18
Солнце только начинало золотить шторы, когда Т/и открыла глаза. Первое, что она почувствовала - пустоту рядом. Простыня была холодной, подушка не смята. Майки уехал.
Она приподнялась на локтях, голова закружилась. Тошнота подкатила к горлу мгновенно, без предупреждения. Т/и зажала рот ладонью, но позыв был слишком сильным.
- Чёрт... - выдохнула она, скатываясь с кровати.
Ноги подкосились. Она упала на колени у кровати, схватилась за край, пытаясь удержать равновесие. Внутри всё выворачивало, желудок сжимался в спазмах. Она не успела добежать до ванной.
Т/и стояла на четвереньках, тяжело дыша, чувствуя, как пот выступает на лбу, как руки дрожат. Она попыталась встать, но тело отказалось слушаться. Только слабость. Только пустота.
- ...Горничные, - прошептала она, но голос сорвался. - На первом... этаже...
Она попробовала позвать громче, но звук вышел хриплым, слабым. Слишком слабым. Никто не услышит. Комната была на втором этаже, а прислуга внизу, в своей части дома.
Т/и закрыла глаза, прислонившись лбом к прохладному полу. Мысль мелькнула: «Как унизительно. Умереть от тошноты в чужом особняке. Славная смерть для главы клана Скудери».
И тут дверь открылась.
Сначала щёлкнула ручка, потом шаг. Лёгкий, уверенный, чуть слышный. Т/и не подняла головы - сил не было.
- ...Ну надо же, - раздался голос. Холодный, с едва заметной усмешкой. - Великая и ужасная Скудери на четвереньках. Картина маслом.
Лилия стояла в дверях, опираясь на косяк. На ней был шёлковый халат, волосы распущены. Взгляд - колючий, оценивающий.
Т/и не ответила. Она просто сжала зубы и попыталась подняться. Снова - не вышло. Руки дрожали.
Лилия молчала несколько секунд. Потом вздохнула - с явным раздражением - и шагнула вперёд.
- Смотреть на это просто невыносимо, - сказала она, опускаясь рядом. - Сиди смирно.
Она протянула руку, помогая Т/и сесть. Прикосновение было холодным, но Т/и не отстранилась - сил не было даже на гордость.
Лилия взяла её за плечи, прислонила спиной к кровати, и на секунду задержала взгляд на её лице: бледном, мокром от пота, с тёмными кругами под глазами. Губы Т/и дрожали.
- Ты выглядишь как смерть, - констатировала Лилия, и в её голосе не было сочувствия. Только констатация факта. - Я не удивлена. Ты вчера работала до ночи. С ребёнком в животе. Гениально.
- ...Не твоё дело, - выдавила Т/и, но голос звучал слабо.
- Ага. Конечно. - Лилия встала, направилась к ванной, скрылась на минуту. Вернулась с влажным полотенцем и стаканом воды. Протянула Т/и.
- Вытри лицо. И пей. Маленькими глотками, не торопись.
Т/и взяла стакан дрожащими руками. Лилия не уходила. Стояла, скрестив руки, наблюдая.
- Ты думаешь, я помогаю тебе из доброты? - спросила она, чуть наклонив голову. - Ошибаешься. Просто если с тобой что-то случится, Майки меня убьёт. А я пока не готова умирать из-за тебя.
Т/и сделала глоток, вода обожгла горло, но тошнота чуть отступила. Она подняла на Лилию глаза, и в них мелькнула слабая усмешка.
- ...Ты язвишь даже когда помогаешь. Это впечатляет.
Лилия фыркнула.
- Я не язвлю. Я констатирую факты. - она присела на корточки перед Т/и, взяла полотенце и, не спрашивая разрешения, вытерла ей лоб. Жест был резким, почти грубым. - Ты - причина всех моих проблем. Ты забрала у меня мужа. Ты забрала ребёнка. Ты вернулась, чтобы разрушить всё, что я строила пять лет.
Т/и хотела ответить, но Лилия не дала:
- Но я не настолько бессердечна, чтобы позволить женщине с ребёнком лежать на полу в собственной блевотине. Даже если это ты.
Она встала, бросила полотенце на кровать.
- Можешь считать меня слабой. Или глупой. Мне всё равно. Но если тебе станет плохо - скажи. Я не позволю тебе умереть. По крайней мере, пока ты носишь этого ребёнка.
Т/и смотрела на неё с удивлением. Неужели Лилии есть дело до её здоровья? Или это просто привычка делать всё правильно?
- ...Ты странная, - тихо сказала Т/и. - Ненавидишь меня, но помогаешь. Не вяжется.
Лилия усмехнулась горько:
- В этом мире мало что вяжется. Я ненавижу тебя. Но я тоже когда-то хотела стать матерью. - её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. - И если я не могу родить, то хотя бы помогу тому, кто сможет. Чтобы этот ребёнок не пострадал из-за твоей дурацкой гордости.
Она повернулась к двери, остановилась:
- Внизу на кухне есть имбирный чай. Он помогает от тошноты. Я попрошу горничных поднять. - пауза. - И Скудери.
- Что?
- Если ты снова упадёшь - зови. Даже если я рядом. - она усмехнулась. - Даже если я буду злиться. Я всё равно приду.
Лилия вышла, тихо закрыв дверь.
Т/и осталась сидеть у кровати. Стакан в руках дрожал. Она смотрела в закрытую дверь и чувствовала странное, непривычное тепло где-то внутри.
Не к Майки.
К Лилии.
Она ненавидела её. Она завидовала ей. Но она помогла. Даже с язвительными комментариями, даже сквозь боль - она помогла.
Т/и закрыла глаза, прислонившись к кровати.
«Мир сошёл с ума», - подумала она. - «Я только что приняла помощь от жены мужчины, который сделал меня матерью. И это... почему-то не кажется мне неправильным».
Она не улыбнулась. Но внутри что-то дрогнуло.
Через десять минут горничная принесла имбирный чай. Лилия не вернулась. Но Т/и знала: она была рядом. И это было странно - но почему-то успокаивало.