Коты-Воители: «Придёт ночь, и она будет обязана выбрать...» [ТАЕТ]

            Холодная зимняя погода, полная свежего воздуха. Солнце не скрывается позади облаков, но его яркие лучи совсем не греют промёрзшие шубки Кирпичинки и Молочной. Их лапки окоченели и перестали двигаться, а глаза уже не пылали ярким огнём радости, их силы были сожжены как раз в этом костре... Их надежда тихо умирала, уже неспешно раскапывая для себя гробовую яму. Острые когти подруг уже не могли выпускаться наружу, задавая как следует врагам, опять же из-за холода. Зачем же они ушли из города? Там их постоянно подкармливали мясом, а иногда даже брали на денёчек или на два в своё тёплое жилище. Что их заставило покинуть место ночных огней?

— Нам не следовало сюда идти, как и говорила Бронза, всё равно помрём! От голода, от обезвоживания, от холода или от чужих лап — неважно! Как же я скучаю по этим двум старикам и Фреду... Как они там?.. Живы ли, здоровы? Счастливы ли?.. — произнесла Кирпичинка, её слова прозвучали тихой колыбельной любящей матери. Она любила свою жизнь и не хотела умирать, но от безысходности, в которой она сейчас тонула, она старалась отвязаться от жизнелюбия, чтобы меньше плакать перед смертью. Из глаз выделилась солёная жидкость, и сразу же обрушилась на твёрдую корку снега, почти льда.

Молочная прильнула к лучшей подруге, она сдержала слёзы, чтобы та ещё больше не зарыдала.

— Мы найдём выход, вот увидишь! — сама не веря своим словам проговорила кошка, её белоснежные зубы клацали от холода, иногда задевая язык.

             Вместе они легли, грея друг другу бока, хоть это и не очень помогало. Уже несколько зимних недель они сюда шли из-за этого блохастого Известняка, который послал их сюда. К старости у него совсем крыша поехала, но его всё равно любили друзья. Они сами не знали, зачем сюда добирались, так как он им ничего не объяснил, а просто сказал: «Надо!»

            Вдруг, они услышали чей-то голос, точнее монолог. «Спасение!» — пронеслось у них в головах. Молочная, хрустя замороженными костями, вскочила и огляделась. Кирпичная же, не смогла этого сделать, тело её всё больше и больше покидала былая жизнь. Тогда Молочная схватила её загривок зубами и потянула наверх, ей получилось вновь поставить приятельницу на лапы. Они шаг в шаг тронулись по направлению к звуку.

«Не долго тебе осталось, впрочем, как и мне!», «Ты — не я!», «Ошибаешься, деточка!», «Я — нечокнутая!», «И это тоже неверно.», «Уйди уже!», «Хорошо, но скоро я вновь приду капать себе же на нервы.» — смогли расслышать путешественницы очень, нет, ОЧЕНЬ странный монолог. Кажется, совсем недалеко от них в своём убежище сидит кто-то сумасшедший.

— Может, не пойдём? — растерянно прошептала Кирпичинка, едва улыбнувшись.

— А куда нам ещё идти? Есть предложения? – валяй! — фыркнула белая в ответ, зубы её мелькнули в усмешке. Казалось, ей совсем нестрашно идти непонятно куда, непонятно к кому, но это была иллюзия. Лапы судорожно дрожали уже не от холода, а от страха, хвост был инстинктивно поджат, уши прижаты к затылку, и была стойка обороны. Ей хотелось перемотать этот сложный момент и оказаться в месте, где ей ничто не угрожает. Кроликом она перепрыгнула через поваленное дерево, Кирпичинка за ней. В по снегу было легко передвигаться благодаря корочке, покрывшей его полностью. Вот только острые кристаллики льда впивались в подушечки лап и стирали их до крови.

           Наконец, они встали прямо у пика громкости голоса. Прямо перед их лапами зияла нора. Кирпичинка неловко перемялась с лапки на лапку, из-за этого кусочки льда и снега покатились вниз.

— Кто там?! Хотя, это неважно. Про-ва-ли-вай-те, — раздалось шипение из-под земли, затем показались бешеные зелёные глаза.

— Д-да-да-да! Мы уже ух-ходим! Правда? — в глазах Кирпичинки появился ещё больший страх, чуть ли не паничеческий. Молочная же не собиралась отступать, ей стало интересно, что это за кошка, правда ли, что у неё не все дома, или может она просто не в настроении?

— Нет. Мы никуда не уйдём. Мы уже несколько недель шляемся по холоду, пора бы отогреться. Извините нас, но можно нам ненадолго у Вас задержаться?

— Если вам надоело жить, то конечно! Только лучше не говорите мне свои имена, вам только хуже будет.

— Хорошо, спасибо. Я Молочная, а это Кирпичинка, если что.

            Красно-коричневая кошка ударила себя лапой по морде. Вот зачем без её разрешения было говорить имя какой-то ненормальной?! Затем зелёные глаза позвали за собой белую и красно-бурую. Двое спрыгнули в глубокую широкую нору, раньше здесь явно жил кто-то больших размеров. Когда они спустились, первым делом осмотрелись, вдруг это западня? Их окружало большое количество трав и... воды с едой! Как же они долго не насыщались этим прозрачным веществом и мягкой плотью. Зелёные глаза сразу увидели явно проявленный интерес к пище и дали согласие на безмолвное «Можно?». Кирпичинка и Молочная накинулись на еду, как на ещё живую дичь. Белая кошка схватила себе кролика, красно-бурая — белку. Они закончили трапезничать буквально через десять секунд и принялись за воду. Их охрипшие горла наконец ощутили влагу, а по желудку разлилось приятное чувство прохлады. Улыбки сами собой украсили мордашки подруг.

           Их новая знакомая в темноте ухмыльнулась.

— Я ведь даже не представилась! Меня зовут... Вечерняя Роза.

          Кирпичинка поперхнулась. Где-то она уже слышала похожее имя, но где? Воспоминание крутилось на языке, и она вроде готова была его проговорить, но при этом и не могла. Оно издевательски то давало что-то о себе вспомнить, то забирало свой дар обратно. Она напряглась, это было что-то очень важное!

           Молочная же молча продолжала с жадностью лакать воду из какой-то ёмкости из неизвестного материала.

— Больше я вам о себе ничего не скажу, не хочу, чтобы меня ещё кто-то посчитал за сумасшедшую. — закончила фразу Вечерняя Роза.

           Глаза Кирпичинки наконец привыкли к темноте, царившей в норе, и она разглядела пушистую рыже-белую шёрстку Вечерней Розы. Она всё пыталась вспомнить, с чем связано это имя, но не могла, она не могла этого сделать! Она повернулась посмотреть на подругу, да бы найти в ней что-то, что поможет найти ключ к разгадке, но тут Молочная ни с того ни с сего уснула прямо у «миски».

— Точно! Вы же, наверное, устали! Сейчас я вам сделаю подстилки из перьев и пуха, подождите! — зеленоглазая через ещё один ход в норе скрылась в другом «помещении». Только сейчас одиночка поняла, насколько сильно она устала: веки стали тяжелее, лапы — ватными, хвост безжизненно опустился.

           Не дождавшись, пока ей постелят уютную мягкую подстилку, она грохнулась на земляной пол и провалилась в глубокий сон, очень глубокий сон...

         Вечерняя Роза выбежала с охапкой пуха и перьев, они слегка пахли кошачьей мятой. Она сама это придумала, хранить немножко ароматной мяты с будущими подстилками, чтобы было приятно спать. Когда она увидела вместо одного два тела, посапывающих на полу, она тяжело вздохнула и уложила новых знакомых на тёплые остатки когда-то съеденных ей птиц. Она легла рядом и каменным взглядом уставилась на выход из норы, он так её манил, что она была готова малым котёнком вприпрыжку выйти на улицу, но не могла.

___________________________
От автора:
В общем, я не удержалась и написала пролог, вместо того, чтобы дальше редактировать главы 😅. Он получился не самым интересным, но я не видела другого способа начать свой новый фанфик.
Кстати, заметили ли вы, что всё-таки в списках стай книги «Придёт ночь, и она узнает правду...» вы нашли не всех неупомянутых лиц? Как видите, там был упущен не только многими любимый Транс! Что ж, главы будут выходить реже в связи с корректированием начала прошлого фанфика, но, надеюсь, вы меня не бросите и будете всегда ждать новой главы! 😉