(Глава 17): Письмо#1
Арка: Не отчий дом
Спойлеры , расписания, подробности в тгк по профилю @ZinteKralo
__________________________________
Солнце только взошло, а Ти уже наглоталась таблеток.
-Твою ж. Если так и дальше пойдёт , то точно заменю лечебные лекарства на какую-то валерьянку.
Что поделать? Здоровье оказалось важнее всего что беспокоило до.
Прошло около года , как за ней закрылись ворота корпуса. Те 19 лет жизни о которых она не желала вспоминать , как рукой смахнуло. Кто же знал что о таком клеймо можно так скоро позабыть? Вопрос: позабыла ли? Либо это лишь самовнушение.
Она стояла у окна, опираясь на костыль, который уже стал ей как вторая нога , тяжёлый, неудобный, с шершавой рукояткой, впивающейся в ладонь. Нога в гипсе ныла тупо, словно напоминая: "не торопись, ты ещё не целая". Лёгкие... лёгкие горели меньше, чем вчера, но каждый вдох всё равно был как глоток через соломинку.
Шинобу стояла в дверях, скрестив руки, с той полуулыбкой, которая всегда казалась Ти немного фальшивой , будто скрывала усталость.
- Выписка подписана. Но, - она подняла палец, тонкий и точный, как игла, - никаких нагрузок. Никаких "я сама дойду". Никаких "мне скучно, пойду погуляю". Если собираешься долго гулять , то только с сопровождением. Поняла?
Ти кивнула, опустив взгляд на свои руки - бледные и в садинах. Совсем не те руки , которыми она могла похвастаться год назад. Дыхание сбилось на миг, но она выправила его , медленно, как учила Шинобу.
- Да, Госпожа Кочо. Спасибо... за всё.
Шинобу чуть наклонила голову, глаза на миг потеплели.
- Не благодари. Просто не перенагружайся. В морге сейчас свободных мест нет.
Она развернулась и вышла, оставив Ти одну с маленькой сумкой, костылём и эхом своих шагов в коридоре. Ти вдохнула. Не глубоко , ведь воздух царапал её горло
На террасе её уже ждали. Легко догадаться кто.
Обанай стоял, прислонившись к столбу, руки скрещены на груди, взгляд в сторону на мокрые листья, что прилипли к земле после дождя. Кабурамару лениво шевельнулся на его плече. Ти заметив его , лишь тяжело вздохнула закатив глаза.
(Мысли:) Тц.... сталкер. Опять "случайно" в лечебницу занесло.
- ...Вы?
Он коротко кивнул, не поворачиваясь полностью, но плечо его чуть напряглось, однако Ти уже научилась читать эти мелочи.
- Сказали, что тебя сегодня выписывают. Решил... проверить, не свалиться ли. Неделю назад на ногах еле держалась.
Голос был ровным, как всегда, но с той лёгкой хрипотцой , от недосыпа, наверное.
- Как мило. А я думала, вы наконец-то избавились от моей компании.
Он фыркнул , почти неслышно. Взгляд его скользнул по ней оценивающе: по костылю, по бледному лицу, по тому, как она стоит, чуть сутулясь, чтобы не тратить силы на прямую осанку.
- Не обольщайся. Просто не хочу потом объяснять Кочо, почему её пациентка лежит лицом в грязи.
-Спешу отметить , что вы за меня не отвественны.
Ти сделала шаг вперёд, опираясь на костыль. Нога тут же отозвалась тупой болью, дыхание сбилось на полтона , свистящий выдох, как через трещину. Обанай мгновенно оказался ближе не касаясь, но уже готовый подхватить, если что. Его рука повисла в воздухе на миг, потом быстро опустилась , будто это было случайно.
- Медленнее, - буркнул - Ты не на прогулке.
- Я иду медленно.
- Для тебя это быстро.
Она закатила глаза, но улыбка всё-таки пробилась.
Дыхание выровнялось через пару шагов, но Ти чувствовала его взгляд боковым зрением, как он следит за каждым её движением.
- Вы до сих пор не обязаны всюду за мной ходить и прикрывать. Узнают , вам тоже нелегко будет отделаться.
Он чуть повернул голову, когда она напомнила про это. С той самой ночи , его дерзала и совесть и чувство раздавленности , но что-то заставляло его молчать. Каждый раз , когда он твердил , что поступит по совести и расскажет всё корпусу , взгляд снова сводился с её глазами и язык снова не смел повернуться против неё.
- Я сейчас в бегах...... как-нибудь и это обсудим.
Они оба замерли на секунду. Потом Ти тихо засмеялась коротко, с паузой на вдох, чтобы не сбить дыхание. Обанай не улыбнулся (маска не позволяла), но плечи его расслабились на долю миллиметра, а Кабурамару шевельнулся, будто одобряя.
Они пошли по тропинке к заднему двору. Медленно. Очень медленно. Обанай подстроился под её темп, не говоря ни слова. Только раз, когда она чуть споткнулась о мокрый камень, он молча подставил локоть ,жёстко, как опору, но с той осторожностью, которая выдавала всё. Ти опёрлась, чувствуя тепло его руки через ткань.
У скамьи он остановился первым.
- Сядь. Тебе нельзя долго стоять.
Она послушалась, опустившись на лавку с тихим выдохом , воздух вышел с лёгким свистом, как через щель. Костыль прислонила к столбику. Обанай остался стоять , не садился. Просто смотрел куда-то в сторону, на мокрые после дождя листья, что прилипли к земле. Ветер шевельнул их, и один лист прилетел к его ноге - он не заметил, или сделал вид.
Молчание тянулось. Не тяжёлое, но плотное, как туман. Ти чувствовала его - это напряжение, которое не ушло за три месяца. Оно сидело в нём, как заноза, и иногда прорывалось в паузах, в том, как он сжимал челюсть под маской.
Потом он сунул руку во внутренний карман хаори и вытащил что-то маленькое, смятое, почти рассыпающееся. Засохшая камелия. Та самая. Лепестки побурели, стебель отсутствовал , но всё ещё узнаваем. Он подержал её на ладони секунду , пальцы чуть дрогнули, и протянул Ти. Не глядя.
- Нашёл тогда... на полу. Возле твоей тумбочки.
Ти замерла. Пальцы дрогнули, но она взяла цветок. Осторожно, будто боялась рассыпать. Лепестки шуршнули под пальцами сухие, хрупкие, как воспоминание.
- Вы... носили её с собой? Всё это время? Я думала....думала вы ненавидите её.
Он пожал плечами , коротко, резко, но плечо напряглось, как будто движение далось с усилием.
- Выбросить не получилось.
Ти смотрела на камелию так, будто видела её впервые.
Обанай наконец посмотрел на неё. Прямо. Взгляд был тяжёлым, но не злым , а усталым, с той тенью, которая не уходила.
- Я пытался. Не вышло.
Ти сжала цветок в ладони осторожно, чтобы не раздавить окончательно.
- Спасибо.
Он только хмыкнул - сухо, но с лёгкой хрипотцой.
- Не благодари. Я всё равно не знаю, что с тобой делать.
Она улыбнулась слабо, но тепло, с той искрой, которая иногда прорывалась сквозь её усталость.
- А я знаю, что с вами делать.
- И что же?
- Терпеть. Вы подозрительно сталкерите.
Он фыркнул , почти рассмеялся, но быстро подавил звук. Плечо дёрнулось, как будто он хотел отмахнуться, но не стал.
- Наглая.
- Урод.
- Кукла.
Они переглянулись. И в эттх словах не было яда. Только усталое, почти нежное поддразнивание - с лёгким напряжением под ним, как натянутая нить, которая могла порваться в любой момент.
В этот момент из коридора послышались быстрые шаги. Медсестра появилась на террасе, запыхавшаяся, с листком в руках. Она замялась на миг, увидев их вместе, но быстро взяла себя в руки.
- Ти! Госпожа Кочо просила передать... к тебе... эээ... весть.
Ти замерла. Дыхание сбилось - на миг, еле заметно, но Обанай услышал этот лёгкий свист.
- Какая весть?
Медсестра замялась сильнее, теребя листок в руках. Бумага шуршнула - сухо, как осенний лист.
- Твои родители... они узнали о твоём состоянии. И... пишут, что на днях посетят корпус. Хотят увидеть тебя.
Ти побледнела. Пальцы сжали камелию так сильно, что один лепесток отломился и упал на пол - тихо, как снежинка. Дыхание стало чаще, поверхностнее - она попыталась выпрямить его, но свист выдал. В груди что-то сжалось - не от болезни, а от старого, знакомого холода.
Обанай внешне не пошевелился. Стоял, как стоял, руки скрещены, взгляд в сторону. Только пальцы на локте чуть сжались - еле заметно, как будто он сам не заметил. Внутри - комок. Гнев? Жалость? Злость на тех, кто её сломал? Или страх, что они сломают снова? Он не мог это распутать - нити путались, как в паутине, и чем больше он тянул, тем туже затягивало.
- Они... приедут? - голос Ти был тихим, но с лёгким дрожанием. Она попыталась улыбнуться - привычно, как маска, - но вышла только кривая гримаса. - Поняла... спасибо.
Медсестра кивнула, неловко развернулась и ушла - шаги быстро затихли.
Ти молчала. Дыхание выровнялось с усилием, но руки всё ещё дрожали. Она не смотрела на Обаная , уставилась на отломленный лепесток на полу.
Обанай тоже молчал. Внешне , как статуя. Только Кабурамару шевельнулся - тихо, будто чувствуя напряжение.
- Я... пойду, - наконец сказала Ти, поднимаясь медленно, опираясь на костыль. Голос ровный, но с той фальшью, которую он уже научился различать. - Спасибо за... прогулку.
Он кивнул коротко, резко. Не сказал ничего. Только смотрел, как она уходит шаг за шагом, с лёгким скрипом костыля по мокрой тропинке.
Когда она скрылась за углом, Обанай выдохнул тяжело, как будто воздух держал в себе слишком долго. Комок внутри не распутался. Только стал туже.
Ти вернулась в свою комнату маленькую, с запахом лекарств и мокрого дерева от дождей. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, и она наконец позволила себе обвалиться на кровать. Костыль упал на пол глухо, но она не нагнулась поднять.
Паника накрыла волной. Дыхание сбилось снова, как всегда теперь. Руки задрожали, пальцы впились в одеяло. "Они приедут. Они приедут". Грудь сжало не от болезни, от воспоминаний. Год. Целый год она строила себя заново: училась дышать, училась быть полезной, училась смеяться без маски. А они... они вернут всё назад. Увидят её сломанную, с одышкой, с костылём, с шрамами. И скажут: "Мы же говорили, красота - твоё всё. А теперь ты... ничего".
Слёзы навернулись - горячие, жгучие. Она уткнулась лицом в подушку, чтобы не кричать. "Я не хочу их видеть. Не хочу, чтобы они разрушили то, что я собрала по кускам. Год... целый год без них, и я наконец почувствовала себя человеком. А теперь... что, если они заберут меня обратно? Или просто скажут, что я - неудача?"
Дыхание перешло в хрип - она заставила себя выпрямить, сесть, вдохнуть медленно. Но паника не ушла. Только затаилась, как тень в углу комнаты.
