.
Лили медленно выпрямилась. В медовых глазах мелькнуло разочарование. И я понимал ее — мы слишком мало поговорили.
Подруга пробормотала:
— Мне так жаль, леди Чон. Чонгук так хотел землянику, а я уронила пакет и испачкала одеяло. Но я уже все ягоды собрала...
— Ничего страшного, мисс Манобан. Одеяло поменяем, а землянику можете передать завтра. Через прислугу. Или заглянуть с вашим гостинцем... на чай.
Лили потупила взгляд, но я успел заметить, как вспыхнули радостью её глаза.
— Спасибо, леди Чон, за приглашение. Если отец и брат разрешат, я обязательно приду.
Мама взглянула на капитана Манобан. Тот подумал немного и кивнул, давая согласие.
— Лалиса, я не возражаю.
Когда Чоны ушли, мама позвала горничную и велела заменить мое одеяло. Я же все время думал о Лили. О том, какая она смелая и хитрая, как ловко нашла выход из, казалось, безвыходной ситуации.
— Мисс Манобан вырастает в красивую девушку, — задумчиво проговорила мама. — Я слышала, что лорд Брок из поместья Брок-холл сватал её за своего старшего сына.
— Сватал? Лили? — Я в изумлении уставился на маму. — То есть... сватал мисс Манобан?
— Что именно тебя удивляет, дорогой? В шестнадцать лет девушки часто выходят замуж. И человеческие, и драконицы. До этого возраста между главами родов часто заключают договоры о будущем союзе.
— Лорд Манобан... согласился?
— Отказал. Но лорд Брок первый из многих. Чоны дальние родственники Её Величества, к тому же мисс Лалиса с каждым годом расцветает все больше.
Мама вышла из комнаты, а я уставился в потолок. Чувствовал я себя странно. Казалось, в груди медленно разгорается пламя. Я объяснил себе это тем, что услышанное сейчас о лорде Броке и будущих поклонниках Лили отчего-то мне сильно не понравилось.
Однако, если сначала лишь слегка запекло, то уже через несколько минут стало так сильно жечь, что терпеть стало невыносимо. В следующее мгновение я почувствовал, как по венам потекла огненная лава.
Нужно было позвать на помощь, но горло будто обхватил раскаленный обруч, а в глазах стало темнеть...
Когда очнулся, мгновенно вспомнил про жжение в груди и огненный спазм.
Прислушался к себе.
Чувствовал себя странно — словно не ранен вовсе — нигде не ныло, не пекло и, вообще, ничто не доставляло мне неудобств, будто рана затянулась, а рука... зажила.
Попробовал встать. Сделал это легко, без затруднения. Слабости никакой не почувствовал. Пошевелил раненой рукой, поднял, опустил...
От волнения во рту пересохло, с мечущимися с одного на другое мыслями стал медленно развязывать руку, уже уверенный в том, что увижу.
Так и вышло.
Плечо выглядело так, словно никакого ранения никогда не было, — на гладкой коже даже шрама не осталось.
— Что за фокусы? — пробормотал я под нос и вышел из спальни.
К моему разочарованию, мамы в гостиной не оказалось.
Я заметался по комнате. Меня распирало от волнения и недоверия. Осознавал, что именно со мной произошло, но не мог в это поверить. Регенерация у драконов — та самая, о которой я слышал лишь легенды, давным-давно не происходит без родовых артефактов. Уже лет сто пятьдесят точно. Наши же артефакты, принадлежащие роду Чонов, стражи императора отобрали после проступка отца и Сокджина.
Однако чудо было налицо. Я постарался успокоиться и вспоминать, что могло спровоцировать регенерацию.
Вспомнил, как Земляника навестила меня, как рассыпала ягоды на одеяло... О лорде Броке тоже вспомнил, и о его сватовстве к Лили ради старшего сына. О том, что моя Земляника — желанная невеста для многих человеческих аристократов. Мое изумление и охвативший гнев. И как после этого зажгло в груди...
Только вот почему?!
Я осознавал, что со временем Лили, как и любая девушка её возраста и положения, выйдет замуж за какого-нибудь лорда и, скорее всего, уедет. Возможно, уже через пару лет. И наверное, очень далеко. Может быть, после этого я даже никогда не увижу её.
Эта мысль вдруг так сильно взбесила меня, что я со всей силы ударил кулаком в стену. Причем той рукой, которая была ранена. Зашипел от боли и с недоверием уставился на расшибленные до крови костяшки.
Да что со мной такое?! Что за неконтролируемые эмоции? Почему я так яростно реагирую на любую мысль о том, что Земляника выйдет замуж? Естественно, что единственная дочь лорда Манобан не будет всю жизнь бегать со мной по лесу, собирать ягоды и лазить по деревьям. Да и я когда-нибудь найду свою драконицу и создам семью.
И снова что-то дикое и неуправляемое заклокотало в груди, вены медленно наполнялись жидким огнем...
Я не захотел вновь свалиться без сознания, постарался взять эмоции под контроль и впился взглядом в поврежденную руку, переключая внимание на другое.
Ожидал, что небольшие ранки мгновенно затянутся. Еще и на моих глазах. И рука снова заживет. Но проходила минута, другая, десять, ничего не происходило...
— Чонгук, ты зачем встал? Ты еще очень слаб. — Мамин голос, полный тревоги, донесся до меня, словно издалека. — Что случилось?!
Я стоял в дверном проеме в свою спальню и медленно обернулся. Посмотрел прямо в испуганные родные глаза. В них отчетливо плескалось беспокойство.
— Я восстановился. Благодаря регенерации.
— Больше не срабатывает. — Показал разбитые костяшки.
Мама нахмурилась, лицо стало очень серьезным. Она медленно подошла ко мне и очень долго рассматривала мое плечо. После — содранную кожу на руке. Наконец, встретилась со мной взглядом и сдержанно спросила:
— Разбил руку для проверки?
— Не совсем, — буркнул я.
— Потеря контроля?
— Вспышка гнева, — признал довольно нехотя.
По маминому лицу пробежала тень.
— Что, по твоему мнению, спровоцировало регенерацию?
Я тяжело вздохнул, задумался и... смутился. Отвел взгляд. У меня возникло подозрение относительно того, что спровоцировало, но... произнести это вслух?
Молчание затягивалось, и мама спросила ровным голосом:
— Это может быть как-то связано с мисс Манобан?
— Не знаю. Но... возможно, да.
Я скрылся в своей спальне, чтобы избежать смущающих вопросов. Стал одеваться, размышляя о Лили и о себе. Кто я? Просто ревнивый друг или сам не заметил, как Лили стала для меня... кем-то большим, чем подруга?
— Твой отец только что получил послание императора, — донесся мамин голос из гостиной. — Он пригласил меня и твоих братьев в кабинет для разговора. Если ты хорошо себя чувствуешь, можешь присоединиться.
— Сейчас оденусь и иду с тобой.
Я знал, что отец магическим вестником отправил послание в столицу о прорыве орками магического купола. Видимо, император ответил на него. Причем почти мгновенно. Естественно, мне стало интересно, что Миральд Первый ответил. Да и хотелось отвлечься от того, что со мной только что произошло.
— Папе и братьям скажем, что от лихорадки тебя вылечило зелье целителя. А насчет регенерации... пока молчи. Под одеждой руку они не увидят, а ты придерживай ее будто она ещё сильно беспокоит тебя.
— Почему? — Я застыл на пороге гостиной, с недоумением уставившись на маму.
Бледная, строгая, решительная. Она подошла и взяла в свои изящные маленькие ладони мою кисть с разбитыми костяшками. Подняла её и вскинула одну тонкую бровь.
— Вот поэтому, милый, — шепнула она.
— Не понимаю.
— Похоже, твой внутренний дракон просыпается, но пока нехотя, — мамин голос дрогнул. — Скорее всего, тебя ждет долгий и сложный путь к обретению дракона. Если же отец и Сокджин решат, что дело в мисс Манобан, возможно, ты никогда его не обретешь.
Взгляд мамы стал жестким, я же уставился на нее потрясенно.
— Чонгук, они слишком сильно презирают людей.
— Но ведь дело может быть и не в мисс Манобан.
— Вот мы и должны разобраться, — тихий вкрадчивый голос проник под кожу, заставил кровь забурлить.
— Лалиса Манобан... человек, — прошептал я. — Дракон не выбирает человека своей парой.
— Раньше не выбирал. Сейчас все изменилось. Истинной парой Миральда Мэлвиса из клана Белых стала человечка. Чувство к Нелии Манобан вернуло ему внутреннего дракона. А после Магия мира ясно дала понять, что хочет видеть на троне Ритании пару Мэлвисов. С их приходом к власти магический купол окреп, а до этого мы со дня на день ждали, когда он развеется. И готовились к войне. Связь дракона и человека сделала нашу империю и защиту вокруг нее сильнее.
— Но мы были готовы к войне. И не готовы к тому, что человек будет править драконами, — повторил я слова отца.
— Драконами правит дракон, — спокойно отозвалась мама. — И та, что рождена человеком, но стала драконицей.
— Почему это случилось именно со мной? — глухо пробурчал я.
Я не хотел разочаровать отца. И братьев. Мечтал, чтобы они гордились мной. Они же... презирали людей. И тех драконов, которым Магия мира определила в пары человечек.
Когда я втайне от них дружил с Лили, я не чувствовал себя виноватым, но если Лили окажется моей истинной... Они станут презирать и меня.
— Возможно, Магия мира сама остановила на тебе свой выбор. А возможно, это обычное стечение обстоятельств. Нас отправили в крепость, где служит лорд Манобан. У лорда есть дочь, с которой ты неожиданно подружился. Твоему дракону она понравилась.
— Я не дружу с Лили... то есть с мисс Манобан.
— Чонгук, я не враг тебе. И не слепая. И не противник вашей дружбы. Иначе давно запретила бы вам общаться.
В изумлении уставился на маму.
— Давно... ты... знаешь?
— С твоего первого фингала, — хмыкнула она.
Я вздохнул, тряхнул головой, мечтая, чтобы мысли прояснились.
— Чонгук, на кону возвращение роду Чонов драконьей магии, — вздохнула мама. — На мой взгляд, если это чудо произойдет благодаря чувству к человеческой девушке, значит, такова судьба.
— Отец вряд ли согласится с тобой, — мрачно отозвался я. — Надеюсь, что регенерацию все же вызвало что-то другое. Просто сильные эмоции...
Глава 7.
/Чон Чонгук/
В кабинете нас встретили мрачные лица отца и братьев. Вид у них был такой, словно на нашу крепость вот-вот упадет небо.
— Все настолько плохо, милорд? — Невозмутимо прозвучал мамин голос.
— Можете убедиться в этом лично, миледи.
Отец в сильнейшем раздражении швырнул на стол два листа тонкой бумаги. До этого один из них он сверлил яростным взглядом, другой безжалостно сминал в сильных пальцах.
— Бред, — сквозь зубы процедил Сокджин.
— Согласен, — криво усмехнулся Хосок.
Отец протянул руку в сторону своей леди и жестом предложил ознакомиться с посланием императора. Затем откинулся на спинку кресла и уставился на маму немигающим ледяным взглядом.
В моей голове затолкались догадки о том, что такого могло содержаться в письме императора, что так сильно разозлило отца.
Но одна догадка была нелепее другой, и я уставился на маму в ожидании её реакции, отметив, что отец и братья из-за охвативших их эмоций даже не обратили внимание на то, что я встал с постели.
Сначала мама бегло пробежала глазами строчки. Но вскоре вернулась в начало текста и стала читать более внимательно.
По мере прочтения её нежное и милое лицо становилось все безэмоциональнее. Выражения же лиц отца и моих старших братьев — жестче.
— Что в письме? — не выдержал я и впился взглядом в хмурое лицо отца.
Тот перевел мрачный взгляд на Сокджина и махнул рукой, разрешая рассказать мне.
Старший брат нехорошо так усмехнулся и процедил чуть слышно:
— В письме отцу император обязывает его, как главу рода Чон, в течение года устроить помолвку одного из его сыновей с человеческой девушкой. Естественно, если проявится истинность, продолжением помолвки станет брак. К письму прилагается копия императорского указа, подписанного в день прорыва орками магического купола. В нем говорится, в принципе, тоже самое, только адресовано всем кланам. Каждый драконий клан Ритании в течение года обязан устроить несколько помолвок между представителями клана и человеческими девушками. К выбору девушек нужно подходить очень тщательно, в случае проявления истинной связи помолвки должны завершаться браком. Объясняется эта мера тем, что драконы не ищут истинные пары среди людей, а среди дракониц давно их не находят. Связь же истинных усиливает Магию мира и укрепляет магический купол над Ританией.
За время краткого рассказа Сокджина мама дочитала и письмо, и указ, и медленно подняла взгляд.
В кабинете наступило молчание. Тяжелое и почти осязаемое. Я переводил взгляд с одного мрачного лица на другое, мысленно соглашаясь, что приказать драконам выбирать пару среди людей — бред.
— Как вам послание императора, леди Чон? — усмехнулся отец. — Особенно учитывая то, что ослушаться мы не можем, так как дали кровную клятву верности.
Мама медленно и аккуратно положила документы на стол.
— Если несколько драконов найдут пару среди людей, это пойдет лишь на благо империи. А к драконам, возможно, вернется родовая магия. Как вернулась к Миральду и Рафаэлю Мэлвисам.
— Согласен с вами. Только предпочитаю, чтобы клан Черных все же остался верен древним традициям.
— Мы все время отсиживаемся за куполом, — сухо проронил Сокджин. — Если он исчезнет, сможем доказать на поле боя, что являемся лучшими воинами этого мира. Не понимаю, почему император так боится исчезновения купола и войны.
— Потому что он трус! — фыркнул Хосок.
— Вам хватает поводов доказать свою смелость, — спокойно заметила мама и невозмутимо взглянула на отца: — У нас трое сыновей, милорд. Можем устроить помолвку между одним из них и человеческой девушкой.
— Миледи, вы спятили? — ледяным тоном процедил лорд Чон, подавшись вперед, положив ладони на поверхность рабочего стола. — Ни один из моих сыновей не женится на человечке.
— Милорд, разве я говорю о женитьбе? Лишь о помолвке. Воля императора будет исполнена. А на браке император настаивает только в случае, если жених и невеста окажутся истинными друг друга.
Отец и братья переглянулись.
— Я внимательно слушаю вас, миледи.
Мама улыбнулась краешком губ, как умела только она, и стала ходить по кабинету.
— Сида! — Терпение отца быстро испарилось. Он даже назвал маму не «миледи», а по имени.
— Мы можем сосватать дочь лорда Манобан за... — мама поочередно посмотрела на нас с братьями и остановила свой взгляд на обалдевшем мне, — например, Чонгука. Заключим помолвку. Но, поскольку оба ещё очень молоды, свадьбу отложим на... четыре года. До их совершеннолетия. За это время многое может случиться. При этом волю императора формально мы исполним. Не будет же он настаивать на свадьбе детей.
Некоторое время отец смотрел на маму задумчиво и хмуро, затем усмехнулся и даже довольно сверкнул глазами.
— Помолвка это не обручение, — тихо проговорил он. — И не имеет юридической силы. Ее можно расторгнуть в любой момент. Тем более, если за четыре года истинная связь не проявит себя.
Мама согласно кивнула.
Сокджин и Хосок уставились на меня с насмешливым сочувствием. Я же с трудом сдержал гнев и возмущение.
Сосватать Лили за меня? Что за нелепость?! Я и Лили — жених и невеста?! Целых четыре года?!
Из нас троих можно выбрать любого. И все равно будет повод отложить свадьбу на четыре года, ведь Лили всего четырнадцать, а драконы редко женятся даже на шестнадцатилетних.
Однако мысль о том, что один из моих братьев может стать женихом Лили, мгновенно разозлила меня. Осознав же, что выбор родителей остановлен на мне, я вдруг почувствовал непонятное удовлетворение.
— Согласится ли лорд Манобан на эту помолвку? — усомнился Сокджин. — Не уверен, что он будет в восторге от нашего предложения.
— Я поговорю с ним, — задумчиво проронил отец. — Объясню, что помолвка будет фиктивной.
Пока родители беседовали с лордом Манобан, я весь извелся. Их разговор неожиданно затянулся.
Я не знал, чего хотел больше: чтобы отец Лили согласился на нашу фиктивную помолвку или чтобы отказал.
Я метался по коридору перед кабинетом отца, пока вдруг кто-то не схватил меня за рукав сюртука, заставив остановиться.
— Чонгук, ты чего мечешься, как бешеный кабан?
Голос Земляники заставил меня замереть и вздрогнуть всем телом. Я резко обернулся к подруге, её тонкие пальцы вынужденно выпустили ткань.
— Почему ты на ногах?!
Большие глаза с удивительной янтарной радужкой оказались совсем рядом. Широко распахнутые, чистые, удивленные. И чрезвычайно возмущенные.
Я вдруг обнаружил, что выше Лили на целую голову, хотя раньше не обращал на это внимание. Что вообще какой-то крупный по сравнению с ней —невысокой и худенькой. Даже тоненькой. Как хрупкий стебель цветка.
Мой взгляд вдруг охватил Лили всю целиком — ее узкие плечи, очень тонкую талию, густые каштановые волосы, завивающиеся крупными кольцами. Сейчас верх волос был аккуратно заколот серебряными заколками, а низ локонами покрывал плечи и грудь, на которых довольно свободно сидело скромное платье из темно-голубой ткани.
Почему я сравнил Лили со стеблем? Глупость какая. Моя подруга — это лесной цветок. Нежный, хрупкий и прекрасный.
Цветок лесной земляники...
Сердце заколотилось быстро и сильно, я испугался, что Лили услышит его, что она каким-то образом прочитает мои мысли, и отступил на шаг назад.
Тонкие темные брови подруги мгновенно нахмурились, янтарные глаза сощурились, розовые губы поджались.
— Я ещё раз спрашиваю тебя, Чон Чонгук, ты почему на ногах?! — строгим и вкрадчивым голосом спросила Лалиса. Никогда раньше я не слышал у нее таких интонаций.
— Выздоровел, — буркнул я.
— Вчера видела, как ты выздоровел. И вижу, как ты выглядишь сейчас. Бледный, растерянный, с бисеринками пота на лбу. И ты явно не в себе. Зачем ты меня обманываешь?
Лили сделала шаг в мою сторону и протянула руку, с явным намерением потрогать мой лоб. Она даже привстала на носочки, подалась ко мне, а я испуганно отшатнулся.
Подруга выразительно закатила глаза и осталась стоять на месте.
— Чонгук, ты сейчас напоминаешь испуганного зайца, крупного такого и совершенно дезориентированного. Ты почему шарахаешься от меня?
Лили снова подалась ко мне, а я снова отступил. Непроизвольно. Интуитивно. Я вдруг понял, что не могу нормально владеть собой, когда она рядом.
— То кабана напоминаю, то зайца, — проворчал я. — Определись уже.
— Я сейчас найду леди Чон и пожалуюсь ей, что один непослушный дракон, — последнее слово Лили выделила интонацией, — нарушает постельный режим.
Она действительно повернулась на пятках в сторону крыла Чонов. Я замер в растерянности, не зная, сказать Лили, что мама находится в кабинете с отцом и лордом Манобан, или не говорить.
Если не сообщу, Лили уйдет на её поиски и оставит меня в покое. Если скажу, то замучает меня своим вниманием. И я буду бегать от нее по всему коридору.
А ведь Земляника по-настоящему беспокоится обо мне, вдруг понял я. Она переживает и даже готова нажаловаться, хотя это противоречит её натуре. Я ведь знал, что Лили не ябеда.
Подруга направилась в наше крыло, а я стоял и смотрел вслед её невысокой фигурке. Меня ужасно тянуло вслед за Земляникой, и лишь услилием воли я остался на месте. А Лили шла и бурчала под нос, что Пресветлая за какие-то непонятные грехи «наградила» её дружбой с тупицей, который хочет угробить себя.
Противоречивые чувства овладели мной, пугая, заставляя нервничать и усиленно думать о том, что со мной происходит.
Неужели мой внутренний дракон, действительно, просыпается рядом с Лили? Он выбрал ее моей парой?
Лили ещё не вернулась из нашего крыла, а ее отец уже вышел из кабинета. Лорд Манобан смерил меня нечитаемым взглядом, молча кивнул и направился в свое крыло. Шел он неспешно, словно о чем-то размышлял по дороге.
Я застыл истуканом, гадая, чем закончился разговор между моими родителями и отцом Лили. Но мои мучения продлились недолго, потому что уже в следующее мгновение дверь в кабинет отца снова открылась, и мама появилась в дверном проеме.
— Чонгук, милый, зайди.
Она повернулась и исчезла в комнате, а я, до странности, деревянной походкой направился к родителям.
Закрыл за собой дверь, медленно обернулся и тут же встретился взглядом с глазами отца.
Он сидел в кресле за своим рабочим столом, выглядел очень внушительно и смотрел на меня спокойно и задумчиво. Я перевел взгляд на маму. Леди Чон стояла рядом с ним, выглядела совершенно невозмутимо и привычно уверенно. Но, зная маму, почему-то мне показалось, что она еле сдерживает довольство.
— Чонгук, мы договорились о твоей помолвке с мисс Лалисой Манобан, — сказал отец. — Лорд Манобан просил не рассказывать его дочери, что помолвка фиктивная.
— Почему?
— Он не стал объяснять. Но это было его условием.
— В принципе, его просьба и в наших интересах, — мягко проговорила мама. — Кроме нашей семьи и лорда Манобан, никто не будет знать подробности нашего разговора и договора.
Я растерялся. И расстроился тоже. Ведь я очень надеялся на то, что если наши родители придут к соглашению, то Лили будет в курсе фиктивности, и мы вместе посмеемся над ситуацией.
Теперь же неизвестно, как Земляника отреагирует на неожиданную новость о нашей помолвке, которую будет считать настоящей.
— Будет неправильным скрыть от мисс Манобан правду, — тихо отозвался я.
— Неправильным? — Лицо отца стало непроницаемым, взгляд холодным. — Чонгук, ты вздумал меня учить?
— Мисс Манобан тоже должна знать, что между нами все фиктивно.
— Для чего?
Выражение лица отца оставалось совершенно невозмутимым, но я всем существом почувствовал, что его охватывает ярость. По напрягшейся фигуре мамы, по её будто застывшему взгляду догадался, что я все правильно чувствую. Однако я решил отстоять свое мнение. Ведь мою Землянику с ее горячим нравом, страстной натурой и искренностью решили использовать вслепую. И мне это вдруг ужасно не понравилось. Но, отвечая на вопрос отца, я плохо подумал о доводах...
— Потому что... мисс Манобан... за эти годы может встретить человека, который ей... понравится. Вы же хотите, чтобы четыре года она считала, что выйдет за меня замуж.
— Миледи, вы тоже это слышите? Или у меня слуховые галлюцинации? — Задав вопрос маме, отец не сводил с меня пристального изучающего взгляда.
— Слышу, милорд, — вздохнула мама.
Она как-то странно посмотрела на меня, словно хотела о чем-то предупредить. Но, наверное, мне это показалось. О чем она могла попросить меня? Не злить отца? Но я уже сделал это.
— То есть ты тоже слышишь, что нашего младшего сына больше беспокоит благополучие какой-то мелкой и незначительной человечки, чем благополучие его семьи?
— Почему вы так решили? — нахмурился я.
— Мисс Лалиса Манобан — молоденькая и легкомысленная девчонка, которая вряд ли умеет держать язык за зубами. Если ей рассказать всю правду о нашем договоре, скоро об этом будут знать все обитатели крепости. А значит информация может дойти и до столицы. Дальше объяснять или сам все понял?
Я, конечно, все понял. Но как же мне не хотелось обманывать Землянику. Все внутри противилось этому. Противоречивые чувства разрывали меня на части.
— Чонгук, даже лорд Манобан считает, что его дочь не должна знать о фиктивности помолвки. — Мама снова смотрела на меня странно — словно хотела что-то до меня донести. — А он её отец и явно хорошо знает свою дочь.
— Чонгук, мы так решили, — сухо проронил отец. — Ты обязан подчиниться нашей воле. Поэтому жду от тебя клятву о том, что будешь молчать.
Дать клятву?
Я опустил взгляд. Разве я смогу обманывать Лили четыре года? Как после своей клятвы буду смотреть в ее глаза?
— Не можешь?
Голос отца прозвучал обманчиво спокойно, но я был уверен, что он безмерно удивлен моим поведением.
— Занятно, — усмехнулся он. — Очень даже занятно, — повторил задумчиво. — Ты настолько привязался к мисс Манобан, что ее чувства так важны для тебя?
Я напрягся. Отец все правильно понял, но я вдруг вспомнил просьбу мамы пока не говорить ему о регенерации. И её слова, что нужно разобраться с тем, что её спровоцировало. И вообще, в памяти вдруг всплыл весь наш вчерашний разговор с мамой, а потом я мысленно вернулся к тому моменту, как несколько минут назад меня волновала близость Лили, как потянуло вслед за ней... как не мог оторвать от ее удаляющейся фигурки глаз.
Я вдруг остро осознал, что отец не должен догадаться о том, что Земляника дорога мне, что я переживаю за нее. Иначе...
— При чем тут чувства мисс Манобан? — Я поднял взгляд.
— Что тогда мешает тебе поклясться?
Похоже, отец что-то почувствовал. Он вдруг уставился на мою руку, про которую я забыл, что она, вроде, как ещё раненая, и пальцы которой сейчас сжимал в кулак. Как и пальцы другой руки.
— Чонгук, как твоя раненая рука?
— Уже намного лучше.
— Лучше? Или... совсем прошла?
Очень не хотелось врать.
Да что же это такое происходит?! Почему я должен всем лгать?! Землянике. Отцу. Ответ тут же вспыхнул яркой вспышкой в голове.
Потому что иначе меня разлучат с Земляникой, а моему дракону не дадут проснуться.
— Рука Чонгука намного лучше, — проговорила мама. — Наш целитель знает свое дело. Кстати, его можно отблагодарить за прекрасную работу.
— Как вы только что сказали, миледи, это его работа.
В голосе отца мелькнуло раздражение. Он вновь взглянул на меня, хотел что-то сказать, но я опередил его.
— Я дам клятву. — Услышал я свой спокойный голос. Вот только мое сердце забилось усиленно и лихорадочно, а на лбу выступил холодный пот. — На кону, действительно, будущее нашего рода.
И это было так.
Только отец рассматривал его по-своему, а я, с этой минуты, — неожиданно даже для себя — совершенно по-другому.