Глава 2
Гнев был едким, быстрым и агрессивно заполняющим всё внутри. В пустом ангаре, где пахло остывшим металлом и бензином, Эбигейл с размаху ударила боковиной кроссовка по колесу своего болида. Глухой, беспомощный звук.
– Гад! Мерзавец! – её крик разбивался о бетонные стены, возвращаясь эхом аолным бессилия. – Андреа, однажды ты за это заплатишь!
Рид сжала виски, пытаясь вдохнуть полной грудью, но от злобы получалось по прежнему дышать прерывисто.
«— Ладно. Ладко. Я всё делаю, как надо. Но ты... ты за эти унижения поплатишься, проклятый Антонелли».
Перед её мысленным взором проплыл образ: она на подиуме, он – где-то внизу, в толпе, и его наглые глаза наконец-то видят в ней не «Топ-2», а равную. Победительницу.
— Заплатишь. И я... я вдоволь над тобой поиздеваюсь, – прошептала девушка. Это предвкушение было сладким ядом, на мгновение заглушившим горечь поражения.
Дорога до дома промелькнула как поаторяющаяся картинка пейзажа. Она бросала встречным механические приветствия, не встречаясь с ними взглядом. Эбигейл нужно было одиночество. Убежище. Было необходимо передохнуть и собраться.
В комнате, пахнущей древесными нотами её духов и старой бумагой книг, она захлопнула дверь, отрезая себя от внешнего мира. Первым делом взяла ноутбук. Сразу же нашла на почте письмо – от него. Тема доклада, выбранная с убийственной точностью, ударила по самому уязвимому: «Турбулентность и пограничный слой». Предмет, который она понимала с боем, сквозь зубы и слёзы отчаяния.
– Хитрый лис! – выдохнула Эбигейл, в её голосе слышалось уже не только ярость, но и тень невольного уважения к его стратегическому уму. Будь на его месте, действовала так же. Давя на слабости. – Мерзавец! Как же ты бесишь!
Последующие пять часов стали марафоном упорства и желанием признать поражение перед темой. Она рылась в интернете, вырывая крупицы смысла из школьных учебников и сложных научных статей, выстраивая хлипкий мост понимания через пропасть собственного неведения. Работа была сделана. Не блестяще, но добротно, с тем упрямым стремлением к совершенству, что было её кредо, даже когда шансов не было.
Вернувшись к компьютеру поздно вечером, она увидела их. Несколько сообщений.
«На пятой странице плохо расписано. Исправь.» (22:10)
Сухое, властное замечание. Будто ставил Андреа галочку.
«Игнорируешь, топ2? Ладно. Сам исправлю.» (22:45)
В этой фразе сквозила его привычная снисходительность, но что-то было не так. Слишком быстро он сдался.
«Досмотрел. Есть неточности, но неплохо.» (23:15)
Пауза. Затем, спустя долгие секунды:
«Топ 2,неплохо. В следующий раз знаю, к кому обратиться. Даже плохо понимая, сделала хорошо.» (23:16)
Эти слова обожгли. В них была сплавлена ядовитая радость от его похвалы и ярости. Парень знал о её слабости и намеренно выбрал эту тему, чтобы посмотреть, как она будет выкручиваться. Он изучал возможности девушки.
«Ты – мерзавец, Андреа Кими Антонелли.» (23:16)
Быстро напечатал, Эбигейл тут же отправила ответ, и это прозвучало как клятва, как констатация факта.
Он ответил почти мгновенно, будто ждал. Или так казалось Рид.
«Как официально.» – девушка словно услышала эту насмешку в его тоне. – «Учту. Скажу потом, что поставят за наш доклад.» (23:17)
Несколько раз Эбигейл перечитала короткое и предельно ясное сообщение.
«— Наш?» – мысленно переспросила она, сбитая с толку. Сердце учащённо забилось.
Ей не верил ось в то, что увидила. Рид ничего не понимала.
«Он ведь твой. Я лишь выполняю свою часть пари.» (23:18)
Тут же парировала она, пальцы зависли над клавишами.э, в ожидании ответа, который, казалось, шёл целую вечность, а не несколько секунд.
«Уже наш.» (23:18)
Предчувствие, холодное и знакомое, сжало ей горло. Он снова что-то натворил. Сделал, как обычно, что хотел.
«Что ты сделал, псих Антонелли?» (23:19)
«Спокойной ночи, Топ 2.» (23:19)
Тишина. Глухая, насмешливая стеной окружали и словно давила. Эбигейл писала одно сообщение за другим.
«Говори.» (23:19)
«Андреа.» (23:19)
«Ну ответь,ты же видишь и не спишь!» (23:20)
«Андреа!!!» (23:21)
Но ответа так и не последовало. Только её собственные слова, повисшие в пустоте, как свидетельство нового проигрыша.
На следующий день всё прояснилось. Преподаватель, раздавая работы, кивнул девушке с необычным одобрением. В верхнем углу её экземпляра, под высшим баллом, стояли два имени: Андреа Кими Антонелли и Эбигейл Рид. Он вписал её. Поделился своей славой. Для Эбигейл это стало чем-то непонятным. Не было ни радости, ни злости. Одна не ясность.
– Антонелли, стой! – голос Эбигейл был резкий и напряжённый, остановил парня в коридоре после занятий. Он обернулся с той самой, невыносимо лучезарной улыбкой. – Что ты вообще творишь? И как ты уговорил профессора? – тут же задала мучившие вопросы.
– Вот как ты благодаришь? – он склонил голову набок, изучая разгорячённое лицо Эбигейл. В его глазах плясали дьявольские тени.
– Ты мог просто сказать! Тебе правда так нравится выводить меня из равновесия?
– Угадала, – Андреа коротко рассмеялся, и этот звук резанул по нервам. – Мне нужно практиковаться. Если у тебя всё... – он сделал шаг, чтобы уйти, засунув руки в карманы дорогих брюк, демонстрируя полнейшую расслабленность. – У тебя теперь нормальные оценки по аэродинамике. Пользуйся.
– Спасибо не скажу, – бросила Рид ему в спину, сжимая листы с докладом так, что бумага пошла волнами.
Антонелли не обернулся, лишь отмахнулся, будто от назойливой мухи. Она же осталась стоять, чувствуя, как внутри танцуют два урагана: ярость от его покровительственного жеста и странное, предательское тепло от того, что он, этот невыносимый эгоист, увидел в её работе нечто, достойное своего имени. Это было хуже любой насмешки. Это было начало игры, правил которой она не знала.