ГЛАВА 6: «Первый снег»
Ноябрь в этом году выдался злым.
Ветер выл в башнях, как раненый зверь, дождь хлестал по окнам, и даже магия не могла согреть промозглую сырость, которая заползала под мантии и оседала в костях.
Т/И сидела на подоконнике в гриффиндорской гостиной и смотрела, как капли стекают по стеклу. За пару месяцев она привыкла к Хогвартсу. Привыкла к шумным завтракам, к летучим мышам в Большом зале, к Пивзу, который вечно воровал её вещи. Привыкла к Мародёрам — к тому, как Джеймс вечно поправлял очки, как Питер жевал на уроках, как Римус иногда исчезал по ночам, а возвращался бледный и разбитый.
Она не привыкла только к одному.
К двум парам серых глаз.
— Грустишь?
Сириус плюхнулся рядом, бесцеремонно отодвинув её ноги.
— Нет. Думаю.
— О чём?
— О погоде.
— Врёшь, — он улыбнулся своей наглой улыбкой. — Ты всегда врёшь, когда грустишь. Я уже выучил.
Т/И фыркнула.
— Ты выучил? Ты вообще уроки прогуливаешь.
— Уроки — ерунда. А ты — интересно.
Он наклонился ближе. Слишком близко. Т/И чувствовала его запах — дым, мята и что-то тёплое, домашнее. У неё перехватило дыхание.
— Сириус...
— Тсс, — он приложил палец к её губам. — Смотри.
За окном, в серой ноябрьской мгле, закружились первые снежинки.
Крупные. Белые. Настоящие.
— Первый снег, — прошептал он. — Загадывай желание.
Т/И зажмурилась.
«Я хочу, чтобы всё было хорошо. Чтобы никто не пострадал. Чтобы...»
Она не успела додумать.
Потому что Сириус поцеловал её.
Это было легко. Почти невесомо. Просто прикосновение губ — тёплое, мягкое, пахнущее мятой и снегом.
Т/И распахнула глаза.
Сириус отстранился и улыбнулся.
— С первым снегом, малышка.
Она не знала, что ответить.
Сердце колотилось где-то в горле.
А в окно падали снежинки.
В тот же вечер, спускаясь в Большой зал, Т/И столкнулась с Регулусом.
Он стоял у лестницы и смотрел в окно. Снегопад усилился, башни тонули в белой пелене.
— Красиво, да? — спросила Т/И, останавливаясь рядом.
Регулус не ответил. Долго молчал. А потом сказал:
— Ты была с ним.
Т/И замерла.
— Что?
— Я видел. В гостиной. У окна.
Холод пробежал по спине. И это был не ноябрьский холод.
— Регулус...
— Не надо, — он повернулся, и Т/И увидела его глаза.
Они были пустыми. Абсолютно. Как будто кто-то вынул всё живое и оставил только лёд.
— Ты выбрала, — сказал он. — Я понял.
— Я ничего не выбирала!
— Выбрала, — повторил он. — И правильно. Я не умею быть тёплым. Я не умею целовать под снегом. Я умею только молчать и терпеть. Кому это нужно?
Он развернулся и пошёл прочь.
— Регулус!
Он не обернулся.
Т/И стояла в коридоре, и снег за окном падал, падал, падал...