Глава 75
— Ну? И что ты молчишь? — ухмыльнулся он, наклоняясь вперед.
Единственный глаз впился мне в лицо, и я сглотнула. По спине пробежали мурашки от страха, но сейчас мне это было даже на руку.
— Я...
— Вспомнила про меня наконец? А что этот сопливый герцог, с которым ты спуталась?
Попятившись, я опустила голову, чтобы Черный не увидел выражения моего лица. Значит, я не ошиблась, Черного и Дженни что-то связывало. Но что? Так, сейчас главное — не выдать себя. Узнать, где дети. Хоть что-то узнать!
— Я...
— Что — ты? — Черный подцепил пальцем мой подбородок и заставил поднять голову. — Зачем прискакала?
Я отшатнулась, но Черный удержал меня за плечо. Я замерла, отчаянно борясь с омерзением. Я ненавидела, когда меня касались без разрешения, особенно мужчины. Руки Черного были неприятно скользкими, а от исходящего от него удушливого запаха меня тошнило.
— Я хотела... спросить...
Я отчаянно уставилась в одноглазое лицо Черного, которое от лба до подбородка перерезал шрам. Сейчас оно было так близко, что я могла бы рассмотреть каждый волосок на покрывающей его подбородок куцей щетине.
Как хотелось оттолкнуть его, а лучше — врезать по нему боевым артефактом! Но нельзя, иначе весь мой план пойдет коту под хвост.
Черный хмыкнул, разжал руку и шагнул в комнату. Он оставил дверь открытой, и я, сунув руки в карманы, последовала за ним.
Внутри было накурено, от тяжелого спертого воздуха было сложно дышать. Разворошенная постель со следами разлитого вина, остатки ужина на столе, пустые бутылки из темного стекла, сломанный стул на полу — видимо, его-то и швырнули в стену, когда я постучала.
— Ну? — ухмыльнулся Черный, садясь на кровать и вытаскивая из кармана засаленных штанов сигарету. — Говори.
Я снова окинула комнату взглядом и опустила глаза. Признаться, я немного надеялась на то, что найду детей прямо здесь, но нет, в комнате не было ничего интересного за исключением переливающегося белым камня-артефакта. Он лежал на столе, среди объедков. Что это? Охранный, судя по всему, такие обычно сигнализируют, если кто-то пытается проникнуть в дом или в комнату без разрешения. Я разрешение получила, так что на меня артефакт не отреагировал никак.
Пока я осматривалась, Черный успел закурить и стряхнуть на пол пепел, а затем раздался странный звук вроде... мяуканья. Это еще что?
— Что, язык проглотила?
— Я... — снова заикнулась я и снова замолчала. — Я хотела...
Я снова оборвала себя и уставилась в пол. Пускай Тэхен и считал, что у меня и у Дженни — одна душа на двоих, но все-таки отличались мы друг от друга довольно сильно. Судя по тому, что я успела о ней узнать — Дженни была пугливой тихоней, из которой слова не вытянешь. Дурочкой.
По опыту я знала, что таких людей быстро перестают воспринимать всерьез, того-то мне и надо. Именно такой я сейчас собиралась притвориться, чтобы Черный расслабился. Пауза затягивалась, я старательно изображала испуг, а потом Черный хмыкнул и встал.
— Что ты хотела? Скажи-ка мне, малышка Дженни, куда ты от меня сбежала, а? Дом, говорят, продала. — Черный приблизился и выдохнул мне в лицо облако дыма. — Непорядок. Я для тебя — все, а ты мне так отплатила... Я же сказал тебе меня ждать, а ты? Еще и к этому герцогу прилипла... Думала, он тебя всегда защищать будет? Далась ты ему, поиграл и бросил. А вот я...
Черный, побуравив мое лицо взглядом, икнул и подошел к столу за моей спиной. Я услышала шорох, звук, с которой откупоривается бутылка вина, а потом — шумные глотки.
Он сыто рыгнул и хмыкнул.
— Что? Поняла, наконец? Что к чему? Прискакала, глаза в пол.
Черный положил руку мне на плечо, сжал, и меня передернуло. Пожалуй, только в этот момент я ясно поняла, что при всей моей нелюбви к прикосновениям, прикосновения Тэхена всегда были... приятными. И он всегда дотрагивался до меня бережно.
Например, ему и в голову не пришло бы схватить меня за шею и развернуть к себе, как сейчас сделал Черный. Что-то внутри моего тела хрустнуло, и мне показалось, что он сейчас сломает мне кости.
Я сжала в кармане боевой артефакт, и только в последний момент замерла, когда поняла, что Черный не собирается меня душить. Пока.
— Ну? — проговорил он, свободной рукой поднося ко рту бутылку вина и делая глоток. — Говори.
Вторая ладонь Черного обхватывала мое горло сзади, пальцы больно впивались в кожу.
— Я хотела... спросить...
— Спроси-и-ить... Ну спрашивай.
Оторвавшись от меня, Черный сделал пару шагов к кровати нетвердым шагом. Я перевела дыхание. Он выглядит в стельку пьяным и разобиженным на Элис. Может, разговорить его будет легче, чем я думала?
В этот момент Черный наклонился, заглянул под кровать и рывком вытащил оттуда что-то черно-белое, испуганно взвизгнувшее. Ушастик!
Точно, он, ни хвоста, ни ушей! Наш!
Я подалась вперед. Черный, который в одной руке держал сигарету и бутылку вина, ругнулся и ткнул Ушастику в бок горящим кончиком сигареты. Кот взвизгнул, запахло паленой шерстью.
— Стой! — рванула я вперед.
Черный поднял взгляд. Уронил Ушастика на пол, и тот тут же бросился обратно под кровать. В ту же секунду рука Черного потянулась вперед и схватила меня за горло, сжала так сильно, что я перестала дышать.
— Ты мной командовать собралась, малышка Дженни? Забыла свое место?
— Я не... — выдавила я с трудом.
— Я этого кота еще год назад пометил, подрихтовал под себя, а ты что? Забрала? Кто тебе разрешил?
Чтоб его. Так вот, почему Дженни запрещала забирать Ушастика! Совсем не из-за того, что не любила кошек, просто боялась.
— Я... хотела спросить о детях. О моих. Они... пропали...
Рука Черного все еще сжимала мое горло, и я не сразу заметила, как его настроение изменилось. Пьяно блестящий глаз прищурился, а затем Черный приблизился и глубоко вдохнул, как будто принюхивался.
— Твоих? Почему это твоих? Один — приблудыш, а двое — уж извини, но мои, и я распоряжаюсь.
— Они...
— Давно пора было к ним руку приложить, я все-таки отец. Ты-то к ним какое отношение имеешь? То, что вы из одной мамки вылезли, еще ничего не значит. Но что вырастила — спасибо.
Что? Я попыталась вырваться их хватки, но Черный только сжал мою шею сильнее и потянул на себя, так что наши лица оказались почти вплотную друг к другу. Растянул губы в улыбке.
— Да, налилась ты соком. Когда я тебя приметил, тебе было лет шестнадцать, сиськи только начали проклевываться. — Он потянулся к моей груди, и я дернулась. — Но вот мать твоя... Она была хороша. Оставила мне, правда, сувенир. На память.
Он улыбнулся шире, так что выражение лица стало безумным, и показал свободной рукой на шрам. Я нащупала в кармане артефакт Суа, и Черный сжал мою шею сильнее, а потом оттеснил к стене и навалился на меня всем телом.
— Ну, я ей тоже оставил. И того идиота, за которым она была замужем, удавил, чтоб под ногами не путался. Должна была мне спасибо сказать, хоть узнала, что такое настоящий мужик в постели. Жалко, умерла при родах, я бы ее еще раз... Но ты-то лучше, а? Созрела, налилась... Год назад от меня сбежала, а сейчас... сейчас бежать тебе некуда. Сама пришла. Соскучилась?
Чтоб тебя, озабоченный ты козел.
Я сжала зубы и процедила:
— Я хотела спросить. Дети...
— Какое тебе до них дело? Мы с тобой новых сейчас наделаем.
Он снова приблизился к моей шее, и меня передернуло. Бить? Или пока подождать? Судя по всему, вино развязало Черному язык, настроение у него было болтливым.
— Скажи, малышка Дженни, как так получается. Годами выстраиваешь порядок — а потом все катится богине в задницу из-за одного слюнтяя, а?
— Слюнтяя? Это...
Хватка на горле не дала мне договорить, из горла вырвался только хрип. Черный прижал меня к стене теснее, уткнулся носом в шею.
Фу. Сейчас меня прямо на него стошнит. От вони немытого тела, вина и табака дышать было невозможно. Стоило подумать, что именно из-за этой падали умерли родители Дженни... Так вот, в чем дело. Вот, почему Дженни узнала о делишках Черного: он сам легко мог проболтаться. Внутри поднялось восхищение девушкой, которая умудрилась не только вырастить одна братика и сестричку, но и сбежать от этого выродка. Неудивительно, что она была готова на все, даже шантажирвать мадам Ханни и мыть в борделе полы, лишь бы не возвращаться сюда и держать детей от него подальше!
— Староста, этот слюнтяй. Думал, я просто так всех перебил, лишь бы ему деревню отдать, олух. Расслабился, стал еще большей падалью, чем был. Как дошло до дела, так нож не смог удержать. Слабак. Теперь придется выдумывать что-то другое, а с живой мелюзгой всегда сложнее, чем с мертвой.
Лапы Черного шарили по моему телу, я, содрогаясь от отвращения, прикрывала рукой карман с артефактами, чтобы он их не нащупал.
В голове лихорадочно метались мысли. Тэхен говорил, что один из способов использования магически одаренных детей — изготовление «Напитка живой смерти». Для него нужно, чтобы... чтобы ребенка убил кто-то, наделенный властью, и вырезал ему сердце.
Выходит, у старосты, который все-таки все понял про дар Вонхи и передал это Черному, ничего не вышло.
Я изо всех сил старалась анализировать только факты и не думать о том, что чуть не произошло.
Дети живы. Это главное. Черный расстроен и пьян из-за того, что все пошло не так.
Это... хорошо.