ты - мое сердце

/«Чтобы она не расстраивалась»/

От лица Винни*

Я проснулся рано. Солнце едва пробивалось сквозь шторы, но я даже не чувствовал его тепла. Внутри было пусто. Холодно. Вчера ночью я записался к психологу. Просто... просто чтобы хоть кто-то помог мне на секунду перестать чувствовать это.

Хоть я и знал, что на моей душе уже вряд ли когда-нибудь будет спокойно, как раньше.

Ближе к обеду я дошёл до офиса. Маленькая табличка на двери: «Миссис Кларк. Психолог». Я постучал.

— Здравствуйте, можно войти?

— Конечно, здравствуйте. Вы же Винни Хакер?

— Да. Записался вам ближе к обеду.

— Да-да, проходите, садитесь. Я вас слушаю.

Я опустился в кресло. Стены были бежевыми, тёплыми, уютными. На полке стояли книги, в углу — растение в большом горшке. Миссис Кларк выглядела спокойно. Без лишних эмоций. Но в её взгляде было что-то... настоящее.

— Буквально пару дней назад... умерла моя девушка, — выдавил я. — Моя любимая. Мне очень больно, знаете...

Она кивнула. Глубоко и внимательно.

— Мои соболезнования. Скажите, как долго вы были вместе?

Я прикусил губу, посмотрел в окно.

— Не долго. Может, месяц. Максимум два. Но... это неважно. Это не про время. Это про то, кем она стала для меня.

— Расскажите мне о ней. Какая она была?

Я вдохнул. И началось.

— Она была... словно всё сразу. Словно лето, которое пришло внезапно. Я мог просто молчать рядом с ней — и мне было хорошо. Не нужно было говорить, чтобы чувствовать. Она была дерзкой, но такой... настоящей. Смеялась как ребёнок, но думала, как будто прожила тысячу жизней. Она видела меня насквозь. Понимала даже тогда, когда я сам себя не понимал. Знала, когда мне плохо — и просто касалась моей руки. Или говорила, что всё будет хорошо. И я верил.

Мой голос дрожал. Я опустил голову.

— Я не знаю, как теперь быть. Понимаете? Я просыпаюсь и не знаю, зачем. Я смотрю на телефон — и первое, что хочется, — это написать ей. Но её больше нет. И никто уже не ответит.

Психолог помолчала. Потом мягко сказала:

— Вы очень её любили.

— Да. Очень. Даже если это были какие-то чертовы два месяца... Она успела стать для меня всем. Понимаете? Всей моей жизнью. Моим утренним солнцем и ночным воздухом. Моей глупостью и смыслом одновременно.

— Винни, вы имеете право чувствовать. Не нужно обесценивать это, потому что отношения были короткими. Иногда люди за всю жизнь не чувствуют того, что вы испытали за пару месяцев. И боль от этого — настоящая. Вы не сойдёте с ума. Вы просто... человек, который любил. И потерял.

Я глубоко вдохнул. Слёзы подступали, но я старался сдерживаться. Она продолжила:

— Сейчас вам нужно время. И беречь себя. Она бы хотела, чтобы вы продолжали жить. Потому что любовь — это не про смерть. Это про то, чтобы нести человека дальше в своём сердце. Через поступки. Через добрые слова. Через заботу... в том числе о себе.

Мы говорили ещё долго. Про сны. Про вину. Про пустоту. В какой-то момент я просто молчал, а она рядом тоже молчала. И это было, наверное, самое настоящее.

Когда я вышел на улицу, мне не стало легче. Но внутри стало чуть... тише.

Вечером я вернулся домой. Я не ел весь день. Просто лёг на диван, уставившись в потолок. В комнату зашёл Пейтон.

— Ты опять не ел?

Я молчал.

— Винни... — он сел рядом. — Если бы она увидела, как ты ничего не ешь, не пьёшь, закрываешься в себе — она бы расстроилась. Она бы точно не хотела видеть тебя таким. Ты же знаешь, как она любила твою улыбку. Не расстраивай её, пожалуйста.

Эти слова... они как будто попали в цель.

Я медленно сел. Он подал мне тарелку с едой. Я начал есть. Небыстро. Словно заново учился этому. Но я ел.

Впервые за два дня.

И, может, это был маленький шаг. Но шаг — в сторону жизни.