Эпилог
Draco's POV
В какой момент это произошло? Я не знаю. Я даже не знаю, что имею в виду под словом "это".
Может быть, когда она улыбалась? Так чисто и невинно, смотря мне в глаза? Или не тогда?! Не знаю.
А может тогда, когда родилась Анна, наша дочь? Да, скорее всего, тогда. Я не знаю, любила ли Гермиона меня, любила ли дочь. И, видимо, уже не суждено будет никогда больше узнать.
Наше счастье продлилось не так уж долго. Сколько прошло времени? Пять лет? Десять? Да, десять. Уже десять лет. Все наладилось ровно десять лет назад. И Анна родилась тогда же.
- Папа? - я слышу тихий голос дочери откуда-то сверху, но не могу заставить себя подняться. В моих руках воспоминания. В чистом виде. На них она прекрасна, ангел. На них рядом с ней Волдеморт. И я.
Через минуту я, наконец, откладываю старый альбом и поднимаюсь наверх, лениво проводя рукой по перилам. Я знаю, что она когда-то держалась за них. Подойдя к комнате, я стучусь в дверь, пока не получаю разрешение войти. Анна вся в мать, вместо кукол везде одни книги, и почему-то от этого совсем не весело.
Дочка сидит на подоконнике и смотрит на небо. В ее глазах застыли слезы, и мне так хочется, чтобы они пропали, но я ничего не могу сделать.
- Папа, а мама не вернется больше, да? - слышу, как дрожит ее голос. Знаю, что ответ не нужен. Она все и так знает.
- Не вернется...- я почему-то все же говорю это в слух, и будто только сейчас понимаю, что это правда.
- А где Гарольд? - вновь тихо интересуется она. Это имя обжигает слух, Гермиона настояла на том, чтобы мы назвали сына в честь этого самовлюбленного придурка. А он, должен признать, совершенно иной. Часто любит наведываться к Лорду, можно сказать, чуть ли не поселился там. Он, к слову, противоположность не только Поттера, но и сестры. Как у одной матери могут появиться настолько разные дети - вопрос.
- Где и обычно, Анна, - тихо отвечаю я.
Девочка всегда обижалась, что ее не пускают никуда из дому. Но Гермиона боялась за нее, а я доверился жене. И сам понимаю, что полукровкам с фамилией Малфой будет сложно. Гэрри, сокращенно от Гарольд, выбьет себе путь, не зря же его положение в обществе и так устойчивое. Все понимают, кем он является. А вообще мне кажется, что Лорд специально заставил меня жениться на, можно сказать, враге, потому что он и сам полукровка, пусть и наследник Слизерина.
- А, понятно.
Не скажу точно, когда Анна в последний раз видела брата. Если она не в меру добрая и отзывчивая, то мальчик совершенно другой. И не возникает проблем с правилами хорошего тона. Их его заставили вызубрить. Что, разумеется, пошло на пользу.
Через минуту дочь берет книжку, "Сказки Барда Бидля", и садится в мягкое красное кресло рядом с окном, включая лампу. Да, маггловские технологии. А я тихо ухожу, еле слышно прикрывая дверь за собой.
Выйдя из комнаты иду в нашу спальню. Я, признаться, не заходил туда с ее смерти. То есть неделю. Все не мог себя заставить, будто меня там ждет монстр. Глупость какая. И сейчас, когда я, наконец, там оказался, я понимаю, что ничего страшного в ней нет. Чуть сбитая кровать, ее запах, ее мантия на кровати, которую она поспешно сбросила с себя, когда ее испачкали соусом. Красным. И сейчас это выглядит как кровь. Этот вид приносит настоящую боль, которая растекается по телу. Но я убеждаю себя, что это просто комната, что нечего делать из себя человека, который боится не пойми чего. А все это время я именно так и выглядел, ведь спал-то в гостевой спальне.
Я подхожу к ее тумбочке и открываю. Не знаю зачем. Там бардак, что и следовало ожидать. Это же Гермиона. Но я отчетливо вижу конверт, он сразу же выделяется на фоне разноцветного хлама, такой белый и чистый. Я с какой-то горячностью хватаю его, но резко отдергиваю себя. Ничего ведь важного там нет!
Оказывается, есть. Это письмо от Гермионы. Письмо мне. Странно так, после недели привыкания, что ее нет, вновь получить напоминание.
Я устраиваюсь на краю кровати, с края, на котором спала она. И аккуратно открываю белый конверт, с одним единственным выведенным на нем словом: "Драко". Листок внутри ровный, ослепительно белый, но видны разводы.
Собравшись с духом, я нервно разворачиваю его и смотрю в текст. Он написан ее чуть корявым почерком, но от этого становится так легко на душе.
" Драко,
Знаю, сейчас тебе очень тяжело, не спорю. Но пройдет время, и все забудется. Забудемся я, ты, Гарри, Рон, Невилл, Луна, Нарцисса и даже Волдеморт, как и многие другие. Забудется то, что мы сделали для победы с каждой стороны. Война началась, когда мы были малыми детьми, хотя, признаться, она не заканчивалась никогда. Всегда есть противостояние, но иногда мы его просто не видим. И не всегда побеждает признанное добро, нужно смириться.
То, что произошло с нами - единичный случай. Как я много хотела тебе сказать, но, когда села писать, все мысли пропали. Я тебя не любила, что правда, то правда. Во всяком случае, сначала. Потом просто не стало мысли, как жить без тебя.
Как бы ни было странно, но смерть Нарциссы сломала меня еще сильнее. Ты кричал, что она мне никто, а тебе - мать. А я ведь все понимала, но чувствовала, будто выкачали душу. Твои слова "грязнокровка" жалили, словно змеи, хотя я знала, что ты произнес их не нарочито, но они были сказаны, так или иначе.
Тебе никто никогда не говорил, знаю, но Вероника давала мне палочку, и мы занимались. Пусть ты и говорил, что я не достойна быть колдуньей, но без магии я загибаюсь. Жаль, что я не узнаю, что с Никой.
Она ведь достойная девушка, таких мало.
Почему я умерла? Разумеется, точно я не знаю, ведь это письмо было написано многим раньше. Тебе никто никогда не говорил, но мне постоянно
угрожали и иногда эти угрозы пугали всерьез. И я бы никогда и не сказала, если бы не эти, как бы выразиться, события. То бишь, моя смерть.
Боялась ли я смерти? На момент письма - нет. Хотела ли умирать? На момент письма - снова нет. Но хотела этого, думаю, ты знаешь, до рождения детей. Я никогда не боялась смерти, как таковой. По мне, намного страшнее одиночество. А смерть - одна секунда. Ведь это намного проще и быстрее, чем засыпать. Так жаль, что те, кто боялся смерти, умерли, а я - жива. До сих пор не понимаю почему. Смерь - покой, легкость, жизнь труднее.
Помни, что нет проигранных битв, нет нарушенных клятв.
Оказалось, что это удар не ниже пояса, Драко, а выше и левее. Кажется, что ты в цепях, а удары сыплются. Но цепей нет, а удары настоящие.
Это случилось, и я не буду говорить, что со временем все станет лучше. Не буду. Лучше ведь все равно не станет. Станет просто по-другому. Ты научишься жить, помнить и понимать.
Почему я тебе сейчас это все пишу? Я видела все в твоих глазах. Хоть ты и был холодной глыбой в Хогвартсе (зачем врать?!), но тут, дома, ты совершенно другой. Такой же холодный, но есть живые обнаженные чувства. Но не бывает поздно, бывает только уже не надо. Мне не надо было другой жизни, хотя по началу нереально нужно было. Я знаю, тебе было что сказать. Но именно они всегда молчат. И мне было, что сказать.
Грустно то, что я до жути сейчас хочу тебя обнять, потому что понимаю твои чувства, но не могу. Улыбнись, пожалуйста. Трудно смотреть на то, как грустит родной человек, а ты помочь ничем не можешь. Я ведь сейчас смотрю за тобой. Если на улице дождь, то я плачу; если солнце, значит я тебе улыбаюсь; если снег, значит я дарю новую жизнь; если пасмурно, значит я грущу по тебе.
Ты сейчас для меня - самый близкий, просто ты больнее всего отзываешься в сердце.
Я хочу посмеяться, в какой-то степени мы стали отражением друг друга. С кем поведешься, от того, как говорится, и наберешься. Мы всегда становимся похожими на тех людей, с которыми общаемся. Выбирайте свое окружение — какими бы мы ни были уникальными, оно все равно влияет на нас. Но, хочу заметить, нам выбор не особо и дали. Думаю, если бы мы все-таки выбирали, то ты бы не читал это. Может быть, так было бы только лучше. Но кто знает.
Милый, прости меня за все. Ведь от этой боли, которую я тебе причинила, хоть ты и будешь это отрицать, нет лекарства и даже нет врача. И это страшно. Но я, увы, совершенно ничего не могу сделать. Абсолютно.
Милый, перемены бывают лишь тогда, когда, казалось бы, потерянно все. Не грусти. Просто прими. И отпусти.
Человека начинают лишь ценить после того, как его уже нет. Запомни. Сейчас жизнь нужно строить на доверии, это самое главное. Это все, что в нас есть. И у нас его не было, мы были рядом, но далеко. Не отрицай, в глубине души ты это понимаешь. Человек может быть одиноким даже в огромной компании. Ты можешь верить кому угодно, но не до конца. Даже самый близкий человек легко воткнет тебе нож в спину, стоит только пойти наперекосяк его решениям.
Знаешь ли, что самое смешное? Я прыгнула в тебя, как в море, забывая, что уже не всплыву.
Должна признаться, у меня прошлого нет, его убили вы. А если нет прошлого, значит, нет и будущего. Делаем выводы, где я сейчас. Пожалуйста, будь осторожен со своими желаниями, они имеют свойство сбываться. Знаешь, многие говорили, что я очень скрытная. Но я, на самом деле, как раскрытая книга, просто сейчас не любят их читать.
Нужно заканчивать, я ведь могу вечно писать. Но оно тебе не надо.
Прошу тебя, воспитай детей, они достойны лучшей жизни. И не дай Гэрри окончательно сойти с истинного пути. И плевать, что это понятие у нас разное.
И помни, что я люблю тебя. Да, немного своеобразно, но люблю. Просто будь собой, счастливым ты уже не будешь никогда. Хотя, не следует говорить "никогда". Тебе решать, твоя жизнь, и мне там места нет.
Прости за все,
Гермиона"
Подул ветер, солнце заглянуло в окно. А на душе осталась огромная дыра. Я встал, так и держа в руке письмо, и ушел к реке. Хорошо смотреть на волны, тогда кажется, что все на свете застыло. Но тогда ты понимаешь, что вокруг только пропасть.