20
Чёрный внедорожник остановился у заброшенного склада на окраине Токио. Место, где клан Скудери иногда проводил «чистки». Т/и вышла, даже не посмотрев на водителя.
Цуки и Руби вышли следом. Они не спрашивали, куда она направляется. Они знали. Когда босс замолкает и её глаза становятся пустыми — это значит, что внутри бушует огонь, который нужно выпустить.
— Босс, — окликнула её Руби, когда они вошли внутрь. — Ты уверена? У тебя... ну, ты знаешь.
Т/и не ответила. Она сняла пиджак, бросила его на пол, стянула с шеи шарф. Осталась в чёрной майке, открывающей руки. Её глаза горели.
— Просто стойте там, — сказала она, указав в сторону. — Не вмешивайтесь.
Цуки и Руби переглянулись, но послушно отошли к стене.
Руби, вздохнув, сложила руки на груди.
— Опять? Она уже два месяца не срывалась.
— На совете старейшин что-то случилось, — тихо ответила Цуки. — Я видела её лицо, когда она вышла. Что-то плохое.
— Ну, по крайней мере, у неё есть мы, — Руби усмехнулась, но в глазах была тревога.
---
Сцена внутри склада
Склад был огромным, полупустым. Бетонный пол, высокие потолки, ржавые балки. В углах валялись старые ящики и металлические трубы. Но сейчас это была арена.
Т/и подошла к груше, висящей на цепи. Обычная боксёрская груша, на которой она тренировалась раз за разом. Она сделала глубокий вдох, и первый удар обрушился на неё.
Глухой, тяжёлый звук отразился от стен.
— Это из-за них, — прошептала она, нанося второй удар. — Они решили, что могут распоряжаться мной. Моим телом. Моим ребёнком.
Третий удар. Груша раскачивалась, но она не останавливалась.
— Они сказали, что я должна исчезнуть. Что я — угроза. Что я убийца.
Её дыхание становилось глубже, удары быстрее.
Потом она схватила металлическую трубу, валявшуюся на полу, и обрушила её на ящики. Древесина разлетелась в щепки. Удар за ударом, каждый раз вкладывая в него всю ярость, всю боль, которую она копила годами.
— Ты не смеешь меня бросать, — рыкнула она сквозь зубы, ударяя по стене. — Ты слышишь?! Ты не уйдёшь от меня! Я не позволю!
Цуки и Руби стояли за её спиной и молчали. Они привыкли. Сколько раз они видели её такой? После смерти отца. После изгнания. После возвращения.
Она всегда приходила сюда и выплёскивала всё.
Руби нагнулась к сумке, которую держала в руках, и тихо спросила:
— Долго она ещё будет?
— Пока не устанет, — ответила Цуки, не отрывая взгляда от Т/и. — Или пока всё не разобьёт. И то и другое — через час.
---
Т/и продолжала. В какой-то момент она выронила трубу и просто начала бить руками, ногами, локтями. Мебель, стены, пол. Потом она упала на колени, переводя дыхание, и замерла.
Её руки были в крови. Ссадины на костяшках, царапины на предплечьях, грязь и пыль на одежде.
— ...Это не помогает, — прошептала она, глядя на свои руки. — Никогда не помогает.
Цуки подошла и опустилась рядом, не касаясь.
— Иногда помогает, — мягко сказала она. — Ты выпустила пар. Теперь немного легче?
Т/и подняла голову. Её глаза всё ещё горели, но в них было меньше пустоты.
— Легче, — выдохнула она. — Но это не решает проблему.
— Мы решим, — сказала Руби, подходя и протягивая ей бутылку с водой и полотенце. — Мы всегда решали.
Т/и взяла воду, сделала глоток, потом другой. Её руки дрожали.
Она посмотрела на Руби, затем на Цуки. На их лицах было не осуждение, не жалость. Только понимание.
— Они пригрозили мне компроматом, — сказала она тихо. — У них есть доказательства, что я убила отца. Если я не уеду, они обнародуют это. Майки узнает. Все узнают.
Цуки стиснула зубы, но промолчала.
Руби открыла рот, чтобы что-то сказать, но Т/и покачала головой:
— Я знаю, что мне нужно делать. Я просто... мне нужно было выплеснуть это.
Она встала, покачнулась, но удержалась на ногах.
— Я уеду, — сказала она, и голос её дрогнул. — Я уеду, чтобы защитить его. Но сначала я рожу. И я найду способ, чтобы он знал, кто его мать. Даже если это будет мой последний вздох.
Цуки подошла ближе и осторожно коснулась её плеча:
— Мы с тобой, босс. Что бы ты ни решила.
Руби кивнула:
— Мы не бросим тебя. Никогда.
Т/и смотрела на них. Две женщины, которые прошли с ней через ад. Её семья. Её клан.
— ...Спасибо, — прошептала она. И это слово стоило больше, чем все контракты и сделки.
---
Час спустя
Они сидели на бетонном полу склада, прислонившись к стене. Т/и была в чистой одежде — Руби принесла запасной комплект. Её руки были перевязаны бинтами, которые Цуки нашла в аптечке.
Руби вертела в руках телефон.
— Майки звонит. Уже пять раз. — она показала экран. — И ещё пять пропущенных от его охраны.
Т/и взяла телефон, посмотрела на экран. Имя Майки высвечивалось снова.
Она нажала ответ.
— ...Где ты? — его голос был напряжённым, почти срывающимся.
— Я на тренировке, — ответила она спокойно. — Буду через час.
— Т/и, — он замялся. — Ты в порядке?
Она посмотрела на свои перевязанные руки. На лица Цуки и Руби. На разбитый склад вокруг.
— В порядке, — сказала она. — Не волнуйся.
Она сбросила звонок и положила телефон в карман.
Цуки поднялась, протягивая ей руку:
— Поехали домой.
Т/и взялась за её ладонь, поднялась.
Она была готова. Готова вернуться и притвориться, что всё хорошо. Готова играть по их правилам, пока не найдёт способ выиграть.
Но она больше не была одна. С ней были те, кто не предаст.
И это давало ей силы.