Окно дома напротив

оя его последними словами.
Мы быстро доехали до школы, и я вышла, специально громко хлопнув дверью - знала, что Андрей это ненавидит. Он вновь подозвал меня к себе, открыв окно.

- Что?

- Сегодня до половины восьмого не появляйся, - услышала я в ответ. - Мы должны отдохнуть без тебя. Но опаздывать не смей. Поняла?

- Поняла, - прошипела я. Он холодно мне улыбнулся и уехал, а я отправилась в школу, надеясь, что сегодня день пройдет не так плохо, как вчера. Однако проблемы начались, едва я только ступила в школу.

Все шло по классике. Мой шкафчик вскрыли и посадили туда живую мышь. Серую, с облезлым хвостом и шевелящимися усами. Я открыла шкаф и закричала от испуга. Не то, чтобы я боялась мышей, скорее испугалась, что на моих вещах кто-то сидит. Стоящие рядом старшеклассники дружно заржали, и у меня в голове закралось подозрение, что это они посадили туда мышь. На крик прибежал охранник. Увидев в шкафчике живую мышь, он офигел, однако сумел поймать ее и с брезгливым видом унес, пугая по пути учениц. Я закусила губу, понимая, что желания складывать в шкафчик вещи у меня нет - там же была мышь... Мало ли какие микробы она притащила!

Зато я нашла записку: «Крыса для крысы» - гласила она. Я фыркнула. Идиоты! Какая крыса, мышка это обычная. Небось, настоящую крысу ловить побоялись!

Идя по коридору в класс биологии, я то и дело ловила на себе чьи-то насмешливые взгляды. Кажется, вся школа уже была в курсе, что новенькая из одиннадцатого «А» - изгой. На лестнице ко мне подлетел какой-то парень и шлепнул меня ниже талии. Я тут же заехала ему рюкзаком по лицу, и он возмущенно заорал.

- Крыса, ты офигела?! Да я щас тебя...

Что он там хотел мне сделать, я так и не поняла - откуда-то возникла Атом и перегородила парню дорогу.

- Ты с ума сошел, Васильев? Что за речи в стенах школы?

Пока она отчитывала его, я поднялась на второй этаж. Было ли мне страшно? Очень! Пульс зашкаливал, ноги были ватными, а воздух казался тяжелым и горячим. Заходить в кабинет биологии не хотелось больше всего на свете, однако я смело открыла дверь и оказалась внутри.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Все повторилось. Едва завидев меня, одноклассники стихли.

- Привет! - громко и с вызовом сказала я и села за свою парту. Но тотчас вскочила под громкий хохот - кто-то налил на мой стул воду. Хорошо, что юбка была темно-синяя, и пятно на ней было не слишком видно.

- Мы должны отловить всех крыс, - нараспев сказала Малиновская, сидя по обыкновению на парте с ногами.

Не обращая на нее внимания, я достала дневник, тетради, учебник, пенал и, надев наушники, уткнулась в телефон. Я делала вид, что мне все равно. Не хотела показывать им, что боюсь. Никаких слез и мольбы о пощаде.

Начался урок биологии, а я опять сидела одна - Барсова снова не было. В какой-то момент биологичка решила раздать какие-то методички - одну на парту, потому что их у нее было мало. Мне она велела пересесть за парту к девочке, чей сосед тоже сегодня отсутствовал. Девочка взглянула на меня, как на прокаженную, и демонстративно отсела подальше.

Когда я вернулась на свое место, то не нашла пенал. Его украли. Наверное, они хотели, чтобы я сказала об этом учительнице, но я промолчала. А после уроков осталась в кабинете и стала искать его, потому что в пенале лежала мой детский амулетик - старательная резинка в форме клубники, набор из которых когда-то давно подарил папа. Я по привычке таскала ластик с собой - на удачу. А сейчас лишилась. Пенала нигде не было.

Глупости, конечно, но от осознания того, что они стащили подарок папы, захотелось разреветься. Но я обещала себя, что буду держаться.

«Они выкинули пенал в окно, - Пришло сообщение от Ксюши . - Я попросила сестренку забрать его, он у нее, она потом тебе его отдаст».

Я облегченно выдохнула.

В класс неожиданно залетели Ольга Владимировна и какая-то дородная женщина с высоким пучком - как оказалось, еще один завуч. Обе они были настроены серьезно.

- Сели по местам! - прикрикнула завуч зычным голосом, и одноклассники нехотя опустились на стулья.

- Урок же еще не начался, Наталья Вадимовна!

- Ничего, переживете! У нас на повестке важный вопрос! Почему часть из вас вчера сбежала с последнего урока?

Класс молчал. Все переглядывались, но говорить боялись.

- Еще раз - почему вчера вас не было на уроке обществознания? - обвела всех недобрым взглядом Наталья Вадимовна. - Как это вообще понимать? Почему большая часть класса ушла?

- Учителя долго не было! - выкрикнул кто-то.

- И что из этого?

- Если учителя нет пятнадцать минут после начала урока, можно уходить!

- Что за глупости! - вмешалась Ольга Владимировна. Она явно была рассержена. - Вы не имели права убегать. Тем более на крышу, хотя вам сто раз было сказано - там вам делать нечего. Ученикам запрещено подниматься туда! Кто вчера был на крыше, встаньте.

Разумеется, никто не встал. Струсили.

- Понятно. Следующий вопрос - у кого были ключи от крыши? - продолжила классная руководительница. - Даю вам шанс признаться. Если этот человек признается, я не буду наказывать остальных.

Почему-то мне казалось, что у Малиновской хватит духу сказать, что это она. Однако Лика не сделала этого. Побоялась. Видимо, смелой была только в кругу подружек.

Я оглянулась на нее и обожгла взглядом.

Учительницы переглянулись.

- Что ж, - медленно произнесла Наталья Вадимовна. - Я давала вам шанс, но смелых среди вас нет. Никто признаваться не хочет. А ведь мы всех поименно знаем. Слава богу, в вашем коллективе нашелся человек, который обо всем нам рассказал. Малиновская, встать.

Лика нехотя поднялась на ноги.

- Итак, это ты, верно?

- Ну и что? - развязно спросила девушка.

- Ты, Ветрова, Лаврова, а также Лысенко, Бочкарев и Есин стали инициаторами ухода. Кроме того, оказывается, вы постоянно «тусуетесь», как говорите, на крыше. Из-за того, что вы побоялись брать на себя ответственность, наказан будет весь класс.

По кабинету прошелся недовольный гул. Наказания никто не хотел.

- Во-первых, все вы лишены дискотеки на следующей неделе. Во-вторых, те, кто был на крыше, в субботу приглашаются на уборку территории с младшеклассниками. В обязательном порядке. Малиновская, Ветрова, Лаврова, Лысенко, Бочкарев и Есин, будьте добры, после уроков подойти к кабинету директора. Вас ждут для серьезного разговора. И ваших родителей тоже.

После того, как учительницы ушли, в кабинете воцарилась тишина. Я чувствовала, с какой ненавистью на меня смотрит часть класса. Они были уверены, что это я сдала их! И обвиняли во всем меня, а на Малиновскую, которая нарушила школьные правила!

- Та-а-ак, - громко сказала Лика. - И какая свинья нас сдала?

- Это новенькая, - фыркнула ее подружка. - Кто еще-то?

- Точно, она! Отомстить решила, стерва!

- Вот уродина! Какого фига ты свой рот вообще открыла?!

- Если мать в школу вызовут, мне айфона нового не светит! Эй, крыса! Тебе не жить! - заорал один из пацанов, чью фамилию назвала Наталья Вадимовна. Кажется, его звали Вадим Есин.

- Я вас не сдавала, - резко сказала я, встав на ноги. Меня охватила злость. Меня трясло - но не только от оскорблений, а от того, что меня решили сделать виноватой. Я ненавидела несправедливость!

- Да конечно! Не заливай, дура!

- Это ты, Т/ф!

- Ты же крыса! Крысы своих всегда сдают!

- Какие вы мне свои? - с усмешкой спросила я. - Вы мне бойкот объявили.

- Крыса, ты охамела? - Есин вдруг подскочил к ведру, в которое набирали воду для мытья доски, и под одобрительные выкрики одноклассников вылил на меня.

Вода была грязной и холодной, и я на несколько секунд остолбенела, чувствуя, как она стекает с моих волос за шиворот. Как мерзкие капли бегут по моему лицу. Как вода проникает под белую блузку, оставляя на ней грязные мокрые пятна.

У меня потемнело перед глазами - от той невыносимой ярости, которая охватила, будто пламя. Я подскочила к своему обидчику и схватила за ворот рубашки.

- Извинись! - закричала я. - Извинись за то, что сделал!

- Не трогай меня, крысятина! - заорал Есин и оттолкнул меня от себя. Он был не самым высоким парнем в классе и казался хлипким, однако сил у него было куда больше, чем у меня. Я полетела в стену и ударилась плечом, еще и руку расцарапала до крови. А остальные, будто не понимая, что мне больно, стали смеяться. На глаза навернулись слезы от осознания собственного бессилия, но я поднялас...