5
Я тоже отложила столовые приборы, выпрямила спину и совсем немного вскинула побородок.
— Разве вы не заметили, что я взрослею и меняюсь? Я уже не убегаю в лес из замка, как раньше...
— Лишь пару раз в неделю, — фыркнул Юнги, прерывая меня.
—... прилежно разучиваю танцы... — невозмутимо продолжила я перечислять, бросив на брата укоряющий взгляд.
— Отдавливая бедному Чон Чонгуку ноги, — с охотой вставил Чимин. — Он, наверное, счастлив, что ранение позволит временно сохранить другие части тела.
— Я вышиваю! — не сдавалась я, не позволяя себе расслабиться и рассмеяться.
— Совершенно кошмарно, — пробормотал отец, тихо вздыхая.
— Я присутствую на занятиях, — в моем голосе все же мелькнули возмущённые нотки. Ну а как тут остаться совершенно невозмутимой?! — И даже, по твоей настойчивой просьбе, отец, я учусь рисовать.
— Ну, у коменданта Чона стал чуть меньше дергаться глаз при упоминании твоего имени, — весело усмехнулся Юнги. — Однако на занятиях ты именно что присутствуешь , Лили. И все. Что же касается рисования, то...
Брат уже еле сдерживал смех, Чимин тоже открыто ухмылялся, и лишь отец смотрел на меня пристально и странно задумчиво.
— ... ты точно учишься рисовать, а не пытаешься изобрести новый вид искусства?
— О чем ты? — уточнила у Юнги с невозмутимым видом, хотя прекрасно поняла, что имел в виду мой внимательный старший брат. И я стала переживать, что моя хитрость не удастся, уж больно сильно мои родные веселились над всем тем, что я посчитала своим козырем.
— Рассматривая твой последний рисунок, я долго гадал, что именно ты пыталась нарисовать: портрет или пейзаж? — Юнги сделал большие удивленные глаза.
Я еле удержалась от смешка, некстати вспомнив озадаченное лицо моего учителя и его вопрос, заданный дрогнувшим голосом: «Мисс Манобан, что... это?»
Над ответом я тогда думала долго, потому что рисовала в тот день нехотя, мысли скакали с одного на другое, и в результате вместо нормального наброска вышла абракадабра. Но зато сейчас брату я ответила не задумываясь.
— Странно, что ты гадал так долго. Ты не заметил деревья и цветы?
— У меня закралось подозрение, что это пейзаж, — кивнул Юнги и сделал невинное лицо. — Но также я различил глаза и нос, больше похожий на дерево...
— Глаза и нос принадлежали Магии мира.
— Хм. Почему тогда Магия мира у тебя... косоглазая?
Потому что мистер Ройч, пытающийся определить мои способности к рисованию и, похоже, на третий день занятий уже впадающий в легкую истерику, сообщил в тот день, что у меня свободная тема, и я могу нарисовать то, что хочу. До этого мои наброски натюрморта привели его в ужас, а портрет Юнги вызвал нервную икоту.
Сначала я решила нарисовать портрет своей горничной Аники, но первый глаз у меня вышел не очень, тогда повыше я нарисовала другой, думая тот после стереть. Но потом я передумала рисовать портрет, посчитав, что без Аники это совершить сложно, и стала рисовать пейзаж...
— Не понимаю, к чему эти дискуссии по поводу рисования? — сдержанно заметила я, хотя очень хотелось пофыркать вместе с Юнги. — Вы сами захотели, чтобы я училась рисованию, предполагая, что у меня мамин талант. Я стараюсь, но пока в начале пути. Было всего-то три урока.
— Очень тяжелых для мистера Ройча, — хмыкнул Юнги.
— Действительно, Юнги, чего ты привязался к Лили? — вмешался Чимин, которому очень понравилась моя карикатура на нашего старшего брата, которую я ему подарила. — После трех уроков рано делать выводы.
Рано, но я подозревала, что замечания и подколки Юнги говорят о том, что он знал о разговоре мистера Ройча и отца. В нем учитель рисования довольно непрозрачно намекал, что вряд ли у меня есть какие-либо способности. И я была полностью с ним согласна. Только вот отец очень хотел, чтобы во мне раскрылся мамин талант...
Чимин многозначительно посмотрел на меня и подмигнул. Однако я удержалась от ответного подмигивания, ведь сейчас я изображала из себя благопристойную девицу.
— Значит, ты пришла к выводу, что пора взрослеть и становиться леди? — спросил отец. — И теперь будешь соблюдать этикет и следить за нами, чтобы и мы его не нарушали?
И он, и братья смотрели на меня с одинаковым скепсисом во взглядах. Причем в глазах отца он отдавал грустью, а в глазах братьев — весельем.
Ну что ж, пойду другим путем. Ох, и удивлю я вас сейчас!
— Я понимаю, что скоро выйду замуж и буду являться лицом своей семьи, мужа и дома.
Это был шах и мат, которые я припрятала напоследок. А мой отец очень любил игру в шахматы. Как и я.
Вытянувшиеся лица братьев и испарившиеся ухмылки с их лиц сказали мне, что я достигла цели. Правда, отец почему-то закашлялся и немного ослабил шейный платок.
Этот «шахматный» ход стал возможен благодаря недавно подслушанному разговору отца с Юнги. Они обсуждали интересный момент: от какого-то лорда, имени которого они в разговоре не назвали, поступило предложение договориться о будущем браке между мной и его тоже несовершеннолетним пока сыном. Однако отец, к моей радости, отказал, посчитав претендента на мою руку недостаточно родовитым и обеспеченным.
В тот момент я впервые подумала о том, что когда-нибудь придется выйти замуж. «Совсем скоро у Лалисы от женихов отбоя не будет», — проворчал тогда папа. «Ещё бы, — хмыкнул Юнги. — Дочь лорда, красавица, и приданое приличное». «Я позволю ей выбрать того, к кому лежит сердце...».
— Ты замуж собралась? — глухо выдавил из себя Юнги.
— Не завтра, не волнуйся, — скромно улыбнулась я. — Но некоторые девушки в шестнадцать лет уже выходят замуж, а мне через полгода уже пятнадцать исполнится. Вполне возможно, что ко мне кто-нибудь посватается раньше, — я мечтательно улыбнулась, — и в тот момент я не хочу выглядеть дикаркой.
Некоторое время отец и братья смотрели на меня ошарашенно. Они никак не могли поверить, что я, действительно, думаю о будущем замужестве, как и большинство девочек в моем возрасте. Я же решила не переигрывать, чтобы они не почувствали фальшь. Поэтому больше ничего говорить не стала и потупила глаза.
— Значит, моя повзрослевшая дочь стала думать о своем будущем, — задумчиво проронил отец. — Цитирует правила этикета, которыми раньше пренебрегала, и считает, что нужно нанести визит Чонам.
— Вообще, Лили права, конечно, — вздохнул Юнги. — Но, это если бы мы жили в столице или в любом другом городе подальше от границы. В военной крепости, полагаю, можно нарушать этикет. Комендант и так душит всех этими правилами.
Отец выразительно уставился на брата. Тот, будто что-то поняв, вдруг спохватился, искоса бросил на меня взгляд и быстро произнес:
— Но в данном случае, наверное, будет лучше, если я навещу Чон Чонгука. Как товарищ по оружию, ведь мы вместе участвовали в сражении.
Юнги и отец уставились на меня, ожидая моего одобрения. Но мне не очень-то понравилось то решение, которое приняли мои родные.
— Я — партнерша Чон Чонгука по танцам и тоже должна навестить его. По-моему, наше общее внимание будет кстати и покажет драконам, что мы не только знаем, но и соблюдаем этикет, который так любит комендант.
Я уже еле держала невозмутимое выражение на лице.
— Ну что ж, твое замечание разумно. Пожалуй, в этот раз я прислушаюсь к тебе, дочь, — наконец, проговорил отец, все ещё вглядываясь в меня с особым вниманием. — Можете вдвоем навестить Чонгука.
Я кивнула с легкой сдержанной улыбкой и снова опустила глаза, как воспитанная леди. Но больше для того, чтобы скрыть радость. Внутри меня разгорался пожар восторга и нетерпения. Вскоре я увижу Чонгука!
Я немного запоздало заметила, что от охвативших меня чувств слегка пританцовываю, сидя на стуле. Осторожно скосила взгляд на родных. Чимин наблюдал за мной и криво ухмылялся. Отец и Юнги не смотрели в мою сторону и что-то уже вполголоса обсуждали.
Показала Чимину кончик языка и угрожающе сощурила глаза. Брат покачал головой и выразительно закатил свои...
Визит к Чонгуку немного омрачился встречей с пленным орком. Стража завела его в замок через черный ход, а я и Юнги зашли в холл из своего крыла. Увидев Юнги, военные мгновенно остановились, чтобы отдать честь брату – их капитану.
Ранее я видела орков лишь издалека. На их огромных животных, похожих на наших лошадей, с кучей оружия, которым они обвешивались с ног до головы, и от этого казались ещё страшнее. Поэтому, конечно, мой взгляд, тут же жадно приклеился к пленному — к тому, кто являлся потомком древней расы.
Потомок орков был выше Юнги почти на голову, хотя мой старший брат считался высоким мужчиной; мощный, смуглый, с квадратной челюстью, толстой шеей и коротко стриженным ежиком серых волос. Несмотря на впечатляющие габариты, пленный показался мне довольно молодым, не старше двадцати.
Когда я неожиданно натолкнулась на его пристальный взгляд, то невольно вздрогнула.
Глаза с радужкой странного болотистого оттенка, которая почти не оставила места мутному белку, смотрели на меня холодно и изучающе. Некоторое время я не могла отвести взгляд от словно вырубленного из камня лица, даже дыхание задержала.
— Куда вы его? — спросил Юнги у охраны, пленный же не отрывал от меня взгляда.
— На допрос к коменданту, — ответил один из стражей.
— По-прежнему молчит?
— Так точно, капитан Манобан. Точно воды в рот набрал.
— Почему сюда привели?
— Не могу знать, капитан. Таково распоряжение коменданта Чона.
Пленный, наконец, опустил взгляд, а я смогла вздохнуть полной грудью. Почувствовала себя мухой, неожиданно выбравшейся из паутины.
— Я буду говорить, — вдруг проговорил орк низким раскатистым голосом, а по моему телу пробежал табун испуганных мурашек.
От неожиданности я слишком крепко прижала к себе бумажный кулек с земляникой, которую солдаты собрали по моей просьбе для Чонгука.
— В присутствии этой девочки с солнечными глазами, — медленно добавил пленный и вновь поднял голову.
— Надо же, заговорил! — сквозь зубы ледяным тоном процедил Юнги. — Твое условие невыполнимо. Даже не надейся.
Орк самодовольно усмехнулся и пожал широкими плечами.
— Он говорит обо мне? — с удивлением уточнила я у брата. А вдруг пленный не меня имел в виду.
— Нет, обо мне, — с явным раздражением отозвался Юнги, наградив меня хмурым взглядом. — Из нас двоих именно я девочка с солнечными глазами.
Я устремила изумленый взгляд на пленного, который снова рассматривал меня. Но теперь уже по-другому — насмешливо.
— Ты очень похожа на императрицу Ритании, — вдруг произнес он. — Ты тоже из рода Манобан?
— Не твое дело, из какого я рода! — холодно отозвалась я и почувствовала, как брат рядом напрягся.
— Ясно и так. Манобан, — хмыкнул орк под нос.
— Ведите его, куда вели, — резко приказал Юнги.
Двое стражей подтолкнули пленного в спину, а мне показалось, что, если орк захочет, то, несмотря за связанные за спиной руки, справится с ними быстро и играючи. Уж слишком здоровый он был.
Уходя, пленный обернулся. По телу снова пробежала неприятная дрожь, и я вновь стиснула в ладонях пакет с земляникой. Ягоды раздавились ещё больше.
— Да чтоб тебя! — воскликнула я расстроенно. — Чтоб тебя демоны в бездну утащили! — буркнула под нос, представляя орка.
Издалека послышался незнакомый низкий смех. Полный веселья. Наверняка, он принадлежал этому страшилищу.
— Лалиса Манобан, ты, вроде, решила ступить на путь взросления, — сухо заметил Юнги, с укором уставившись на меня сверху вниз.
— Из-за этого дурака я раздавила все ягоды! — пожаловалась я, показывая брату причину своего раздражения.
— Леди так не ругаются, Лили, — вздохнул Юнги.
— Очень жаль, — пробурчала я.
— Лили! — строго нахмурил он брови.
— Ну все! Не буду больше ругаться.
Мы пошли дальше, в крыло Чонов. А я задумалась о словах пленного.
В нашей семье я считалась папиной копией — каштановолосой, со светло-карими глазами, а Юнги и Чимин были мамиными — светловолосыми и светлоглазыми. Орк сказал, что я напоминаю ему императрицу Ритании, и я вспомнила небольшой портрет прекрасной Нелии Мэлвис, в девичестве Манобан, который висел в папином кабинете. Рядом с ней, конечно, стоял наш император.
Императрица Ритании была тоже каштановолосой, а радужка глаз у нее имела редкий янтарный цвет. Как у меня и папы. Нелия Мэлвис считалась в Ритании изумительной красавицей. Неужели я тоже такая же красивая?!
— Интересно, зачем ты понадобилась пленному на допросе? — вдруг рядом со мной задумчиво пробормотал Юнги и с беспокойством взглянул на меня.
Я промолчала. Но, вспоминая молодого орка, его странные слова и поведение, сейчас я почти была уверена, что он просто... развлекался. От нечего делать решил достать Юнги и немного попугать меня.
Наверное, парню просто скучно было в темнице. Мою версию подтверждал его веселый юношеский смех. Совсем не злой, кстати. А довольный.