(Глава1):Бесполезна....
РАСПИСАНИЕ ГЛАВ:
Каждую неделю в пятницу, субботу и воскресенье.
- Зачем её вообще сюда притащили? - недовольно пробормотала одна из медсестёр, глядя на девушку, сидевшую на краю постели, словно фарфоровая статуэтка.
- Я и сама не знаю, - с привычной мягкой улыбкой ответила Госпожа Кочо. В её голосе сквозила лёгкая ирония. - Родители уверяли, что совершают великое и благородное дело. Будто, отдав своё "сокровище" в Корпус, они откроют себе дорогу в рай. Мы пытались их отговорить, однако...
Она чуть наклонила голову, глядя на Ти внимательнее.
- А нам теперь остаётся лишь решить, что же с этим сокровищем делать.
Медсестра устало выдохнула, бросив косой взгляд на Ти. Девушка сидела на краю татами ― прямая, красивая, словно нарисованная. Ни один мускул не дрогнул на лице, даже дыхание казалось слишком аккуратным.
- А для нас-то что толку? - язвительно бросила медсестра. - Она ведь бесполезна. Ни помощи, ни толку. Разве что смотреть приятно.
Шинобу лишь пожала плечами и, завершив перевязку раненого охотника, покинула палату.
- Позаботься о больных, - сказала она напоследок и вышла.
Медсестра тяжело вздохнула. Честно говоря, ей не хотелось оставаться наедине с этим "сокровищем". Она подошла к постели, где рядом с Ти лежал раненый, тихо посапывая под лёгким одеялом. Нужно было сделать перевязку.
- Ты... ну... вроде как должна что-то делать здесь, - начала она, стараясь подобрать слова. - Я имею в виду... не просто сидеть. Разве нет?
Ти улыбнулась. Идеально, ровно, без единого дрожания.
- Конечно, - произнесла она мягко, словно шёпот ветра. - Родители сказали, что я сделаю благое дело, если буду просто улыбаться. Радовать глаз, помогать почувствовать себя лучше. Я что-то не так делаю? - её голос стал чуть виноватым. - Скажите, что не так, и я исправлюсь.
Медсестра приподняла бровь, делая шаг ближе. Её голос был сухим, но пытался звучать мягко:
- А... нет. Но ты сама ничего не чувствуешь? Может, тебе интересно чем-то помочь?
Ти слегка наклонила голову. Её глаза сияли, лицо оставалось спокойным.
- Я? - её голос был тихим, но уверенным. - Если хотите, могу и поинтересоваться.
Медсестра замерла на мгновение. Она ожидала, что под этой кукольной маской проявится хоть капля настоящего, но нет ― только совершенство и пустота.
- Так... ты действительно ни в чём больше не можешь помочь? Хотя бы воду подать или бинты?
- Да, - кивнула Ти. - Конечно. Если не нужно пачкаться, то я могу подавать то, в чём нуждаетесь.
Медсестра тяжело выдохнула и отвернулась. На миг её глаза смягчились, будто она пыталась увидеть в девушке хотя бы тень настоящей души, но Ти оставалась куклой ― идеальной и холодной, словно фарфор.
- Ладно... тогда принеси, пожалуйста, бинты из третьего ящика.
Ти мило кивнула и поспешно поднялась, чтобы выполнить поручение.
И всё же что-то было не так. Вроде бы ― идеальная, добрая, вежливая, готовая помочь. Но её слова звучали как заученный текст, а каждое движение напоминало заранее отрепетированный жест.
Лёгкий запах трав и лекарств приятно щекотал нос, но присутствие этой безжизненной куклы создавалo странное напряжение. У медсестры время от времени пробегал холодок по коже, пока она перевязывала израненную руку охотника.
- А... ты всю жизнь так? - не выдержала она. Тишина давила слишком сильно.
- М? "Так" - это как? - спросила Ти максимально вежливо и тихо, словно отвечала по сценарию.
- Ну... сидишь. Точнее... ты сама захотела тут быть?
Ти немного замялась, но лишь вопросительно взглянула.
- В смысле захотела?..
Этих слов было достаточно, чтобы всё стало ясно. Медсестра тяжело вздохнула и вернулась к работе.
(Мысли:) Жалко девушку. Красавица, но явно использована не по назначению. И вообще, должна ли красота быть «использована»?
Но думать об этом было некогда. Сотни охотников ждали помощи.
И вдруг у ворот раздался звон колокола ― глухой, тревожный. Все медсестры сразу поняли: привезли срочного.
Двор ожил. Девушки поспешно выбежали навстречу, готовя носилки. Деревянные ворота распахнулись, и внутрь внесли тело охотника.
На простых бамбуковых носилках лежал парень ― бледный, обессиленный, но всё ещё цеплявшийся за жизнь. Его дыхание было хриплым, неровным. Кровь тёмными пятнами проступала сквозь бинты, перетягивавшие грудь и плечо. Длинные волосы спутались и прилипли к вискам.
Первое, что бросалось в глаза ― изодранная повязка, скрывавшая нижнюю часть лица. Для кого-то зрелище могло показаться отталкивающим, но ни одна из медсестёр не дрогнула. Все знали: этот человек спасал жизни других.
Его взгляд, полуприкрытый от усталости, оставался настороженным. В нём была сталь. Не красота, не сияние, а грубая сила, созданная для защиты, а не для того, чтобы радовать глаз.
Носилки опустили на татами. В комнате запахло железом и сырой тканью. Медсестры засуетились, подавая горячую воду, бинты, ножницы. Для кого-то это был герой. Для Ти ― всего лишь ещё один охотник, рядом с которым ей предстояло сидеть.
В течение часа они перевязывали его раны, поили лекарствами, меняли повязки. Ти лишь время от времени подавала воду или ножницы, не позволяя себе дотронуться до чего-то «грязного».
И только спустя час охотник пришёл в себя. Он сидел на татами, приоткрыв глаза, о чём-то думая. Медсестры закончили работу и покинули палату. Под конец осталась лишь Шинобу ― дать лекарство собственного приготовления. Она уже протянула руку за склянкой, но вдруг вспомнила, что даже не познакомила Ти с её... ну, «подопечным».
- Оу, Ти. Это, кстати, один из Хашира. Хашира Змеи ― Господин Игуро.
Хашира. Важная фигура Корпуса. Подвести было нельзя.
Только после этих слов Обанай впервые заметил девушку, сидевшую рядом. Она была столь неподвижна и тиха, что казалась частью интерьера. Его змея, Кабурамару, тоже скользнула по ней взглядом, после чего недовольно покачала головой. Игуро тяжело выдохнул.
- Это и есть то самое "чудо", о котором неделю не умолкали в корпусе? - процедил он тихо, с иронией.
Шинобу улыбнулась и бросила таблетки в горячую воду.
- Уже третий день живёт в поместье Бабочек. - Она собрала грязные бинты и направилась к выходу. - Ти, присмотри, пожалуйста, за раненым... как ты это обычно делаешь. Скоро вернусь. - На пол-оборота добавила: - Ах да! И проследи, чтобы Игуро-сан выпил лекарство.
- Хорошо, - вежливо и ровно ответила Ти.
Шинобу ушла. В палате остались только они двое.
Через окно лились солнечные лучи, и тень оконной рамы падала на пол, словно крест.
- Как вы себя чувствуете? - ровный голос Ти аккуратно нарушил тишину. Солнечный свет обнимал её волосы и лицо, придавая взгляду хрустальный отблеск. Сидевшая напротив казалась ангелом.
Обанай ничего о ней не знал. Только то, что о ней неделю судачили в корпусе. Но сейчас, глядя на это идеально отточенное выражение лица, он ощутил странное отвращение. Впервые увидев её, он уже не хотел, чтобы она находилась рядом. Сначала не понимал, почему, но потом осознал.....Бесполезна.
- И в чём заключается твоя работа? - спросил он хрипло, холодным голосом. Он даже не ответил на её вопрос.
- Моя работа - сидеть рядом с раненым. Мотивировать и радовать глаз охотника.
- Значит, работы у тебя нет, - отрезал он чуть громче.
Ти чуть дёрнулась. Уголки её улыбки дрогнули, но не сползли. Пальцы сжались в кулак.
Ладно... люди разные. Нужно правильно ответить.
- Может, вы и правы. Скорее, это добрый жест, чем работа. Но как бы то ни было, я рада, что могу хоть немного поддерживать Корпус.
- Поддерживаешь? Скорее отвлекаешь.
- А...
- Иди поддерживай других. Я не желаю находиться под присмотром этого.
- И-извините, - Ти отчаянно пыталась выкрутиться, понравиться, удержаться. - Я что-то не так сделала? Скажите, и я исправлюсь.
Каждое её слово било Обаная по голове, как молот. И без того раздражённый болью, он едва сдерживался.
- Знаешь, что меня беспокоит? - процедил он. - Твоё присутствие. Будь любезна, покинь палату. А лучше и весь корпус. Кукла.
- Кукла? - её улыбка оставалась на месте, но пальцы впились в ладонь. - От кого я слышу эти слова... От человека, у которого пол-лица обмотано бинтами? Неужели тема внешности настолько больна для вас?
На лице Обаная отразилось напряжение. Он собрался, его голос стал жёстче. Они оба осознали , что напротив сидящий человек не так уж и глуп , как они думали.
Ти от самой себя не ожидала такого ядовитого предложения , но дико задело то, что её обозвали куклой. Этому раздражению заражением стал страх. Никто никогда не говорил о ней подобного , и она не может себе позволить, что бы её упрекали в единственном в чём она хороша.
- То, что моё лицо под бинтами, - не твоё дело. Но несмотря на этот "недостаток", я спас сотни жизней. Я полезен. А ты? Что ты сделала, кроме как «радовать глаз»? Ничего. Ты всего лишь декорация.
- Полезны... потому что иначе вас бы никто не любил и не уважал, - её слова были остры, как клинок.
Хашира остался внешне холоден, но в груди что-то болезненно дёрнулось.
- Подстилка!
- Урод...
Два слова, брошенные с разных концов. Два удара, вонзившихся прямо в сердца.
ЗВЕЗДААААААААААА!!!!!❤️❤️❤️
