Глава 64
— Объясни, — приказал я.
Мои слова утонули в тишине кабинета.
Дженни поморщилась и уселась в кресло напротив рабочего стола. Я ее не торопил, просто любовался. Какое-то время назад я думал о том, можно ли считать эту женщину Дженни или нельзя, что значит цельная душа и нецельная, в чем разница между Дженни «до» и Дженни «после», но потом...
Потом бросил эти бесполезные размышления. Дженни, какой я ее встретил, хотелось скорее опекать. Сейчас Дженни вызывала огромную бурю чувств от желания ее убить и злости до нежности и стремления защитить. Как будто маленькая девочка выросла, превратилась в сильную женщину и стала безнадежно прекрасной.
Я не смог бы ее променять ни на кого другого. Она собиралась поговорить со мной о школе. Но правда была в том, что я готов был говорить с ней о чем угодно.
Вечера, когда я учил Дженни пользоваться магией Кима, давно стали моим любимым временем суток. Потому что я мог закрыть дверь кабинета, отрезая нас обоих от всего мира. И просто... побыть с ней.
По правде говоря, это были единственные моменты, когда Дженни, кажется, общалась со мной охотно и не хотела расставаться.
Не то чтобы у нас обычно складывались отношения, но после ее признания между нами как будто что-то сломалось, и я потерял даже те крохи симпатии, к которым уже успел привыкнуть. Это злило. И, главное, я совершенно не понимал, в чем дело.
Дженни нужны были от меня знания, но я соврал бы, если бы сказал, что не наслаждаюсь ее обществом. Может, я слишком часто представлял то, что мы... возможно, семья. Не то чтобы я понимал по-настоящему, что это такое. Но я мог представить.
Я ждал, пока Дженни заговорит, а потом вдруг едва не упал от острой и неожиданной вспышки боли. Сохранить спокойное выражение лица и не закричать было сложно. Боль, от которой я почти отвык за последние дни, снова вдруг решила вернуться и теперь почти закрывала собой мир.
Мать его. Я с трудом втянул носом воздух и принялся считать про себя, как меня учил когда-то Чимин.
Я предпочитал жить в особняке Кима еще и поэтому. Магия особняка, хоть и не принимала меня, но все-таки немного сдерживала заключенную внутри моего тела силу. Так она поступила бы с любым угрожающим чужаком, который рискнул сунуться: попыталась бы усмирить. К тому же терпеть боль каждый день понемногу иногда было легче, чем после нескольких дней передышки получить откат, от которого темнеет перед глазами.
Впрочем, ради Дженни я на многое был готов. Ничего, не хрустальный, справлюсь. Не в первый раз. Жаль только, что это все ужасно не вовремя. На секунду все вокруг стало черным, магия внутри взметнулась, как огонь, в который налили масла, воздух вокруг стал тяжелым, как камни.
«Выродок!»
На несколько секунд я как будто потерял сознание из-за ослепляющей волны. Раньше такого не было. Не так сильно. Чимин говорил, что со временем мой недуг, назовем это так, будет прогрессировать. Это логично. Сила драконов, как правило, растет с годами, моя вряд ли была исключением.
«Ты понимаешь, что если бы все пламя преисподней собралось вместе — то его бы было в половину меньше, чем доставшейся тебе силы⁈ — прозвучал у меня в голове въедливый голос Чимина. — Ты и так держишься на одном упрямстве, она тебя сожжет рано или поздно, понимаешь ты или нет⁈ Ты сдохнешь! Если ты не начнешь предпринимать меры. Что ты сделал, чтобы получить магию рода Кима? Ну? Ничего? А еще ученый! Ты хоть попытался?»
Я втянул носом воздух, пережидая очередную ослепляющую волну.
Кажется, Ким что-то говорил о том, что «контакт» с истинной мог бы помочь...
Богиня свидетельница, это единственный вариант, при котором я был бы согласен тесно взаимодействовать с магией Кима. Но — как там сказала Дженни? — она не сердобольная защитница животных, чтобы ради здоровья дракона ложиться с кем-то в постель. Весьма исчерпывающий отказ.
Я мог бы взять ее силой... или нет? В который раз я подумал, что мой так называемый папаша был бы на седьмом небе от счастья из-за того, как все вышло. Магия рода, которая может спасти меня от боли и ранней трагической кончины (как это потом назовут в газетах), досталась моей истинной, и она проломит мной стену, если я снова попробую ее поцеловать. Какая ирония.
Больше мой так называемый папаша обрадовался бы, только если бы я все-таки сдох побыстрее, желательно — не оставив наследников.
Был, конечно, еще один вариант... Но его даже Чимин стеснялся предлагать, а я не собирался его рассматривать.
— Ты меня слушаешь! — вклинился в поток полубредовых мыслей голос Дженни.
Я с трудом смог сфокусировать на ней взгляд, хотя видел только рыжеволосое пятно. Должно быть, все это время я выглядел витающим в облаках, хотя Чимин уверял, что лицо у меня в такие моменты очень серьезное.
«Ты хоть сигналы подавай, что не сдох! — возмущался он. — Сидишь, как, мать твою, памятник!»
Это было года три назад, когда Чимин всерьез думал, что переезд решит мои проблемы. Мне самому было интересно, так что мы куртуазно выбрались вдвоем в загородный дом, прихватив ящик вина и компанию. Закончилось все... печально. Чимин потом долго сокрушался, что едва меня не угробил, а я напоминал, что все равно вписал уже его в завещание, был бы повод расстраиваться?.. С тех пор по столице поползли слухи о том, что я проклят, но в глазах потенциальных невест, увы, это только добавило мне очков. А кто бы не хотел рано овдоветь? Сплошные плюсы. Я моргнул, надеясь, что все вокруг перестанет расплываться.
— Тебе плохо? — голос Дженни стал обеспокоенным. — Тэхен? Ты меня слышишь? Это твое...
«Выродок!»
Нельзя было, чтобы Дженни все поняла. Она не должна видеть, как я загибаюсь от боли.
— Все в порядке. — Я встал. Дженни замерла с поднятой рукой, как будто собиралась до меня дотронуться. Правда собиралась? — Продолжим завтра. Ты нужна будешь мне в школе днем. Заодно покажешься Чимину.
Я не услышал, что она говорила. Что-то о методах обучения... Расскажет завтра. А сейчас ей хорошо бы убраться. Барьеры Дженни уже, кажется, научилась ставить и удерживать, но... мало ли. У меня самого едва хватало сил на то, чтобы удерживать щит. У меня есть еще немного времени для того, чтобы его укрепить — прежде чем приступ накроет меня с головой.
— Что с тобой? — спросила вдруг Дженни. — Это... тебе больно? Я не...
— Это. Не. Твое. Дело.
Только ее жалости мне не хватало.
Встав с кресла, я подошел к двери и дернул ее на себя. Двигаться приходилось на ощупь, потому что перед глазами все плыло и темнело. Но я радовался хотя бы, что могу стоять.
Вроде бы. Мир вокруг не радовал четкостью.
— Потренируйся сама вместо того, чтобы лезть в мои дела.
Щиты, Дженни, займись щитами.
— Я могу как-то помочь? — в ее голосе было столько сочувствия, что меня передернуло.
— Делай то, что я сказал. И избавь меня, пожалуйста, от этого тона.
Надеюсь, я хотя бы говорю это вслух, потому что не до конца осознавал даже себя. Хотя чувствовал, что Дженни рядом. Мой дракон ее чувствовал. Скребся изнутри, как запертый пес, скулил, и хотел к ней.
Идиот.
Чтоб тебя, Дженни, убирайся! Я не видел живых истинных пар. Я почти ничего не знаю о том, как работает наша связь.
Оставалось несколько секунд до того, как меня окончательно накроет болью, и я надеялся только на то, что в этот раз все не закончится тем, что я на месяц окажусь на больничной койке.
В любом случае, мне нужно позаботиться о том, чтобы укрепить ментальный барьер: надеюсь, он поможет закрыть боль от Дженни. Не даст ей почувствовать то, что на меня вот-вот свалится. Да ей даже отголоска хватит, чтобы начать кататься по полу! А она — хрупкая.
Нужно сосредоточиться, взять себя в руки, усмирить магию, — а для этого Дженни должна убраться и перестать меня отвлекать.
— Ну!
— Конечно. Как я могла подумать, что тебе нужно мое сочувствие.
Дженни вылетела в коридор, хлопнув дверью.
Перед глазами отпечатался только рыжий всполох волос — а потом я уже ничего не видел.
Дженни
Мудак!
Козел!
Урод!
Да как меня угораздило⁈
Кипя от злости, я вошла на кухню и принялась переставлять с одного места на другое тарелки, чтобы чем-то занять руки.
Одну, естественно, разбила.
Как я могла вообще всерьез подумать о том, что этому самодовольному индюку нужно хоть чье-то сочувствие? Что ему не плевать на то, что я думаю о его школе — и вообще? Да ему безразлично даже, с кем иметь дело, со мной или с той Дженни, которая погибла! Истинная — и ладно! Как будто я кусок мяса с меткой, а не человек.
Разбив вторую тарелку, я громко ругнулась и направилась к двери, рядом с которой стояла метла. Жизнь под одной крышей с драконом — не повод для того, чтобы оставлять повсюду осколки. Дети могут пораниться.
Кипя от злости и костеря лорда Кима последними словами, я не сразу увидела стоящую на пороге фигурку.
— Вонхи! — удивленно воскликнула я. — Почему ты не спишь?
Она наклонила голову и сонно моргнула. Растрепавшиеся после сна рыжие косички лежали на плечах, из-за выбившихся из прически волос ее голова напоминала солнышко. Одета Вонхи была в ночную сорочку до пят.
— С тобой все хорошо?
Я присела на корточки, и Вонхи нахмурила брови, уставившись мне в лицо.
Она выглядела так, как будто сейчас уснет или как будто прямо сейчас наполовину спит. Почему вообще встала?
— Тэа хороший, — пробормотала Вонхи. — Ему больно, постоянно. И Хисину от этого тоже больно.
— Хисину больно? Это он тебе сказал?
— А зачем ему говорить? Видно же.
Что за?..
— Вонхи...
Она душераздирающе зевнула и закрыла глаза.
— Мам, я хочу спать. Почему ты меня разбудила?
Она едва не упала. Я вовремя подхватила Вонхи на руки— не без труда, конечно, — и принялась укачивать.
О чем она говорит? Это ее предсказания, ее дар? Или это просто дурные сны?
А лорд Ким... Сердце глупо упало вниз, от тревоги внутри все сжалось.
Выгоняя меня из кабинета, он выглядел абсолютно здоровым. Несмотря на это, мне показалось, что ему нехорошо, но наша связь молчала, как я к ней ни прислушивалась.