Глава 15
Сельская английская идиллия утонула в монохромной пелене. Воздух, густой от влаги, пробирал до дрожи, а низкие облака лежали на холмах, как холодные, тяжёлые ватники. Казалось, сама земля неохотно принимала вторжение грохота и скорости. Сильверстоун был окутан дожем, что смывая все краски в одну сплошную акварельную размывку свинцового и болотного.
Дженнифер сидела, закутавшись в шерстяной плед, на широком подоконнике номера. Пальцы её машинально обхватывали кружку, но чай внутри давно остыл. Она смотрела, как капли, одна за другой, ползут по стеклу, сливаясь в ручьи, похоже на целые жизни, рождённые и оконченные на площади окна. Из соседней комнаты доносился приглушённый, но назойливый гул спортивного канала. Голоса комментаторов, отточенные и тревожные, выхватывались сквозь стену: «…самые сложные условия за последние годы…», «…показатели сцепления близки к нулю…», «…гонка на выживание…».
Вудс глубже закуталась в плед, пытаясь найти в его грубой фактуре хоть какое-то утешение.
Ландо ушёл на рассвете, в предрассветную синеву, которую быстро поглотил серый день. Ни смски со смешной гифкой, ни короткого «всё ок» в мессенджере. Только оглушительная тишина снаружи, подчёркнутая бесконечным, монотонным стуком по крыше. Тишина, которая кричала громче любого мотора.
— Он весь день в паддоке, с инженерами, ломает голову над настройками, — голос Эбигейл прозвучал мягко, как бы извиняясь за этот факт. Она стояла в дверях, держа две новые дымящиеся кружки. — Не терзай себя. Он через это проходил.
— А если на этот раз дождь окажется решающим? — прошептала Дженнифер, не отрывая взгляда от размытого пейзажа. — Что, если он просто… унесёт его?
Эбигейл поставила чашку на столик рядом, и лёгкий звон фарфора прозвучал невероятно громко в этой тишине. Почти приговор.
— Все будет хорошо. Верь. Теперь вы вместе и должны работать сообща.
Но ближе к вечеру, когда свет уже начал растворяться в ранних сумерках, Норрис вернулся. Он вошёл не так, как обычно. Не с привычным шумом, выдыхая адреналин и шутки. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Парень стоял в прихожей, капли дождя стекали с волос на пол. Его комбинезон был в разводах от грязи и воды, а на лице целая пелена усталости, которая легла глубоко, под самой кожей. Он не улыбнулся.
Вскоре Ландо просто прошёл в комнату и опустился на край кровати, сгорбившись, как будто неся на плечах невидимый, невероятно тяжёлый груз.
— Ландо? — Дженнифер подошла, осторожно, будто к раненому зверю, и присела рядом.
— Нет, — ответил он с пугающей, обезоруживающей прямотой, уставившись в узор пола. — Всё не в порядке. Я… не слышу её. Машину. В такую погоду она глухая и слепая. А я в ней такой же слепой и глухой. Я не понимаю, чего она хочет. Не чувствую трассу. Бесполезный.
— Ты ездил на тренировках?
— Да. И оба раза она вышла из повиновения. Чуть не выкинула меня в барьер. Чуть…
Он не договорил, сжав кулаки.
— И команда? Что они говорят?
— А что могут? Как обычно: «Соберись. Ты справишься». Все в таком духе, — он горько фыркнул, уголок его рта дёрнулся в подобии усмешки. — А я…
— Ты? — она мягко подтолкнула, положив руку ему на спину.
— Я боюсь, что на этот раз нет. — Он поднял на неё взгляд, и Дженнифер увидела то, чего не видела никогда: чистый, детский, неприкрытый страх. Тот плавал в глубине его глаз, заставляя их казаться больше, темнее. — Я не хочу их всех подвести. Команду. Механиков. Фанатов. Весх, — парень сделал паузу, и голос стал тише, почти шёпотом. — Тебя.
Она взяла его руку — холодную, с белыми от перенапряжения костяшками пальцев и заключила её в теплый кокон своих ладоней, пытаясь отогреть.
— Тебе не обязательно быть несокрушимым. Всегда.
— Но я должен! — в его голосе прорвалось отчаяние, хриплое и сдавленное. — Я же…
— Сильный. Знаю. Тебе не нужно это доказывать. Но мы вместе. Чтобы не случилось. Мы команда, даже если все пойдет не по нашему.
Ландо замер. Его плечи на мгновение содрогнулись и обмякли. Маска, что казалось, надетая намертво, дала трещину и сползла. Он больше не пытался её держать.
— Я так устал, Дженни.
— Хотя бы здесь. Со мной. Никто нет. Ничего нет. Только мы.
Устало выдохнув Ландо лёг на колени девушки. Прикрыл глаза, обнимая за талию сводной рукой. Как кот, что нуждался в ласке.
Позже, когда он лежал на кровати, уставившись в потолок с закрытыми глазами, Дженнифер принесла чай. Как всегда, перезаварила его, пока он не стал горьким.
— Ты странный гонщик, — сказала девушка, садясь рядом и протягивая кружку.
— А ты моя странная спасительница, — он слабо, но по-настоящему улыбнулся, приняв чай. Это был первый проблеск того Ландо, которого она знала, за весь долгий, тяжёлый день. — И я ни на кого не променяю.
— Ты отменил вечернее интервью, — заметила она. — Твой менеджер звонил. Звучал… не в восторге.
— Пусть. Моя девушка плохо переносит эту английскую...
— Я не плохо переношу! — с удивлением воскликнула Дженнифер.
—А я да, — его голос стал тихим, усталым, но тёплым. — Просто дай мне побыть здесь. Без гоночного шлема на голове. Без улыбки для камер. Просто… существовать.
Она прилегла рядом, уткнувшись головой в его плечо. Под щекой чувствовала ткань его футболки и ровный, медленный стук сердца. Паника, что сжимала её собственную грудь весь день, начала отступать, растворяться в этом ритме.
— Ты справишься завтра, — прошептала она в темноту. — Не потому что ты «Ландо Норрис», которому нельзя ошибаться.
А потому что ты просто Ландо. Тот, кто всегда находит путь, даже когда кажется, что его нет.
— А если на этот раз не найду?
— Тогда я буду ждать тебя за всем этим. Сколько потребуется. Как ты ждал меня, когда я боялась шагнуть к тебе навстречу.
В груди что-то сжалось. Норрис обнял её крепче, прижав к себе, и в этом объятии была вся благодарность, на которую он был сейчас способен.
— Спасибо, — его голос прозвучал приглушённо, сдавленно. — Спасибо, Дженнифер.