обязательно приеду.
мы будем долго петь про солнечный день
и бегать босиком по тёплому тротуару
тима белорусских — одуванчик.mp3
— Арсенька, ты совсем не умеешь кататься вдвоём на велосипеде, — ворчит Антон, когда в очередной раз Арсений падает с рамы в траву и начинает заливисто хохотать. — Вставай, дурачина, весь венок свой помнёшь.
Антон ставит велосипед на подножку и подбегает к Арсению, подавая руку, чтобы тот поднялся. Васильки на затылке немного мнутся, и Антон пытается аккуратно расправить их лепестки, чтобы не отвалились окончательно. Арсений поднимает с земли пакет из магазина — бедное мороженое точно не выдержит всего пути до речки, поэтому Арсений облокачивается на стог сена за спиной и достаёт мороженое из упаковки.
— Эй, Арсеньк, так не честно, — Антон обиженно дует губы и плюхается рядом. Венок из одуванчиков съезжает на глаза, из-за чего Антон дуется ещё больше. — Дай и мне мороженое тогда, если никак тебе не дотерпеть пятнадцать минут.
Арсений протягивает ему эскимо в фольге, попутно облизывая своё. Шоколад уже начал таять, и от него остаются сладкие и липкие следы на щеках, но Арсения они будто и не смущают совсем. Антон бросает обёртку в пустой пакет, откусывая шоколадную верхушку.
— Арсеньк, как думаешь, — пломбир стекает молочными подтёками по шастуновскому подбородку, и он спешит его вытереть рукавом дедовской рубашки, — когда нам будет по двадцать лет, мы всё ещё будем общаться? Или как в сериалах говорят «разойдёмся как в море корабли».
— Антош, нам даже десяти лет нет, — Арсений шаловливо тычет Антону мороженым в нос, оставляя на кончике белую сладкую точку, которую тут же слизывает языком под недовольные бухтения Антона. — Давай просто дружить и кушать мороженое, и всё.
Арсений кладёт голову на антоново плечо. Хочется, чтобы лето никогда не заканчивалось. И с Антоном они не заканчивались тоже.
***
— Мне нужно уехать в Питер на пару недель, — Арсений говорит тихо, почти сипит. Грусть затапливает его с головой, цепляясь лапами за душу, и становится невероятно тоскливо. — Звонили из деканата, сказали, что срочно нужно досдать этюды. И до сентября совсем не терпит.
Антон крепче сжимает арсову ладонь и поднимает глаза в небо. Сегодня солнце слепит нещадно, на Антоне тёмные очки, и различить эмоции в его взгляде не представляется возможным.
На речку они сегодня не пошли, и на озера решили не ходить тоже — дед сказал, что баню сегодня ему топить лень, поэтому предложил либо не купаться вовсе, либо ополоснуться из шланга ледяной водой.
— А ты вернёшься, Арсеньк? — в голосе Антона сквозит лёгкая горечь вперемешку с надеждой. — Только честно скажи, чтобы не как тогда, ладно?
— Вернусь, Антош, — Арсений приподнимается на носочках, чтобы провести носом по антоновой колючей щетинистой щеке. Антон побрился по просьбе мамы, чтобы хотя бы лицо загорело этим летом. — На целое лето вернусь, прям до августа.
Арсений поднимает глаза в небо, смотря на кучевые облака, похожие на пушистых баранов, которым не успели постричь шерсть, и добавляет:
— Завтра ночью обещают звездопад, — Арсений тяжело вздыхает. — Из города его не будет видно, а вот у нас тут — в деревне — будет красота. Загадаешь за меня желание, а? Чтобы я хотя бы человеком нормальным стал?
— Загадаю, Арсеньк, загадаю, — Антон опускает голову, чтобы чмокнуть его в нос-кнопку. — А ещё загадаю, чтобы ты приехал. Чтобы обязательно приехал.