10 глава.
Утром Петя с Полиной собрались ехать к себе домой, я и родители стояли в коридоре пока они обувались.
- Поль, а ты че в старой шубе то? - усмехнулась я.
- На празднике кто то испортил мою новую шубку, - она растеряно пожала плечами, а Петя улыбнулся у нее за спиной так, словно понял, чьих это рук дело.
- Доедете, позвоните, - отец пожал Пете руку и обнял Полину.
- Береги себя, - мать расцеловала сестру в обе щеки и погладила по животу, - сложная судьба жить с бандитом, знаю.
- Мне не сложно, - Полина взяла Петю за руку, - я же люблю его.
Петя выдернул руку из ее хватки и снова обменялся с отцом рукопожатиями, а после приобняв мать кивнул мне и они скрылись в подъезде.
Я только заварила чай с ромашкой, что бы немного успокоиться, фраза Полины о любви выбесила до скрипа зубов.
У подъезда послышались крики и какой то шум, я выглянула в окно, но увидела лишь отъезжающую от дома черную тойоту.
Через несколько секунд в дверь с силой затарабанили, от чего из моих рук выскользнула чашка с чаем, я рванула к двери и не глядя в глазок открыла ее.
Петя держал Полину под руку, а та согнувшись, еле стояла на ногах. Шуба была распахнута и в глаза сразу бросилось кровавое пятно на ее голубой блузке.
-Мам, в скорую звони, - я крикнула вглубь квартиры и обратилась к Пете, - че случилось?
- Напали, - выдохнул он, его лицо было бледнее белой стены в подъезде, рукав плаща надорван, а из него виднелась кровь.
- Кто? - голос отца прогремел над ухом за спиной.
- Я не видел, - виновато и сбивчиво сказал он, - из за угла выскочили, мне по морде, ее пырнули, я пытался защитить, их трое было.
- Тойота черная от подъезда отъехала перед тем, как они вернулись, - безжизненным голосом проговорила я.
Отец подхватив Полину понес ее в гостинную. Я слышала, как мама надрывно плачет, а отец кому то звонит.
- Ты нормально? - шепотом спросила я.
Петя кивнул и мы вошли в комнату, где мать судорожно открывала все ящики в шкафах в поисках аптечки, хотя мы все понимали, каким нибудь пластырем тут не отделаешься.
Отец кричал в трубку своему собеседнику, что бы тот непременно отыскал черную тойоту на нашем районе.
Полина лежала на диване, глаза закатывались, я стояла смотря, как на белом ковре впитываясь в ворс остались капли крови от того, как отец нес сестру к дивану.
— Держись, Поль, - Петя присел рядом с диваном и сжал ее ладонь, меня передернуло от этого.
Мать опустилась рядом с ними, гладила Полину по голове, шептала что то, слышно не было, да я и не слушала, я смотрела на Петю, он же видимо почувствовав мой взгляд, отпустил руку моей сестры и привалился спиной к дивану.
Я молча развернулась и пошла на балкон в своей комнате, дрожащими руками закурила, отец бы прибил, если бы увидел. Но я не могла оставаться там, воздуха не хватало.
Страшная мысль проскользнула в голове, я бы хотела, что бы сестра умерла, может тогда, мы бы с Петей могли быть счастливы и не скрываться.
Дым щипал глаза, я выдохнула и прижалась лбом к стеклу, внизу послышались сирены скорой помощи, а следом во двор въехала милицейская машина.
Значит, не судьба.
Петя уехал с Полиной в карете скорой, милиция потоптавшись еще о чем то поговорила с отцом, заплаканая мать пыталась оттереть ковер от пятен крови.
- Ира брось, - прикрикнул отец, - выкинем.
Мама покорно отложила тряпку и ушла в кухню убирать осколки разбитой чашки.
Я же быстро собравшись незаметно скрылась из своей квартиры и словив такси поехала на Ленинский, я знала, Петя наверняка приедет туда после больницы.
Спустя пару часов, что я просидела там в полной тишине, в замочной скважине наконец лязгнули ключи.
- Я знал, что ты придешь сюда, - послышался Петин голос из коридора и я вышла к нему.
- Как она? - спросила я так, словно спрашивала о погоде.
- Жить будет, ребенка не спасли, - цокнул он, - даже не знаю кто там был, мальчик или девочка, но это был мой ребенок.
- Мне жаль, - тихо сказала я, хотя на самом деле я чувствовала лишь облегчение.
- Мне тоже, но.. - он оборвался на полуфразе и приятнул меня к себе вжимая так сильно, что казалось, сломает.
- Но ты рад, что я тут? - закончила я его фразу и получила утвердительный кивок, я его не видела, почувствовала.
- Я люблю тебя, - прошептал он в макушку.
- И я тебя, - тяжело выдохнув ему в грудь ответила я.
- Кристин, я не знаю, что будет дальше, - приподнимая меня лицом к себе сказал он.
- Ты ведь не уйдешь от нее, да? - я прикрыла глаза, что бы даже не увидеть молчаливого ответа головой, - даже теперь?
Он и не ответил, только притянул меня к себе жадно целуя, выбивая воздух из легких заставляя гореть рядом ним.
Отстранившись он прижал меня к стене, тыльной стороной ладони провёл по щеке и в этом жесте было больше боли, чем страсти.
- Прости, - выдохнул Петя.
- За что? - спросила я.
- За все, - он снова поцеловал меня, но уже как то бережно, аккуратно.
Сейчас в нем не было безумства, было лишь то, что копилось в нас все это время, такое запретное и болезненное.
Медленно не разрывая поцелуя мы шли в сторону спальни, попутно скидывая вещи друг друга на пол, я чувствовала каждое его прикосновение так остро, будто сотни иголок впивались в кожу, он водил по спине кончиками пальцев, перемещал руки на грудь, не сжимал, гладил.
Его движения были не смелыми, в них не было прежней уверенности, он будто боялся сделать мне больно, а я наоборот хотела, чтобы он сильнее сжимал меня, чтобы хоть как то вытравить из себя боль, ревность и эту грызущую меня изнутри любовь.
Он смотрел на меня все время, пока двигался во мне, движения были размерены, медленные, он не отводил взгляда, как будто пытался убедиться, что я реальная, что я здесь, опускался губами к шее, ключицам, заставлял тихие стоны вырываться из груди.
Я цеплялась за него, впиваясь ногтями в кожу, в эти моменты близости он был только мой, не существовало ни чего вокруг нас.
Медленный и плавный оргазм опустился на нас одновременно, было в новинку не просто трахаться, а действительно заниматься любовью.
- Может нам лучше все закончить, может будет не так больно, чем потом?- тихо спросила я, уткнувшись ему в грудь когда он лег рядом на спину.
- Ты навсегда моя, я тебя не отпущу, - ответил он и я как обычно в это поверила.
В этот вечер появилась какая то слабая надежда на будущее рядом с ним.
Я осталась до утра, совершенно не хотелось ехать домой, а Петя и не хотел меня отпускать.
***
Утром вернувшись домой, я застала там лишь мать, в доме витал запах хлорки, а в гостиной все же был чистый ковер, она оттерла его, несмотря на наказ отца попросту выкинуть.
Мама сидела на кухне, курила отцовские сигареты, я впервые увидела ее за этим занятием, кружка с недопитым кофе стояла на столе, а мать была на удивление без прически, просто с распущенныси волосами.
- Где была? - холодно спросила она.
- У Алисы, - ответила я, пряча глаза, как в детстве, когда приходила поздно и не хотела выслушивать нотации.
Она кивнула, как будто и ожидала этого вранья, пепел с сигареты ссыпался прямо на белую кипельную скатерть.
- У него была?- тихо спросила мать, будто сама с собой говорила.
-У кого? - переспросила я, дико испугавшись этого вопроса.
- Не прикидывайся дурочкой, Кристина, я же мать, я все вижу, - она подняла на меня глаза, - у Петра.
- С чего ты взяла? - я попыталась держаться спокойно, но голос дрогнул.
- С того, что ты на него смотришь так, как будто весь свет в нем сходится, да и он на тебя тоже, у Полины с ним ни огня, ни даже искры, - она затушила сигарету в чашке игнорируя пепельницу, - у тебя глаза светятся, когда он рядом, только не от радости, а от боли.
Я молчала, да и что я могла сказать? Да, мам, я сплю с мужем своей старшей сестры и черт возьми, люблю его?
- Что ты молчишь? - она встала подходя ближе.
- Ты не понимаешь, - выдавила я.
- А ты думаешь, у нас с твоим отцом была любовь, когда мы поженились? - усмехнулась она, - сначала тоже была сделка, а потом вы, быт, привычка, не суйся в это.
- Он с ней не ради любви или семьи и будущего, ты же знаешь, - выкрикнула я и вдруг все слова сами вырвались, - он со мной настоящий, он меня любит, а ней он чужой, только ради всей этой вашей чертовой бандитской сделки между нашими отцами, ты же с самого начала знала об их браке да?
- А ты думаешь, это что-то меняет?- оскалилась мать в с кривой улыбке, - в этом мире чувства не значат ни чего Кристина, здесь каждый шаг это сделка, да он с ней не по любви, по расчёту и это опаснее, чем ты думаешь.
- Чем опаснее? - я старалась держаться.
- Тебя никто не будет спасать, если вас раскроют, отец не посмотрит, что ты его младшая дочка, - она отрицательно покачала головой, - ты хоть понимаешь, что сделала?
- Понимаю, - я кивнула в подтверждение своих слов, - но мне уже все равно, это ты многое не знаешь и не понимаешь.
- Это страшно, - прошептала она, - потому что ты, похоже всерьез думаешь, что сможешь так дальше жить.
Я не ответила, в воздухе витало напряжение в перемешку с терпким запахом папиних сигарет, захотелось очень сильно закурить самой, впустить в легкие едкий дым, успокоиться.
- Только не рожай от него, Кристин, - сказала мать напоследок разворачиваясь к плите, - эту войну ты не выиграешь и сделай все, что бы отец даже не догадался.
Я вышла из кухни с ощущением, что мама знает обо мне теперь все.
Я вышла на балкон своей комнаты предварительно закрыв ту изнутри, руки тряслись так сильно, что прикурить с первого раза не вышло, я набрала номер Пети, но абонент был вне зоны доступа, наверняка с нашими отцами решал, как быть со вчерашним инциндентом.
Стало страшно и совершенно точно ясно, я больше не девочка подросток, что заигралась в игры со взрослым парнем.
Я рядом с ним выросла и тону в омуте невесомости, в которую нырнула даже не задумываясь, тем теплым, летним вечером у обрыва, где он подарил мне самое важное, ту самую толику тепла в этом огромном мире лжи и притворства в которой я жила с самого детства.
А то, что теперь знает мать это бомба замедленного действия.
Таймер уже ведет обратный отсчет.
Тик так.