Формула любви

Мир вокруг взорвался звуком. Восторженные вопли, разочарованные вздохи, рёв моторов, искажённый электронными голосами из динамиков — всё это слилось в единый, оглушительный гимн скорости. Но для Дженнифер это был словно далёкий шторм, доносящийся сквозь толщу воды. Её сознание сузилось до одной точки — до знакомого болида, что мелькал на трассе. В нём был он. Ландо. Его машина, его команда, его стихия — всё было выкрашено в этот цвет дерзкой, бунтарской яркой страсти, так контрастирующей с её собственным прошлым, выдержанным в оттенках сдержанного бежевого и серого.

Отойдя от пронзительно вибрирующего ограждения, она вздрогнула, когда чья-то рука резко схватила её за локоть. Перед ней стояла Николь Даллас, идеальные черты лица украшали золотые локоны. Она не могла не стать моделью. Даллас, казалось, для этого была предназначена с рождения.

— Прости! Заметила тебя, звала, а ты не отзывалась, — её слова вылетали торопливой скороговоркой. — И вот ты уже уходила...

— Гул... Я не расслышала, — Дженнифер смущённо провела рукой по виску, пытаясь вернуться в реальность. — Что вы хотели?

— О, я хотела собрать небольшую компанию. Наблюдать в одиночестве — скучно до сумошествия. Только от Шарля отошла, никого не видела, кроме тебя.

— Эбигейл, кажется, где-то рядом. Она, вроде, в этом разбирается, — вспомнила Дженнифер. — Отошла куда-то недавно...

— Тогда давай найдём её вместе? — предложила Николь, улыбка внезапно стала простой и открытой, без и тени заносчивости, присущей статусу.

Было поразительно, как легко модель отмахивалась от редких поклонников, мягко, но твердо говоря, что спешит. Они быстро нашли Эбигейл Рид, чья энергия била через край. Вместе эти энергичные девушки моментально сориентировались, где искать Габриэль Белл. И вот они, четверо, стояли вместе — странный, пестрый альянс на фоне мужского мира мотоспорта. Дженнифер, к своему удивлению, не чувствовала себя здесь чужеродным элементом. В этом хаотичном единстве она нашла свое тихое, но прочное место.

Оглашение результатов прозвучало для неё как высший суд. «Первое место — Ландо Норрис!»

Его время. Его триумф. Поздравить Норриса девушка решила позже, когда схлынет первая волна команды и прессы. Эбигейл и Габриэль уже устремились к своим пилотам — один в ярости от неудачи, другой, вероятно, в смеси злости и решимости. Пожалуй, она бы сделала на их месте так же.

— Ты не идёшь? — тихо спросила Дженнифер у неподвижной Николь.

— Пока нет. Сейчас я буду лишь помехой. Пусть Шарль поговорит с командой, с инженерами. Им нужно проанализировать ошибки без посторонних глаз, — она пожала тонкими плечами. — Ещё и дядя Тодд... Чуть выжду, в общем. А ты?

— Я... я тоже буду лишней, — честно призналась Дженнифер, и в этой правоте не было горечи, лишь понимание. — Тоже подожду.

— Тогда пойдём неспеша, — Николь легко взяла её под руку, и они двинулись в сторону боксов, как две подруги на светском банкете, только асфальт под ногами дрожал от мощи машин. — Ну, что скажешь о нашем сумасшедшем мире?

— Это... интригующе. И очень странно, — выдавила Дженнифер, и Николь рассмеялась — лёгким, серебристым смехом, не скрывающим некоторой усталости.

— И безумно дорого. И до тошноты волнительно, — дополнила Даллас, и в её глазах мелькнула тень чего-то настоящего, скрытого за глянцевой улыбкой. — Поверь, когда привыкаешь, оторваться станет сложно. С детства дядя мне рассказывал о гонках. Я знаю много, но не пользуюсь. Но мне нравится все это...

За разговором они не заметили, как вышли к боксам. Воздух здесь пахл жареным металлом, горючим и напряжённой концентрацией.

— Ну что, идёшь? — ободряюще спросила Николь, останавливаясь.

— Я... я подожду здесь, — Дженнифер отступила на шаг к прохладной бетонной стене, чувствуя приступ старой неуверенности.

— Как знаешь. Но будь смелее девочка. Не прячь свой стерден, — тихо, но настойчиво сказала модель, подмигнув. — Пока ты сомневаешься, кто-то другой может занять твоё место.

Наблюдая, как Николь растворяется в лабиринте гаражей, Дженнифер прислонилась к стене. Вдалеке она увидела Эбигейл, жестикулирующую рядом с хмурым пилотом в тёмной форме с берюзовыми полосами.

— Злой... как сам дьявол, — прозвучал знакомый голос прямо за её спиной.

Дженнифер вздрогнула и обернулась. Ландо стоял в двух шагах, всё ещё в гоночном комбинезоне, сброшенном до пояса и завязанном на талии. Его волосы были мокрыми от пота и растрёпаны, лицо — бледное от усталости и перегрузок, но глаза... его глаза горели. И в этом пламени не было никого, кроме неё. Он смотрел на Дженнифер так, словна она была тихой гаванью посреди бушующего шторма, единственным маяком, к которому он стремился.

— Я думала, ты в боксе... с командой, — пробормотала она, чувствуя, как под этим взглядом по телу разливается тепло.

— Сбежал. На пять минут, — он усмехнулся, и эта улыбка была лучезарной и по-детски беззаботной. — Боялся, что ты уйдёшь. Слава богам гонок, не ушла. Хотя имела бы полное право. Особенно после моих... ночных трюков.

— Забудь об этом! — воскликнула Дженнифер, но в её голосе уже не было прежней обиды, лишь смущение.

— Забуду, — легко согласился он, сделав шаг вперёд. — Но только если согласишься отметить со мной сегодняшнюю маленькую победу.

По её настороженному взгляду он мгновенно всё понял.

— Без алкоголя, — поспешно добавил он, и в его глазах читалась искренность. — Обещаю.

— Только если так, — на  губах девушки дрогнула ответная улыбка, робкая, но настоящая.

Они стояли друг напротив друга. Тишина между ними была живой и насыщенной. Она не была неловкой; она была наполнена невысказанным пониманием, общим дыханием, общим ритмом.

Где-то вдалеке, за ограждением, пронзительно кричал фанат: «Ландо! Ландо!»

Он даже не повернул головы. Его взгляд был прикован к ней.

— Сейчас! — крикнул он через плечо, не отводя от неё глаз. А затем его выражение лица сменилось на серьёзное, почти торжественное. — Тогда держись крепче, Вудс, — сказал он, протягивая ладонь. На ней были следы талька и мелкие ссадины. Рука, привыкшая к жестокости руля. — Потому что завтра — гонка. А гонка — это всегда хаос.

Её пальцы коснулись его шершавой кожи, и в этом прикосновении не было ни капли неуверенности.

— Но с тобой этот хаос становится интереснее.

И в тот миг, когда её ладонь легла в его, Дженнифер поняла. Она больше не наблюдатель. Она — часть этого нового, дышащего мира. И, возможно, часть его жизни тоже. Пока она боялась сделать шаг, мир уже принял её в свои объятия.