Окно дома напротив

ости, потому что драку сняли на телефон, выложили в сети и отправили в местный телеканал.

Он в то время баллотировался в депутаты Заксобрания, и это могло повлиять на выборы. Разумеется, его имя всплыло - мол, незаконнорожденный сын Владимира Сперанского пошел в отца, организовывает побоища среди подростков и вообще полный моральный урод. Да и сам Сперанский в девяностые непонятно чем занимался, а теперь считается добропорядочным бизнесменом. Еще и депутатом стать хочет.

В итоге дело замяли. Старик все-таки стал депутатом. А Бессмертных перевели в новую школу, где Ольга Владимировна принялась перевоспитывать его. Даже как-то вызвала отца в школу. Но после того, как он при ней ударил Бессмертных, поняла, что лучше Сперанского не трогать. Только хуже будет. И Бессмертных был благодарен ей за то.

- Надеюсь, ты не врешь и действительно болеешь, - сказала классная напоследок, а Бессмертных только хмыкнул. Врал, конечно. Но у него сегодня крутая подработка была - не до школы. В «Галактике» открывался новый крутой гипермаркет, и нужно было кучу всего перетаскать - за это обещали двойную оплату.

Он оседлал байк и домчался до торгового центра за четверть часа. Переоделся в рабочие штаны и куртку и вместе с остальными мужиками направился к машинам. Однако его поймал какой-то лощеный тип в модном пиджаке и с усами, как у сутенера. Видать, кто-то из руководства. И въедливым тоном поинтересовался:

- Тебе восемнадцать-то есть?

- Есть, - невозмутимо ответил Бессмертный. Он знал, что выглядит старше своих лет. Еще и в спортзале качается.

- А ты уверен?

- Еще бы.

- Паспорт покажи, - потребовал он.

- На работу документы не беру.

- Все в порядке, Антон Валерьевич, - вмешался старший грузчик - мужчина в возрасте, которого Бессмертных уважал. - Взрослый он. Не переживайте.

- Ну смотрите, - недовольно сказал Антон Валерьевич, чье имя у себя в голове Барс уже вполне интересно срифмовал. - Мы несовершеннолетних не нанимаем.

Он ушел, а старший грузчик потрепал Бессмертных по плечу.

- Давай-ка работать, парень. Знаю, что школьник сопливый, но ты это, в университет-то поступи. Не всю жизнь тяжести ведь таскать, верно?

Бессмертный пожал плечами. Про универ он не загадывал.

Домой он приехал уставший, как пес. Покормил животных, выгулял Лорда, себе, по обыкновению, купил шаурму. Сидел на подоконнике, пил энергетик и смотрел на окна синеглазки. Она тоже сидела на подоконнике, но его не видала. Сначала Бессмертных не понимал, что с ней - даже обидно стало, что не замечает. А потом увидел, что она закрыла лицо руками. И, кажется, стала плакать.

Бессмертных стало не по себе. Он вообще не любил, когда девчонки плакали. Сразу вспоминал слезы матери и злился. А тут растерялся. Внутри откуда-то взялось желание успокоить синеглазую, но как ему это сделать? Да и вообще, он что, должен ее успокаивать? Она ему никто.

А может, ее обидел кто-то?

«Стоп, - сам себя мысленно прервал парень. - Девчонки все время плачут из-за ерунды. Эта не исключение».

Перед сном он все же взял лист, черный маркер - единственный в доме. И написал крупными буквами: «Плачут только дуры». Потом понял, что звучит грубо, взял другой лист, подумал еще немного и написал другое: «Сильные не плачут».

- Черт, фигня какая-то, - вслух произнес Бессмертных, а Обед, явно выражая с ним солидарность, принялся драть лист когтями. Лорд тут же поддержал его гавканьем.

- Тихо! - велел Бессмертных. Сейчас всех соседей перебудит своим лаем, они опять к нему жаловаться придут.

Пришлось писать третий раз.

«Не плачь».

Он прилепил лист к окну и пошел спать. Синеглазая вновь снилась ему. Сидела у него на коленях, обнимала за шею и смеялась. От нее пахло солнцем и виноградом - это был далекий запах из детства, когда Бессмертных с матерью был на Кубани у дальних родственников, у которых был свой сад.

На следующий день он опять не пошел в школу - нужно было доработать в гипермаркете, который открывался сегодня вечером. А с самого утра его доставала Вика. Позвонила, когда он гулял с Лордом, и устроила настоящую истерику. Мол, он ей на сообщения не отвечает, не звонит, доброе утро не желает, и вообще, не уделяет ей внимания. Знает же прекрасно, что он работал! Какого фига достает?

- Вань, ты меня обижаешь своим игнором! - выкрикнула в трубку Вика. - Подруги уже спрашивают, где ты, почему я все время одна! Ты вообще мой парень или кто?! Вот Маше ее парень все время пишет! А Даше подарки дарит! И мне все бывшие подарки дарили и внимание уделяли. А ты.... - Она всхлипнула.

Бессмертный вспыхнул.

- Слушай, мы же с тобой говорили - у нас свободные отношения, - отрывисто ответил он, сжимая поводок.

- А ты не заметил, что наши свободные отношения стали другими?

- Не очень.

- Дурак! Я думала, мы пара! - в голосе Вики появились истерические нотки.

- Не в курсе того, что ты думала, но повторюсь. Я тебе с самого начала сказал, что в отношениях не нуждаюсь, - отрезал парень. Это было правдой. Когда они говорили об этом, Вика смеялась и говорила, что сама такая же. Они просто нашли друг друга. Просто будут тусоваться вместе без обязательств.

- Разве я тебе не нравлюсь? Разве я недостаточно хороша для тебя? Ваня, я просто хочу внимания! Я что, многого прошу?

- Слушай, ты мне надоела. Не звони больше, - сказал Бессмертных. Ее поведение его раздражало.

- Ваня...

- Пока.

- Ваня!

Дальше слушать Бессмертный не стал. Сбросил звонок. Ну достала же! Почему все красивые девушки истерички? А самая главная ненормальная - это синеглазка. Как ее там, Т/и?

Да какого фига она опять у него в голове?!

Подвиг - это быть смелым

На следующий день я не хотела идти в школу. Сначала решила, что притворюсь, будто больна - знаю, как сделать так, чтобы градусник показывал высокую температуру. Однако лежа в кровати и вспоминая, как меня называли крысой, я вдруг поняла - я не хочу прятаться. Не этому меня учил папа в детстве. Напротив, он всегда говорил мне: «Т/ишкин, никогда ничего не бойся. Иди только вперед. Ты смелая девочка, а смелым помогает судьба».

Тогда я не понимала его слов, но сейчас почему-то вспомнила и поняла. Прочувствовала. И решила, что не хочу убегать. Начать убегать сейчас - значит убегать всю жизнь. Это первое мое взрослое испытание, и я должна с достоинством его пройти.

Я встала, привела себя в порядок, оделась. В окно смотреть не стала - за ним шел дождь. Пришла на кухню, чувствуя себя просто ужасно. Там меня уже ждали мама и отчим.

Вместо традиционного доброго утра от мамы я услышала другое:

- Ты наказана, Т/и.

- Что? - не поняла я.

- Ты наказана, - повторила мама и глянула на Андрея. Он улыбнулся ей уголками губ.

- В смысле?

- За вчерашнее. Тебе не стоит повышать голос на нас и дерзить, - продолжала мама. - Мы с Андреем решили, что должны тебя наказать. Ты лишаешься всех карманных денег на этой неделе. И домой должна приходить в семь.

- У меня репетиторство в семь заканчивается, - насмешливо сказала я. - Мне нужно добраться до дома за мгновение?

- Не дерзи, - нахмурилась мама.

- Значит, будешь приходить домой до половины восьмого, - холодно сказал отчим.

- Хорошо, - пожала я плечами. Теперь у меня нет друзей, гулять мне не с кем. Задерживаться тоже негде.

- И попроси прощения, - вдруг сказала мама. - У Андрея.

- За что?! - выкрикнула я. Чего-чего, а этого я не ожидала.

- А сама не догадываешься?

- Мам, я ничего ему не сделала!

- Ты сказала, что Андрей тебе не отец, - выдала мама и с беспокойством глянула на отчима. Тот кивнул, словно подбадривая ее.

- Но это ведь действительно так...

- Этим ты обидела Андрея. Он все делает для тебя - так, как это делала бы твой отец. А ты оскорбляешь его. Извинись за свои слова. - Мама была зла. Я понимала это по ее тону, по выражению лица, по жестам. И не знала, что делать. Просить прощения за то, что отчим мне не отец - это абсурд. Но молчание... Оно себе дороже.

- Прости, - сквозь зубы сказала я, опустив глаза.

- Впредь веди себя адекватно, - снисходительно бросил Андрей. - Сядь за стол. У тебя десять минут на завтрак.

Завтракала я в тишине. Мама молчала, Андрей - тоже. На улицу мы тоже вышли молча.

- Если я еще раз услышу от тебя это, наказание станет другим, - обронил Андрей уже в машине, и я почему-то сжалась. Его голос был спокойным, но взгляд, который он кинул в зеркало заднего вида, пугал.

Я ничего не сказала. Лишь опустила глаза, про себя кр...