Формула любви

Венгрия дышала зноем. После Сильверстоуна между Ландо и Дженнифер воцарилась новая, незнакомая тишина. Под внешним спокойствием копился гул, как отдалённый гром. Это было чем-то неямным, даже для Дженнифер. Она постепенно начала сомневаться в том, кто она и своей жизни. Неуверенность, спрятанная далеко, непрошено пробирадлась сквозь ещё свежую выстронную стену.

— Ты сегодня где-то за горизонтом, — заметил Ландо вечером на набережной. — Будто пытаешься сбежать.

— Я просто думаю, — ответила она,  крутят на руке мелкий браслет.

— О чём? — мягко спросил Норрис, пытаясь понять.

Девушка нервно выдохнула. Остановилась и повернулась к нему. Берег шамел, как и лёгкий ветер шептались о своём.

— Я боюсь превратиться в эхо, Ландо. Раствориться в твоём мире безвозвратно, — выпалила признание Вудс.

— Что изменилось? Для нас?

— Всё! — в её голосе прозвучало отчаяние. — Для всего этого мира я — «девушка Ландо Норриса». Меня судят по твоим квалификациям. А для меня самой? Что, если каждое моё «да» было ответом на твой график, а не моим выбором?

Парень молчал. Видел невидимую клетку, но не знал, как её открыть. Не знал, как подобрать слова, не сделав ещё хуже.

— Ты хочешь уехать? — выдохнул он.

— Я не знаю, чего хочу... Я знаю, что хочу быть с тобой. Но не знаю, смогу ли остаться собой, находясь с тобой. Все так запутано, что... Это сложно. Все так сложно.

Он сделал глубокий вдох. Посмотрел на водную гладь, ища в ней утешение и покой. Старался сам понять что-то. Но все было таким сложным, как она и сказала. Ландо почувствовал себя эгоистом.

— Я хочу, чтобы ты осталась. Но не как кто-то там. А как Дженнифер. Та, рядом с которой я могу быть просто Ландо. Скорее всего ты снова и снова будешь возвращаться к этим мыслям. Так устроен наш идиотский мир. Тебя будут оценивать, а из-за них и ты себя. Но Дженнифер Вудс, только ты решаешь, кем тебе быть и что делать, — он взял её руку, екжно, бережно, почти моля. — Подумай. Но знай, что я жду твой ответ, надеясь, что ты останешься.

— А если мне тесно в роли «спутницы гонщика»?

— Тогда не носи её, — сказал Ландо просто. — Будь художницей. Будь просто женщиной, которая полюбила человека. Будь кем тебе хочется. Я поддержу тебя, чтобы не ришила.

— Почему ты не борешься? Почему не требуешь «останься»? — хмуро спрашивала Дженнифер.

— Потому что настоящая любовь не клетка. Это открытая дверь. У меня нет права требовать. Я могу просить, но ты Дженнифер, свободный человек.

Она молчала. Ветер с перебирал её волосы. Ей казалось, что у неё нет выбора, потому, что для себя она уже давно приняла выбор.

— А ты? Разве не боишься, что я выберу тишину вместо этой карусели?

— Боюсь до оцепенение, — шёпотом произнёс парень признание. — Но верю в твоё сердце больше, чем в свой страх.

Он манатонно гладил её руку. Порисовал большими пальцами на ладонях девушки узоры. Всячески стараясь успокоить себя и её.

— Ты не из тех, кто бежит. Ты копаешь до самой сути. И если твоя суть окажется за пределами моего заезда… я уступлю тебе трассу.

Она приникла лбом к его плечу. Глаза блестели от поступающих слез.

— Я не хочу уходить. Я хочу найти способ не уходить, оставаясь собой.

— Тогда найди его. Не как аксессуар, а как Дженнифер, которая осознанно выбрала идти своей дорогой рядом со мной.

Она откинула голову, и в её глазах проступила ясность.

— Я люблю тебя, — тихо произнесла признания Дженнифер.

— Я тоже тебя люблю, поэтому выбор за тобой.