Я люблю как звучит твое имя

К рассвету, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь туман, Глеб и Аврора осторожно приближались к реабилитационному центру. Их тени, вытянутые и нечеткие, скользили по мокрой траве. Воздух был наполнен тишиной, нарушаемой лишь редким пением птиц. Они надеялись, что их отсутствие никто не заметил.

Глеб, двигаясь впереди, подошел к забору и остановился. Его сердце билось так громко, что, казалось, его слышно на расстоянии. Он медленно повернул голову, оглядываясь вокруг. Вдруг его взгляд зацепился за фигуры в белых халатах и охрану, которая патрулировала территорию. Его лицо исказилось от страха.

— Черт... — прошептал он, сжимая кулаки. Голос его дрожал, но он старался держать себя в руках.

Аврора, стоявшая позади, сразу почувствовала, как ее сердце ушло в пятки. Она шагнула ближе, ее глаза широко раскрылись от тревоги.

— Что? Что случилось? — спросила она, стараясь не повышать голос, но ее слова прозвучали как крик в тишине.

Глеб обернулся к ней, его лицо было бледным, а глаза полны беспокойства.

— Там санитары и охрана ходят, — тихо ответил он.

Аврора почувствовала, как ее дыхание участилось. Ее ладони стали влажными, а в голове начали роиться мысли о том, что их поймают. Она схватила Глеба за руку, ее пальцы сжали его так сильно.

— Что же теперь делать? — прошептала она, ее голос дрожал.

Он посмотрел на нее, стараясь передать ей хоть немного уверенности. Его глаза, несмотря на страх, светились решимостью.

— Попробуем аккуратно пробраться, — тихо сказал он, его голос был спокоен, но в нем чувствовалось напряжение. — Иди четко за мной, хорошо? Все будет хорошо, мы справимся.

Аврора кивнула, но ее глаза все еще выражали сомнение. Она знала, что у них нет выбора. Они должны были попытаться.

Глеб сделал шаг вперед, к дыре в заборе, которую они использовали ранее. Его движения были медленными и осторожными, каждый шаг был продуман. Он оглядывался по сторонам, стараясь уловить малейший звук или движение. Аврора следовала за ним, стараясь дышать как можно тише. Ее сердце колотилось так сильно, что она боялась, будто его стук выдаст их.

Они пролезли через забор, и Глеб снова оглянулся. Охрана была ближе, чем он думал. Он сжал руку Авроры, стараясь передать ей хоть немного уверенности.

Они двинулись дальше, стараясь слиться с тенями. Каждый шаг был испытанием, каждый звук казался громче, чем он был на самом деле. Аврора чувствовала, как ее ноги подкашиваются, но она продолжала идти, сосредоточившись на спине Глеба.

Их путь казался бесконечным, но в конце концов они оказались в безопасной зоне, за углом здания. Глеб остановился, чтобы перевести дух, и обернулся к Авроре. Его лицо было напряжено, но в глазах читалось облегчение.

— Мы справились, — прошептал он, улыбаясь.

Аврора кивнула, но ее глаза были полны слез. Она не могла сказать, были ли это слезы облегчения или страха. Она просто прижалась к Глебу, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с ее.

Глеб почувствовал, как холодная волна страха прокатилась по его спине. Голос Никиты Андреевича, низкий и леденящий душу, словно вонзился в него, как нож. Он медленно обернулся, не отпуская руки Авроры, и встретился взглядом с врачом. Тот стоял, скрестив руки на груди, его лицо было искажено холодной, почти бесчеловечной строгостью. В его глазах не было ни капли сострадания — только безжалостный расчет.

—Вы не справились, — повторил Никита Андреевич, и каждое его слово звучало как приговор. — Вы оба. Вы нарушили правила. Вы знали, что будет, если попытаетесь сопротивляться.

Аврора, стоявшая рядом с Глебом, вдруг задрожала. Ее глаза, еще мгновение назад полные надежды, теперь стали широкими и пустыми, словно она уже видела конец этой истории. Ее губы дрожали, а пальцы судорожно сжали рукав Глеба, как будто он был ее последней опорой в этом мире.

—Нет... — прошептала она, и ее голос был настолько тихим, что его едва можно было расслышать. — Пожалуйста, нет...

Глеб почувствовал, как ее рука дрожит в его ладони. Он сжал ее еще крепче, пытаясь передать ей хоть немного тепла, хоть немного уверенности. Но внутри него самого все было словно разрывалось на части. Он знал, что они в ловушке. Он знал, что сопротивляться бесполезно. Но как он мог просто сдаться? Как он мог позволить, чтобы ее забрали?

—Санитары, — холодно произнес Никита Андреевич, не отрывая взгляда от Глеба. — Вот они. Забирайте их. И отведите на пятый этаж. В разные комнаты. В разные корпуса. Чтобы больше не виделись.

Эти слова прозвучали как удар. Глеб почувствовал, как его сердце сжалось. Разные корпуса? Разные комнаты? Это означало, что они больше не увидят друг друга.Он не мог этого допустить. Он не мог потерять ее.

—Нет! — вырвалось у него, и его голос прозвучал громче, чем он планировал.

Но Никита Андреевич лишь усмехнулся. Его губы изогнулись в холодной, почти зловещей улыбке.

—Вы оба знали правила. Вы оба решили их нарушить.

Из-за спины врача появились двое санитаров. Они были высокими, широкоплечими, их лица были бесстрастны, а глаза пусты. Они шагнули к Глебу и Авроре, их движения были точными и безэмоциональными, как у машин.

—Нет! — крикнула Аврора, и ее голос был полон отчаяния. Она попыталась отступить назад

— Пожалуйста, нет! Глеб, пожалуйста, не давай им забрать меня!

Ее слезы текли по щекам, и Глеб почувствовал, как его собственные глаза наполняются влагой. Он не мог смотреть на нее, не мог видеть, как ее лицо искажается от страха и боли. Он знал, что должен что-то сделать. Но что? Что он мог сделать против них?

—Аврора, — прошептал он, поворачиваясь к ней. — Я не отпущу тебя. Я обещаю.

Но санитары уже были рядом. Один из них схватил Глеба за плечо, его пальцы впились в плоть с такой силой. Второй санитар шагнул к Авроре, его руки протянулись к ней, как клыки хищника.

—Нет! — закричала она, пытаясь вырваться. — Отстаньте от меня! Глеб, помоги!

Глеб попытался броситься к ней, но санитар, державший его, был слишком силен. Он с легкостью удержал его, словно Глеб был ребенком. Глеб изо всех сил пытался вырваться, но его усилия были тщетны.

—Аврора! — крикнул он, его голос был полон отчаяния. — Я здесь! Я с тобой!

Но ее уже уводили. Ее плач, ее крики, ее отчаяние — все это оставалось позади, пока санитары вели ее к двери. Глеб видел, как она пытается обернуться, как ее глаза ищут его, полные слез и ужаса.

—Глеб! — ее голос был едва слышен. — Пожалуйста, не оставляй меня!

Но он ничего не мог сделать. Он был бессилен. Он мог только смотреть, как ее уводят, как ее фигура становится все меньше и меньше, пока она не исчезла за дверью.

—Нет... — прошептал он, и его голос дрожал. — Нет...

Никита Андреевич подошел к нему, его лицо было бесстрастным.

—Теперь твоя очередь, — холодно произнес он. — Надеюсь, ты усвоил урок.

Глеб не ответил. Он не мог говорить. В его голове был только один вопрос: что с ней теперь будет? Что они с ней сделают? И самое главное — увидит ли он ее снова?

Санитары повели его в другую сторону, и Глеб не сопротивлялся. В его душе была только пустота. Пустота и боль. Боль от того, что он не смог ее защитить. Боль от того, что он потерял ее.