Первый шаг.
Тей-де Нан'ку 17 лет
2012 год
Влажная рыжая земля покрыта мхом и травами. Капли росы мирно покоятся на листьях, изредка срываясь вниз. Где-то в вышине заливаются пением пёстрые птицы, знаменуя приход нового дня.
Они шли по следу пятые сутки. Тей-де Нан'ку петляла в тропах животного, будучи абсолютно уверенной в их свежести и актуальности. Но нервы всё-таки начали понемногу сдавать. Этот вид не славился чрезмерной скрытностью или таким большим умом, чтобы намеренно водить охотницу за нос. Дело было в недостаточном опыте ее самой. Здесь, на Земле, Бродяга (не без Брокена, разумеется) позволил наконец ей охотиться самостоятельно от и до. И это не было так уж сложно – не сложнее, чем вместе с ними искать следы и забирать трофеи. У нее уже появились черепа кошек поменьше, сегодня же ее ждал представитель, открывающий пятерку самых больших пушных хищников этой планеты.
Охотница неспешно опустилась возле совсем недавно обглоданной туши детёныша лани, поддела ошметки шкуры остриём копья. Ее доспехи мягко блестели в свете сумерек и едва слышно скрипели кожаными ремешками. Измазанная кровью трава виднелась в направлении журчания воды. Она смахнула с муху с плеча и возобновила шаг. Все указывало на то, что её добыча бродила за ближайшими кустами. Тей-де Нан'ку активировала маскировку и растворилась во влажной дымке утра. Словно потревоженные ветром, зашелестели заросли, задрожала трава, склоняясь к земле. Ветра не было. Был хищник, взявший след.
Она вышла к невысоким скалам. У прозрачных сандалий журчал ручей, стекающий меж мшистых валунов и устремивший свои воды вглубь леса. У берега, недалеко от истока, вода билась слабой рябью. Нежно-розовый язык ударялся о воду, оставляя на поверхности круги. Это был ягуар. Крупная особь. Его лоснящаяся жёлтая шкура, перекатывающиеся мышцы, клыки толщиной с палец... Охотнице вдруг подумалось, что именно так выглядит совершенство этой планеты. Она отключила маскировку и шагнула из-под сени деревьев на открытое пространство. Пара желтых глаз молниеносно обратилась к ней. Животное вскинулось и застыло в ожидании действий двуногого оппонента.
Все эти пять дней девушка и компания в лице Брокена и Бродяги охотилась на территории этого ягуара. Кроме того они оставляли свои метки, напрямую заявляя ему о своих намерениях. Кот потянул носом. Глаза его сузились, уши дрогнули, прижимаясь к макушке — узнал. Охотница шагнул вперёд, приняла традиционную стойку, затрясла головой, закричала. Получилось дебильнее некуда, но сейчас это было последнее о чем она могла думать. И все же подумала. Животное дернулось назад, припало к земле и предупреждающе оскалилось. Тей-де Нан'ку шагнула ближе, затрясла головой с новым криком, намеренно низким и "брутальным", ударила предплечья друг о друга. Наручи столкнулись с глухим звоном. Кот сделал шаг назад, угрожающе рыча. Золотистые глаза заметались по местности в поисках путей отступления. Вот только в чистом поле яутжа не устраивали поединки с особями, чья природа заставляла бежать от более грозного противника. Сзади были камни, справа — ручей, спереди — Тей-де Нан'ку. Закончив традиционный ритуал вызова на поединок, охотница подходила к животному слева, по дуге, отрезая последний вариант бегства. В глазах загнанного в угол зверя метились страх и бешенство безысходности. Она была в паре шагов от него, двигалась плавно, чтобы не спровоцировать бегство через ручей. Напряжение росло, словно оба они находились на концах сдавливаемой пружины. И время будто замедлилось.
Взгляд Тей-де Нан'ку скользил по фигуре напряженного хищника. Она просчитывала его атаку, буквально кожей ощущала опасность когтей и клыков, ясно, как никогда, осознавала, что этот бой может стать последним, если она позволит себе совершить хоть одну ошибку. И так же ясно осознавала, что может сорвать поединок, если даст животному хоть малейший повод усомниться в ее намерении убить его.
Охотница сжала покрепче копье, готовясь раскрыть его, сделала выпад и утробно рыкнула. Пружина лопнула. Ягуар, с диким воплем, ринулся в атаку. Словно в замедленной съёмке она наблюдала летящую на нее массу меха с выпущенными когтями и разинутой пастью. Одним движением она откинула копье куда-то в сторону и выпустила наручные лезвия. Это движение стоило ей рассеченного плеча. Противник буквально приземлился ей в объятия, но она успела скользнуть лезвиями по его ребрам и сбросить с себя. Сердце колотилось. Колотилось сильнее, чем должно. Кот припадал к земле и оскалился на отсупившую охотницу.
Где-то на подкорке бился рой мыслей, но ей было плевать на них. Слепая уверенность заполнила все её существово, не давала сомнениям отвлечь. Тей-де Нан'ку медленно склонила голову и отцепила от маски провода и трубки. В сумерках зрение мгновенно перестроилось и теперь ничто не разделяло её и её противника.
Больше в провокациях никто не нуждался. Охотница бросилась на животное, в два шага преодолевая расстояние между ними. Когти скользнули по нагруднику и рассекли правую грудь. Её же лезвия рассекли пятнистое плечо.
Ягуар секунду кружится, прижатый к скалам и прыгает на неё, не заботясь больше о целостности своей шкуры. Они сцепляются. За доли секунды до падения Тей-де Нан'ку задирает голову, ощущая как мех трется о ее подбородок. По горжету клацают зубы, лезвия скользят по хребту. Плечо бьётся о землю и животное слетает с неё. Она вскакивает на ноги оставляя под собой бурые пятна. До прокотившегося по мокрой земле кота тянется такая же бурая дорожка. Он поднимается. Не рычит. Не скалится. Лишь верхняя губа подрагивает в напряжении. За его спиной лес, но он не бежит. Он смотрит в глаза своей сопернице, ожидая ее атаки. Тей-де Нан'ку не замечает ничего кроме его янтарных глаз. В её ушах пульсирует кровь и она готова поклясться — в его тоже.
Нет страха. Нет боли. Есть только глаза напротив. Немая сцена затягивается.
Тей-де Нан'ку закрывает глаза и выравнивается, расслабляя тело. Она не видит, но знает, что ее противник хромая и обливаясь кровью скрывается в зарослях джунглей. Не открывая глаз, охотница запрокидывает голову. Уже расцвело. В небе пархают птицы — большие и маленькие. Ветви гигантских деревьев колышет лёгкий ветерок, он же касается ее лица и остужает горячий пот. Наконец она чувствует жгучую боль на груди и густую влагу, пропитавшую шкуры и натекшую за пояс. Её веки тяжелеют, сознание наровит ускользнуть. Она отрывисто дышит.
Двое взрослых яутжа, устроившись меж веток, наблюдают за своей подопечный. Один из них чуть ли не ногти грызет от досады. Второй же реагирует более сдержанно, можно сказать с пониманием.
— Первый раз у неё, — скорее констатируя, чем спрашивая клацает он.
Второй, что потемнее, оборачивается, не веря своим ушам. Он не сразу решается принять услышанное и как-то иступленно произносит:
— Ты думаешь..?
Яут коситься на друга чуть ли не снисходительно. Как-то грустно усмехается.
— Растёт твоя уманка.
Ошарашенный внезапным осознанием Брокен, переводит взгляд на маленькую человеческую фигуру у ручья. Она как-то по-взрослому поворачивает голову именно в его направлении и смотрит... Не так, как обычно. Когда она отворачивается и уходит, опасно пошатываясь, он наконец выдыхает. Бродяга шелестит ветками — спускается. Брокен же ещё какое-то время сидит в своей развилке, переваривая. Малявка встретила достойного соперника...