Аndrophobia

Маленького Чона было слишком легко запугать взрослому человеку. Омега боялся отца, его чуть ли не трясло, когда альфа был рядом. А мать не замечала, полностью погруженная в свои проблемы и себя. То есть что же это получается, родной отец домогается до своего дитя? Да и кто ему поверит, нелепицы ребенка, который хочет вернуться назад к бабушке. Теперь, когда мать уходила, этот человек его бил за всякие маленькие оплошности и даже просто так, омежка плакал в подушку ночами напролёт, уже третий месяц — запуганный, обреченный и одинокий — в своей комнате, без защиты и ласки. Чонгуку ведь сразу не понравился его отец: этот запах сухих осенних листьев вызывал отвращение и страх.
Хорошо у него есть Чимин, он греет его и оберегает от нервного срыва, но Чонгук ему не рассказывает что происходит в семье, быть жертвой домашнего насилия, это больно мало кто поймет его, а делиться такими вещами с кем-то не хотелось.
Чимин не знал как ему помочь, он видел потухший огонек в глазах друга, видел как тот закрывается от окружающего мира, но чем может помочь подросток омега, у него у самого сейчас переходный возраст.

И вот очередные побои за то, что у него был запах альфы на одежде. Отец кричал как не в себя, что Чон грёбаная шлюха и не должен позорить семью. А ведь у омеги просто были соревнования, и ему нужно было бороться с альфой, но отцу всё равно, он продолжает гнуть своё, совершенно не прислушиваясь к сыну. Каждый раз на протяжении трёх месяцев тот бьёт его за запах альфы на одежде.

— Это мой классный руководитель! Он всегда рядом с нами!

— А ты трёшься о него, да? Соблазняешь альф, маленькая шкура!

— Мне всего 14 лет!

— Да ты весь в мать, она пока истинного не нашла, тоже ебалась со всеми подряд! — очередной удар, крепкая хватка на плечах до синяков, отец толкнул его в сторону, ударяя о стену. Больно и обидно. Пинал по рёбрам и ногам, а потом ушёл со злобным оскалом, бросив, что ненавидит таких людей, как его сын: жалких недоомег или недоальф; оставив маленького сына на холодном кафеле, где растекалась кровь алой лужицей, он оценивал свою работу и полученное удовольствие. А Чонгуку только и оставалоь, что плакать и самому разбираться с ранами. Он пошёл к себе в комнату, после уборки крови взял аптечку и проделал нехитрые манипуляции с ранками, лёг на кровать и пустым взглядом сверлил потолок. «Мне всего 14 лет, а я уже хочу умереть, так разве должно быть?» — сжал крепко кулаки, в груди болезненный комок безысходности.
Отец и учёба отнимают у Чонгука детство, ведь он должен вести себя как 16-летний Чимин, а смотрит иногда на ребят с начальной школы, они бегают по коридорам, девчонки хихикают над чем-то. А что он? Зубрит грёбаный английский и не понимает это дерьмо, да и дома его тоже не ждут радостные минуты.

На телефон приходит сообщение от счастливого Чимина и вырывает его из тяжёлых дум, в смс высвечивается, что Тэхён выложил фотографию. Такие вещи должны волновать подростка, а не вот это вот всё.
Он открыл ссылку в твиттере.
«Если грустно, то послушайте песню, которую я выложил только что, я думаю она придаст вам сил. И вы же помните, я всегда рядом с вами, мы сильные и со всем справимся, мы же ВанТаенки, нужно только потерпеть. Через полчаса выхожу на V-live, заглядывайте, поболтаем».

После Чимин кидает ту самую песню, а потом крики в аудиосообщениях о том, что он ждал этого год и как он счастлив. А Чонгук сидит и думает, что когда он хотел сдохнуть, этот прекрасный человек сказал так вовремя поистине нужные слова, словно знал, что где-то есть мальчик, который сейчас хочет умереть, потому что страшно жить.

Омега включает его песню, внезапно становится тепло на душе настолько, что начинает плакать, но по-другому, не от боли или обиды: ему стало тоскливо и после этих слёз ему становится немного легче. Песня стоит на повторе, его голос врезается куда-то во все конечности и расслабляет, ему очень нравится этот густой мелодичный голос, глубокий, обволакивающий, как тёплое одеяло с какао и зефирками, словно… если нет спокойствия за пределами вашей комнаты, он его вам подарит, маленький островок уюта. Он понимает, что уже как минут 10 пропустил из его трансляции, и решает поспешить её просмотреть, он не фанат, но, кажется, с подачи Чимина встанет в их ряды.

Чон никогда ни по кому не фанател, а теперь, включая видео и попадая в тот момент, когда он скромно улыбается, прикрывая лицо аккуратными длинными пальцами, сердце пропускает удар, он выглядит таким спокойным и милым, что уже всё равно, что он пытается донести до тебя, омега загипнотизирован самым очаровательным альфой на свете. Он перебирает волнистые чёрные волосы говорит что-то серьёзное, то, что его действительно волнует, но Чонгук не понимает ни единого слова, он загипнотизирован алыми губами и… Чонгук не знает, его лицо не просто изящное или прекрасное, можно имя Тэхён будет означать наивысшую степень превосходства? Ибо почему нет слова, которое бы смогло хоть чуть-чуть передать его ангельскую красоту. Глаза слишком томные и уставшие, но тем не менее затягивают своей глубиной и загадочностью, движения медлительные и обдуманные, кто может сказать, что он не совершенство? Может Чону отец все извилины отбил? С ума сходит потихоньку наш Чонгуки. Трансляция заканчивается, а он смотрит на потухший экран. Что такое с ним случилось сейчас? Он увидел своего ангела хранителя? Но ему определённо хочется жить дальше.
Ему сразу начал написывать Чимин.

«Ну как, ну как? Согласись, он совершенство! Если мой альфа не будет хоть чуток такой как он, у меня не будет альфы!»

Чонгуку ничего не остаётся, кроме как согласиться, ибо это так. Маленькая омежья сущность так и хочет повизжать с Чимином, но он будет выше этого и просто угукнет.
Следующие действия парня очевидны, он переслушивает небольшой список песен, «почему так ма-а-ало» пересматривает шоу, фотосессии. Так отвлекается от своих проблем и полностью забывается в новой информации. О нём нет плохих слухов, только хорошие, он помог в детдоме, он помог фанатке, взял милую собачку, и видно, как сильно он её любит, помог бабушке и дедушке вежлив, и… слишком хорош, он же как наркотик, такой странный, весёлый, но иногда в глазах неутолимая печаль. Хочется его успокоить, чтобы улыбка всегда украшала его изящное лицо. Он слишком для Чонгука, невозможный. С тяжёлым вздохом он закрывает крышку ноутбука и засыпает с его песней в наушниках, находя свой покой в его голосе.

Таким образом проходит день за днём и месяц за месяцем. Избиения на регулярной основе уже входят в привычку и не вызывают прежней обиды…точнее, не вызывают ничего, после «милого» общения с отцом, Чон идёт к себе, включает песни Тэхёна, и ему всё равно на отца, скоро ведь это всё закончится, он достигнет совершеннолетия и уедет из этого ада. Он перестаёт искать своего альфу, потому что у него есть лёгкая неприязнь к ним. Ну, я думаю, вы понимаете, о чём я: шестнадцатилетние подростки (он ведь перескочил пару классов, поэтому ребята, с которыми он учится, его старше), которые только и делают, что ищут течную омегу, лазают по кальянным и кабакам, а утром приходят никакие, да и ужасно тупые. Ему это неинтересно. К прочим неприятностям, его отец подтверждает, что альфы — это пренеприятнейшие существа. Кроме Тэхёна, конечно, но Чонгук не знает, каков он за камерами, поэтому омега ни в чём не уверен.

Старшая омега наигралась в дочки (сыночки)-матери и забросила сына за своими делами, она постоянно где-то пропадает. Иногда Чонгуку удаётся проскользнуть тихонько в комнату и остаться незамеченным. А в школе программа становится сложнее, и им с Чимином приходится оставаться после уроков, чтобы позаниматься вместе. За это ему влетает, но слушать его причины никто не собирается.

День Х наступает в тот момент, когда мать кладут в больницу, Чонгук не понимает, что происходит, и тогда омега ему объясняет, что было около года назад у бабушки дома. И как бы ужасно не было, но Чонгук не хочет плакать. Эта женщина, чтобы утолить своё желание и прихоть, подвергла Чонгука опасности. Он бы у бабушки был счастливее, чем тут. В Сеуле его радует только Чимин.

Теперь он дома один с этим зверем, он закрывается на замок и боится лишний раз дышать, через две недели ему 15, а там и течка не за горами, мать в больнице, а он тут. К бабушке ехать не вариант, сейчас у него подготовка к экзаменам, ведь через два года он выпускается.

— Эй, сука, сюда иди! — рычит отец с соседней комнаты, у омеги выбора нет, и он плетётся получать пиздюлей, хм, ни за что? Да-да, именно за это он всегда их и получает.

— Что?

— На колени!

Он пьян? Господи, он действительно очень пьяный, Чон на ватных ногах садится на колени.

— Твоя бабушка была права, когда говорила, что мальчики-омеги особенные, ты действительно даже родного отца с ума сводишь. И меня это пугает, правда, прости, что бью тебя, но иначе… — бредит пьяный мужчина.

Сердце бьётся с невероятной скоростью, кажется, он вот-вот потеряет сознание, земля плавает под его коленями, его бьют по щеке, и он падает на руки, альфа садится на корточки перед ним и берёт за подбородок, заглядывая в глаза, наполненные болью и слезами, проводит по пухлой нижней губе омеги большим пальцем, отчего Чон дёргается.

— Не трогай меня, пожалуйста. Ты мой отец, приди в себя, я твой сын, ты любить меня должен.

— Так я люблю, ты буквально сводишь меня с ума, — он касается своими губами, пропитанными алкоголем, невинных губ омеги и срывает первый поцелуй. — Скоро твой день рождения, что тебе подарить? — отрывается с явным удовольствием и эйфорией, словно псих.

— Свободу.

— Ох, нет, что-нибудь существенное.

— Тогда ничего не надо.

— Вредный мальчишка, — снова удар, и он уходит

Как мерзко, ему хочется содрать с себя эти губы, кожу на подбородке, как отвратительно.

От страха у него скручивает живот, и он полностью заваливается на живот, чувствует лёгкий запах жасмина и, кажется, ему становится ещё страшнее, потому что он начинает понимать, что это его собственный запах, который усиливается с каждой минутой, окутывая всё вокруг, между ног становится влажно, и это странно, он чувствует сильную боль и неизвестное желание. Из двери выходит отец с криками, спрашивая, что происходит. И Чонгук дёргается в сторону двери.

— Почему так рано течка?

— Не трожь меня!

— Ха-ха-ха, я ждал этого год, как же я могу, я не думал, что твой запах будет настолько ахуенным, иди сюда, я утолю твою боль, я помогу тебе, — а Чонгука тошнит от тягучего запаха своего отца, он выскакивает на улицу и убегает, там сильный ливень и ночь, тёмная непроглядная ночь. А по пустой улице под светом тусклых фонарей бежит омега с истерикой и слезами на глазах, со знакомым ему невероятным страхом, что его хотят изнасиловать.

Он врезается в широкую спину и тут же падает, он видит, что это альфа, но встать уже не может.

— Пожалуйста, не трогайте меня, — плачет омега и отползает назад.

— Тише малыш, ти-ише, я тебя не трону, давай я вызову скорую, у тебя кровь, — он уже звонит и говорит, где они находятся, Чонгук понимает, что убежал далеко от своего дома. — Меня Джин зовут, иди сюда, я тебя согрею, — и Чонгук доверяет альфе, тот обнимает его и укрывает под зонтом. — Не бойся, всё хорошо, я рядом, — поглаживает омегу по голове, а у самого голова кругом от этого невероятно сильного запаха жасмина.

— Мне больно, всё тело горит, что со мной? — скулит омежка и елозит на коленях альфы чтобы как-то унять свой организм.

— Ох, почему же ты в течку на улице гуляешь?

— Отец, он…он хотел что-то сделать со мной, он целовал меня, я убежал.

— Бедное дитя, где же мама в этот момент была? — пытается как-то отвлечь разговорами бедняжку.

— Она в больнице лежит.

— О, смотри, вот и скорая помощь.

Джин едет с Чонгуком, звонит своей омеге, предупреждает, что будет в больнице, и просит привезти одежду их сына и блокаторы.

— Вы опекун Чонгука? — выходит врач из палаты.

— Да я просто нашёл его на улице в таком состоянии, но я оплачу все счета, что с ним?

— С ним всё хорошо, мы дали обезболивающее и успокоительное, теперь он спит, у него течка началась на фоне стресса, поэтому ему будет плохо и больно. У вас есть номера его родителей?

— Нет, я позабочусь о нём, ладно?

— Должны быть законные представители этого малыша.

— Но там не всё хорошо, понимаете, он мальчишка-омега, я уже закалён в этом плане, у меня муж и сын омеги, а его отец похоже нет и кидается на него.

— Я понимаю, о чём вы говорите, но и меня поймите, мы обязаны сказать его родителям.

— Мы поговорим об этом, когда он проснется.

К тому времени, когда Чонгук просыпается, приезжает омега Джина, они вдвоём находятся в палате и что-то обсуждают.

— Джун, поговори с ним, когда он очнётся, кажется, ему досталось.

— У меня тоже течка была в 15, для мальчиков это нормально, — мягко говорит омега, поглаживая по голове Чонгука, что притворяется спящим.

— Но ему ещё даже нет 15.

— Скоро будет, с ним все хорошо, просто он был очень напуган. Зайка, вижу, что проснулся, хватит подслушивать.

— Я боюсь.

— Не бойся, мы рядом.

— Я его боюсь, — начнает плакать омега, смотря на альфу. Супруги переглядываются.

— Я ничего ему не делал, прекрати так смотреть, — поднимает руки вверх Джин.

— Выйди и позови врача, надо сказать, что он проснулся,  — говорит Джун.

Когда он покидает комнату, Чонгуку становится легче дышать, а рука, что скользит по его волосам, успокаивает, пульс возвращается в норму, и он смотрит на омегу рядом.

— Он что-то натворил?

— Н-нет, мне было страшно, что он тоже изобьёт меня.

— Кто тебя бил?

— Я не могу сказать.

Приходит врач, и Чонгук снова начинает задыхаться, хрипеть, чтобы ему немедленно заменили доктора на девушку, слёзно просит вплоть до истерики, хватается ручками за Намджуна, что сидит рядом и успокаивает.

— Чон Чонгук, я ваш лечащий врач, я не причиню вред вашему здоровью, — но Чонгук поджимает ноги к груди и мотает головой в разные стороны.

— Пожалуйста, пожалуйста, — шепчет мальчишка, закрыв глаза.

Ким Намджун, супруг Ким Сокджина — психолог и психотерапевт, и он понимает, что с мальчишкой не всё в порядке; заменив врача на девушку, Намджун проводит беседу с мальчиком, и выявляет у него андрофобию.

Ким совсем не знает, что делать, ведь он совсем ребёнок, пичкать таблетками нельзя, он старается втемяшить ему в голову, что не все альфы ужасны, что всё только в его голове, что страха не существует вовсе. Но долгие беседы на протяжении недели проходят напрасно, только Джин говорит с ним, но приближаться пока не может. Чонгука отец не ищет вовсе, он сутки напролёт сидит возле камина, который он даже не пытается разжечь, ему больно и самому страшно. Он потерял жену, и её копия сбежала в слезах, потому что он, зверюга, не смог совладать с желанием. Поэтому бутылки от крепкого напитка теперь валяются повсюду, и гора этого стекла растёт с каждым часом.

Комиссия по делам несовершеннолетних грянула неожиданно, новость о смерти матери омеги и прогулы Чонгука их насторожили. Обнаружив такое состояние альфы, они приняли решение забрать Чонгука в детский дом.