Научи меня любить

Они шли молча.

Не потому что сказать было нечего — наоборот, слов было слишком много. Они жгли язык, царапали горло, рвались наружу, но оба упрямо молчали, словно любое слово могло стать детонатором.

Дима шагал чуть впереди, плечи напряжены, движения резкие. Он ни разу не оглянулся, но Кира знала: он слышит каждый её шаг. Знает, что она рядом. И это бесит его ещё сильнее.

Кира шла ровно, упрямо, не ускоряясь и не отставая. В голове шумело — не от температуры, уже почти спавшей, а от мыслей. Обрывков фраз. Лиц. Вспышек злости и унижения.

Подъезд проглотил их тенью.

Лифта не было — только лестница и тусклый свет ламп.

Эхо шагов отдавалось в пустоте, как счётчик до взрыва.

Ключ щёлкнул в замке.

Дверь распахнулась, и они переступили порог.

И именно в этот момент Дима остановился.

— На кухню, — сказал он коротко, не оборачиваясь.

Это прозвучало не как просьба.

И не как приглашение.

Кира замерла на секунду, потом медленно разулась и прошла следом.

Кухня встретила их тёплым светом. Всё здесь было слишком привычным: стол, старые стулья, магнитики на холодильнике, чашка с трещиной на краю. Обычность этой обстановки только усиливала ощущение, что сейчас здесь случится что-то неправильное.

Дима закрыл дверь и повернулся к ней.

— Теперь говори, — произнёс он. — Медленно. По порядку. И без вот этого, — он махнул рукой, — твоего геройства.

Кира опёрлась о столешницу, скрестила руки.

— Ты уже всё решил за меня, зачем говорить?

— Потому что я спрашиваю! — он повысил голос, и тишина кухни мгновенно лопнула. — Потому что ты исчезла, Кира! Потому что я не знал, где ты и жива ли ты вообще!

— Я не пропадала, — резко ответила она. — Я просто задержалась.

— С отключённым телефоном?!

— У меня села батарея!

— Конечно, — зло усмехнулся Дима. — А потом тебя случайно подбирает Кислый и привозит домой, как трофей!

Кира резко выпрямилась.

— Он не подбирал меня! Мне стало плохо, он помог. Всё.

— Ты вообще слышишь себя?! — Дима шагнул к столу и опёрся ладонями, нависая над ней. — Ты говоришь о нём так, будто он нормальный человек!

— А он и есть нормальный! — сорвалась она.

Это было последнее, что он хотел услышать.

— Ты защищаешь его? — медленно спросил Дима.

— После всего?

— Я защищаю правду!

— Правда в том, что он опасен! — рявкнул Дима. — Правда в том, что я не хочу, чтобы ты находилась рядом с такими, как он!

— А я не хочу, чтобы ты решал за меня! — выпалила Кира. — Я не маленькая, Дим! Хватит!

Он провёл рукой по лицу, будто стирая с него злость, но она только глубже въелась.

— Лёха искал тебя по дворам. Вал был готов ехать куда угодно. Ольга Владимировна сидела на телефоне и ждала твоего сообщения. Ты вообще подумала о ком-нибудь, кроме себя?

Кира сжала губы.

— Я хотела написать. Я правда хотела…

— Но не написала, — перебил он. — Потому что ты всегда думаешь, что справишься сама.

— Потому что я и справляюсь!

— Нет! — он стукнул ладонью по столу так, что кружка подпрыгнула. — Потому что ты не позволяешь никому быть рядом!

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами — не испуганными, а упрямыми, злыми.

— Ты просто боишься потерять контроль.

Дима замер.

— Я боюсь потерять тебя, — тихо сказал он.

Но Кира уже не могла остановиться.

— И из-за этого ты готов задушить меня своей заботой!

Он выпрямился, взгляд стал холодным.

— Значит так, — медленно произнёс он. — Пока ты живёшь в этом доме, ты будешь предупреждать, где ты и с кем.

— Это не дом, это тюрьма! — резко бросила она.

Повисла тишина.

Густая. Тяжёлая.

Кира отвернулась первой.

— Я устала. — голос её дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Разговор окончен.

— Нет, — сказал Дима.

— Да, — отрезала она.

И, не дав ему ответить, развернулась и вышла из кухни, оставив за спиной человека, который хотел её защитить — и делал это слишком больно.

                                           ***

Свет в квартире был тёплым и чужим.

Руслан понял это сразу — по запаху чая, по приглушённому свету торшера, по тихому щелчку выключателя в гостиной. Он закрыл дверь медленно, почти осторожно, словно боялся спугнуть что-то хрупкое, что не должно было здесь быть.

— Ты поздно.

Голос Саши не испугал. Он просто подтвердил то, что Руслан уже знал.

Она сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и смотрела на ночной двор. Телефон лежал рядом — выключенный. Значит, ждала. Не листала ленту. Не отвлекалась. Просто ждала.

— Задержался, — бросил он и прошёл мимо, стаскивая куртку.

Саша повернула голову. В свете лампы его лицо выглядело жёстче обычного — царапина на щеке, следы усталости, взгляд, который не хотел встречаться с её.

— Ты опять полез не туда, — спокойно сказала она.

Он усмехнулся, коротко.

— Ты у меня теперь прорицатель?

— Я твоя сестра, — ответила она так же спокойно.

— И я вижу, когда ты врёшь.

Руслан остановился у двери своей комнаты. Не обернулся.

— И что ты там видишь?

Саша спрыгнула с подоконника и подошла ближе. Её шаги были почти неслышны.

— Ты привёл её сюда, — сказала она негромко. — Ты никогда никого сюда не приводишь.

Он сжал ручку двери.

— Это ничего не значит.

— Значит, — возразила Саша.

— Не начинай, — сказал он жёстко.

— Я не начинаю. Я спрашиваю, — спокойно ответила Саша. — Потому что ты сегодня другой.

Руслан провёл рукой по лицу, устало.

— Саш, я не в настроении.

— А я не дура, — она скрестила руки. — Ты принёс её сюда. Ты остался с ней. Ты сейчас ходишь по квартире, как будто кто-то выбил тебя из колеи.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— У тебя есть чувства к Кире?

Он замер.

Вот так. Без обходов. Без намёков.

Руслан хмыкнул.

— Чего? Какие ещё чувства?

— Такие, — Саша не отступила. — Которые ты обычно не допускаешь. Ты всех отталкиваешь. Всегда. А её — нет.

Он отвернулся, сделал шаг к своей комнате.

— Ты слишком много придумываешь.

— Тогда почему ты злишься? — тихо спросила она ему в спину. — Почему спас её?

Он остановился.

Медленно развернулся.

— Потому что… — начал он и осёкся.

Слова не шли. Потому что любое из них было бы правдой — и каждая правда была лишней.

Саша подошла ближе.

— Русик, — сказала она мягче. — Я же не против неё. Я просто хочу понять. Ты никогда не делал ничего просто так.

Он посмотрел на неё сверху вниз. В его голубых глазах мелькнуло раздражение — и что-то ещё. Глубже. Темнее.

— У меня нет к ней чувств, — сказал он наконец. — Поняла?

Саша вскинула бровь.

— Тогда зачем ты её защищал?

— Потому что так было правильно.

— Ты всегда плевал на «правильно».

Руслан сжал челюсть.

— Она важна тебе, — бросил он. — А ты — моя сестра. Этого достаточно.

Саша внимательно смотрела на него ещё несколько секунд. Потом тихо сказала:

— Ты врёшь. Но не мне. Себе.

Он ничего не ответил.

Просто развернулся и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно.

Саша осталась стоять посреди гостиной, глядя на закрытую дверь.

                                               ***

Комната была погружена в полумрак. Свет из коридора пробивался тонкой полосой под дверью, будто мир снаружи существовал отдельно — и пока не собирался её туда пускать.

Кира сидела на кровати, поджав ноги, телефон грел ладонь. Он только что ожил после долгой тишины — и сразу обрушил на неё лавину уведомлений.

87 пропущенных.

125 сообщений.

Она поморщилась и пролистала — быстро, не вчитываясь. Имена мелькали одно за другим, тревожные, злые, растерянные. Среди них — Полина.

Кира нажала на чат.

Полина: КИРА

Полина: ТЫ ГДЕ БЫЛА

Полина: Я УЖЕ ДУМАЛА ВСЁ

Полина: ПОЧЕМУ ТЫ МОЛЧАЛА

Кира вздохнула и начала печатать.

Кира: Я дома.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Полина: ТЫ КАК ВООБЩЕ??

Полина: ВСЁ ХОРОШО????

Кира: Да. Всё нормально.

Несколько секунд — тишина. Потом:

Полина: Нормально — это как?

Полина: Ты меня напугала, вообще-то

Кира перевела взгляд на дверь. За ней было тихо.

Кира: Мне стало плохо. Телефон сел. Ничего страшного.

Три точки. Долгая пауза.

Полина: Ты одна?

Кира задержала палец над экраном.

Кира: Сейчас — да.

Полина: А как ты домой добралась?

Вот он. Вопрос, который всё менял.

Кира откинулась спиной к стене, медленно выдохнула.

Кира: Не сама.

Ответ не пришёл сразу.

Полина: Кто?

Кира усмехнулась.

Кира: Случайный человек.

Полина: Кир…

Полина: Это вообще не успокаивает

Кира закатила глаза.

Кира: Я жива. Целая. В своей комнате.

Кира: Этого должно хватить.

Полина: Ты хоть понимаешь, сколько времени прошло?

Кира взглянула на часы.

Кира: Уже знаю.

Полина: Я переживала.

Полина: Сильно.

Эти два слова ударили неожиданно точно.

Кира сменила позу, подтянула колени.

Кира: Прости.

Ответ пришёл не сразу.

Полина: Просто в следующий раз напиши.

Полина: Даже если будет плохо.

Полина: Даже если не хочешь ни с кем говорить.

Кира сглотнула.

Кира: Постараюсь.

Полина: И тот, кто тебя привёз…

Полина: Он нормальный?

Кира задумалась. Перед глазами всплыли руки, сжатые на руле. Голос — резкий, но внимательный. Взгляд — цепкий, слишком живой.

Кира: Сложный.

Три точки.

Полина: Это тоже не ответ.

Кира хмыкнула.

Кира: Мне хватило.

Полина прислала смайлик с прищуром.

Полина: Ты опять вляпалась, да?

Кира улыбнулась краем губ.

Кира: Спокойной ночи, Полин.

Полина: Береги себя

Полина: И если вдруг ещё раз пропадёшь — я приеду и убью.

Полина: Люблю

Кира положила телефон рядом, выключила экран и уставилась в потолок.

Она не знала, почему сердце до сих пор бьётся быстрее обычного.

Не знала, почему чужой голос застрял в голове.

Но чувствовала — эта история не закончилась.

Она только начинается.