Глава 11
Майами обрушился на приехавшую пару плотный, влажный воздух, пахнущий яркими ароматами океана, а так же дорогим парфюмом и деньгами. Город грохотал, сверкал и пульсировал, как живой организм, не знающий покоя.
Дженнифер вышла из аэропорта в струящемся бежевом платье. От яркости защищали темные очки, скрывая не столько от солнца, сколько остатки неуверенности. Ничего кричащего, ничего, что кричало бы «смотрите на меня». Здесь и сейчас была только она. Но её попытка остаться невидимой рассыпалась в прах, едва их автомобиль выехал на оживлённую улицу. Вспышки камер ослепляли через тонированные стёкла.
— Они… дежурили? — выдохнула она, инстинктивно отпрянув вглубь салона, как дикое животное, попавшее в свет фар.
— Они всегда дежурят, — Ландо усмехнулся, но в уголках его глаз затаилась усталая гримаса. — Для них ты теперь не Дженнифер. Ты «та самая загадочная девушка, с которой Норрис улетел из Мельбурна».
— Но я даже не…
— Неважно, кто ты на самом деле. Важно, в кого они решили тебя превратить и поверь, ты ещё в жизней не слышала о себе такого, что они написали. Воспринимай это с юмором. Но все-же лучше даже не читай. Такую ошибку я уже успел сделать.
Его рука накрыла её сжатую в кулак ладонь, пальцы мягко разжали её.
— Мы-то с тобой знаем правду. И сейчас этого больше чем достаточно.
Заселение прошло быстро. Вечером их ждала официальная вечеринка. Вудс назвала бы её тщательно спланированным хаосом из хрусталя, громкой музыки и сотен идеально одетых людей.
Идти не особо хотелось. Однако Дженнифер собиралась несмотря на желание. Надела серебристое платье и оно напоминало лунный свет на воде, не пытаясь затмить собой солнце. Ландо же был воплощением майамской ночи: яркая рубашка, небрежно расстёгнутые верхние пуговицы, улыбка, готова была всегда к встрече.
— Готова? — спросил он на пороге, его голос был низким и спокойным.
— Нет, — ответила Дженнифер с обезоруживающей честностью, чувствуя, как внутри колотится сердце.
— Тогда просто иди за мной.
Он протянул руку, как якорь удерживая её от желания сбежать и не идти вовсе. Все же эти вечера были не такими спокойными, как те, которые привыкла посещать Дженнифер. И все же она вложила свою руку в шершавую ладонь Норисса.
Он вёл её уверенно. Едва они переступили порог зала, пространство взорвалось. Вспышки окружили. Крики голодными птица и окружили.
— Ландо! Посмотрите сюда!
— Кто эта девушка? Вы встречаетесь?
— Это серьёзно?
Дженнифер замерла, но не выдавала и мимолётной эмоции лицо. Сердце застучало где-то в висках, оглушая всё вокруг. Ландо не стал играть по их правилам. Он не застыл с фирменной ухмылкой. Не бросил дежурное «мы просто друзья».
Вместо этого его рука скользнула к её талии, твёрдо и уверенно притянув девушку к себе. Он повернул Дженнифер к камерам, и на мгновение его взгляд, прямой и неоспоримый, скользнул по объективам, прежде чем он опустил голову и коснулся губами её виска. Это был не просто поцелуй. Это была тихая декларация. Печать.
На секунду воцарилась тишина, оглушительная своей неожиданностью. А затем их захлестнул новый, яростный цинами из вспышек.
— Пусть пишут что хотят, — его шёпот был горячим у неё у уха. — Но ты запомни: для тебя у меня нет масок.
Пусть Дженнифер и старалась сохранять спокойствие, в тот момент это было для неё невозможно. Смущение, волнение и колотящееся сердце не позволяли вздохнуть спокойно.
Позже они ускользнули на балкон, где воздух был прохладнее, а музыка доносилась приглушённо, как отзвук другого мира. На болконе ждала пусть и мнимая, но свобода от всего.
— Я чувствовала себя… экспонатом, — выдохнула Дженнифер, опираясь о перила. — Мишенью.
— Но ты была самой красивой и самой настоящей женщиной в этом зале, — он стоял рядом, его плечо касалось "невзначай" её плеча. — И это они чувствовали.
— Завтра в каждом таблоиде будет: «Ландо Норрис и его таинственная незнакомка»...
— Тогда я сам возьму интервью и назову твоё имя. Дженнифер Вудс. Не «незнакомка». Не «блондинка». Ты.
Она посмотрела на него и впервые не ощутила ни капли стыда или желания стать невидимой. Слишком хорошо он говорил. Заставлял верить в свою значимость. Чувствовать уверенность. Было странное, новое чувство принадлежности.
— А ты не боишься? Что твой образ «безбашенного парня» пострадает? Что все скажут: «Норрис вдруг стал серьёзным»?
Он рассмеялся, и в этом смехе было облегчение. Соблазнительный смех накрыл округу. В уголках её глаз от смеха поступили слезинки. Невольно Дженнифер так же улыбнулась и залюбовплась.
— Мой «образ» ерунда. Плевать, что там думают остальные.
Он взял её за подбородок, мягко, но настойчиво заставляя встретиться с ним взглядом.
— Слушай меня, Вудс. Я не хочу, чтобы ты пряталась. Ни за очками, ни за улыбкой, ни за ролью «временной гостьи». Ты — часть моей жизни. Самая настоящая её часть. И я хочу, чтобы мир это видел.
Она сглотнула ком, вставший в горле. Искала ответ в его глазах.
— Даже если я… иногда буду отступать? Бояться?
— Особенно тогда. Потому что ты живая.
Вернувшись в зал, они больше не играли в прятки. Их руки были сплетены. Они танцевали, и её смех теперь был естественным, рождённым не нервным напряжением, а счастьем. Ландо представлял её инженерам, коллегам-пилотам, даже серьёзным журналистам — не как «спутницу», а как Дженнифер, чьё понимание гонок и трезвый ум поразили его самого.
И когда один настойчивый репортёр, пробившись сквозь толпу, спросил: «Ландо, значит, это надолго?», тот не стал отшучиваться. Он посмотрел на Дженнифер, потом прямо в камеру и сказал чётко и ясно:
— Это навсегда.