11 глава.
Два дня я просидела дома, Петя не звонил, отец не появлялся, мать со мной не разговаривала, одиночество с новой силой начало душить, почти так же как раньше, только теперь оно было приправлено страхом за любимого человека и неврозностью, если нас с ним раскроют.
- Лиса, ты уже знаешь? - я набрала номер подруги на вторые сутки.
- Да, Егор позавчера приезжал, рассказал все и велел из дома не выходить, - тревожно ответила подруга, - ты то как?
- Мать о нас догадалась, - шепотом сказала я, - отца дома еще даже не было.
- Как все закончится, встретимся, напьемся? - спросила Алиса переводя тему, знала, что по телефону мы это не обсудим.
- Конечно, Лис, - я тяжело вздохнула, - ладно давай.
Я положила трубку раньше, чем подруга, что то скажет, было ясно, дела совсем плохи с этим непонятным покушением у нашего дома.
- Собирайся, - в комнату зашла мать, - Полину съездим навестить.
- Ты же не собираешься ей рассказывать? - я внутренне напряглась.
- Хоть ты и снова меня разочаровала, - улыбнулась она, - но я не желаю твоей смерти, Кристина, а эта участь обязательно тебя настигнет за нарушение Петром всех возможных договоренностей.
- Мам, а какая разница какая из дочерей с ним? - я задала вполне наивный вопрос.
- Понимаешь, - продолжала улыбаться мать, - со статусным бандитом, может быть только соответствующая ему женщина, а не малолетка с ветром в голове.
***
Больничный коридор встретил холодом и обшарпаными стенами, мама шла впереди, а я плелась сзади. У палаты я разглядела Егора, видимо охранял, поздоровавшись с ним мы вошли внутрь.
Петя стоял у окна, медсестра меняла Полине капельницу, он обернулся на нас, уставший, на лице щетина. Петя был даже в той же самой одежде, что и в то утро когда привез меня домой два дня назад, захотелось броситься к нему, спрятаться от матери и от страхов, что били в голову все эти дни.
- Доченька, как ты? - мать присела у койки Полины сразу же, как только медсестра вышла.
- Плохо, - всхлипнула она, а я краем глаза заметила как Петя поджал губы и закатил глаза, - болит все.
- Ну ни чего, пройдет, - мать гладила сестру по голове, а я смотрела в одну точку, где облупилась краска на стене.
- Так все из палаты, пациентке нужно сделать перевязку, - медсестра вернулась с бинтами так же быстро, как ушла из нее.
- Я могу остаться? - мать улыбнулась женщине, а я сжалась от страха, что они останутся один на один, - я мама Полечки.
- Конечно, - медсестра вернула ей улыбку и Петя самый первый вылетел из палаты даже не прощаясь с Полиной.
- Поправляйся, - я кивнула сестре и вышла следом.
Петя сидел на лавочке чуть сутулясь, видно, как сильно он устал за эти дни.
- Нашли кто это был? - выйдя из палаты спросила я.
- Пока глухо, - он подвинулся освобождая мне место на лавочке.
- Мама все знает, - выдохнула я сев рядом.
- Как давно? - на его лице не дрогнула ни единая мышца.
- Когда ты меня утром привез, она устроила мне разговор с нотациями, - я рассказала ему весь наш диалог.
- Если отец узнает, он тебе не простит, - сказал он шопотом, - меня темболее.
- Знаю, - прошептала я в ответ, - мне страшно, но я устала от этих тайн.
- Если бы не эта сделка, - он провел рукой по лицу, а после взял меня за руку сжимая пальцы, - я так устал, Кристин.
В этот момент дверь палаты приоткрылась, вышла мама, она посмотрела на нас быстро, но как будто прожгла насквозь. Я вырвала руку из его и встала с лавочки, Петя сразу отвернулся.
- Пора домой, Кристина, - сказала она и каблуками застучала по бетонному полу к выходу.
- Приедешь сегодня? - услышала я за спиной и молча кивнула, знала, что он смотрит.
Я горела и готова была полыхать, пути назад нет, я не могла бы отказать ему, сказать нет. Я как наркоман, знающий, что каждая доза может стать последней и обернуться в смерть.
***
Мы с матерью приехали домой, где уже был отец, как образцовая семья мы даже пообедали все вместе.
Молча.
Закрывшись в комнате после обеда я лежала на кровати прокручивая в голове последние события наступившего года, которые за первые несколько дней просто свели всех сума.
Под подушкой зазвонил телефон и я быстро взяла трубку, даже не глядя на экран.
- Я в арке, выходи, - Петя сам приехал за мной.
- Десять минут, - я сбросила вызов и быстро начала собираться.
Выйдя в коридор я одевалась мысленно молясь, что бы родители меня не засекли, но все мы знаем, судьба подарков мне не делает.
- И куда ты? - мать возникла около меня выйдя из ванной.
- Меня ждут, - я не поднимала на нее взгляд застегивая шубу.
- Вот скажи мне, ты глупая? - перейдя на шопот спросила она, - ты доиграешься.
- О, Кристин ты куда, молока по дороге не купишь? - вышел отец и я с облегчением вздохнула.
- Я к Алисе с ночевкой пап, - схватив сумку я вылетела в подъезд, пока мать даже не успела раскрыть рта.
Я села в машину и тут же уткнулась Пете в грудь, он обнял меня прижимая к себе и я дала волю всем накопившимся за это время слезам.
Плакала навзрыд, громко, впервые я смогла выдохнуть и отпустить чувство напряжения, которое не давало дышать ровно.
- Кристин, перестань пожалуйста, - тихо проговорил он когда я чуть стихла, - сам сума схожу.
- Что будем делать? - я подняла на него заплаканые глаза.
- Жить дальше, - он поцеловал меня в кончик носа, - если бы можно было начать все сначала, я бы выбрал тебя, без всех этих тайн.
- Но ты не можешь, - я тяжело вздохнула отстраняясь от него, - я устала, Петь.
- Хочешь все закончить? - с опаской спросил он.
- Хочу, - я прикрыла глаза откидываясь на спинку сидения, - но не смогу, я погибну без тебя раньше, чем с тобой.
- Тогда поехали, - он повернул ключ в замке зажигания, - у нас есть как минимум еще одна ночь.
Квартира на Ленинском встретила тишиной и полумраком, Петя открыл дверь ключом, даже не включая свет, только щелкнул подвесным светильником в коридоре. Я прошла внутрь, скинула шубу и осталась стоять, пока он запирал за нами дверь.
Мы оба молчали. Все уже было сказано и страшное, и важное, и невозможное.
Он подошёл ко мне быстро, резко. Я не успела даже вдохнуть, как его ладони легли на мои щеки, и он впился в мои губы так, будто искал спасения, я без раздумия ответила.
Мы целовались как люди, у которых нет будущего, есть только сейчас, только этот момент, а может и вовсе последняя ночь.
Петя прижал меня к стене в коридоре, тяжело дыша, а его пальцы дрожали, когда он снимал с меня кофту, будто сам сдерживался из последних сил. Он спустил вниз брительки бюстгальтера оголяя грудь, начал расстегивать пуговицу на джинсах.
- Скажи мне, что это неправильно, - прошептал он впиваясь в сосок своими губами, одной рукой он держал меня за талию, второй же стягивал вниз мешавшие ему джинсы.
- Это неправильно, тяжело дыша ответила я и стянула с него рубашку, - но я все равно тебя хочу.
Развернув меня спиной к себе он провел по позвоночнику большими пальцами сверху вниз заставляя прогибаться под его горячими руками.
Лязг ремня от брюк за спиной казался таким медленным в этом диком эпиздоде животного желания, он вошел резко, вдалбливаясь всем телом, вжимал в себя так сильно, что ребра горели огнем от хватки его рук.
Петя был жадным, голодным, будто эти два дня без меня сводили его с ума.
Я впивалась ногтями в его запястья, этой ночью мы не были нежными. Мы были отчаянными.
- Я не отпущу тебя, - хрипло сказал он и расслабил хватку рук на теле, одной из освободившихся рук взял за шею сдавливая.
- И не надо, - сквозь стон ответила я, когда он умело круговыми движениями начал водить по клитору.
Я чувствовала, как его движения становятся реще, требовательнее, как он входит так глубоко, на сколько это возможно, его член внутри пульсировал в такт движениям.
Рваные стоны из моей груди дополняли накаленный до предела воздух этого крошечного коридора.
Петя резко развернул меня к зеркалу, отпустил шею и крепко обнял, его глаза в отражении зеркала горели.
Мы кончили одновременно.
Он не выпускал меня из своих объятий, смотрел в отражение, словно пытался запомнить, я же тяжело дышала в попытках востановить дыхание.
Спустя время мы лежали в кровати совершенно без сил, я водила пальцем по колючему подбородку Пети от трехдневной щетины.
- Ты нормально спал в эти дни? - он отрицательно качнул головой, - засыпай тогда.
Он закрыл глаза и спустя несколько минут мирно засопел, я слушала его размеряное дыхание в этой безмолвной ночи, черт возьми, как же не хотелось, что бы наступало утро.
С каждым гребаным утром все становится только хуже.