Глава 44 Том 6
Это наша вторая весна в Юэй, и она пахла обычными вещами — кофе из автоматов, влажной травой на стадионе, шорохом учебных тетрадей. Никто из нас не заметил, как тень подошла ближе: сначала едва различимая, потом — как занавес, натянутый над городом. Где-то вдалеке собиралась буря, и я чувствовала её приближение по мурашкам на коже. Решающий бой уже переваливал за горизонт — полномасштабная война между Сверхъестественным Фронтом Освобождения под руководством Шигораки Томуры и всем, что мы называли героями.
— Блин, уже весенние каникулы, а нам нужно тратить всё время на стажировку, — проворчала Мина, пытаясь выдавить из себя жалобу, но в её голосе слышалось больше нервозности, чем недовольства.
— Пишут, что у нас будет экспедиционное задание, — добавила Очако, глядя в экран телефона, будто там должна была появиться какая-то утешительная новость.
— У вас тоже? Серьёзно? — спросил Дэнки, растерянно поднимая брови.
— И у нас так же, — подтвердила я и, на лице, наверное, не скрыла того, что внутри меня уже было плотно — тревога, холодная решимость, и боязнь за жизни близких людей, население Мусутафу, и в целом страны.
Цукаучи стоял перед нами весь собранный, разрезая пространство собранной аудитории короткими присядами командования.
— Сперва мы разделим героев на два отряда. Отряд Старателя займётся Гараки Кюдаем также известный под псевдонимом Дарума Уджико – в больнице Джаку. Отряд Меткого Стрелка ворвётся в особняк Гунга, официальное убежище фронта. Обе операции пройдут одновременно. Ученики факультета героев займутся логистикой, помогут эвакуировать гражданских по мере развития событий. Когда начнутся сражения, Сверхъестественный Фронт бросит все силы, включая Ному. Но мы всё равно должны пойти туда. Гараки, Ному, Шигораки и Лига Злодеев — нет, Фронт — будут уничтожены.
День битвы начался раньше, чем кто-то успел вдохнуть по-настоящему.
— Из класса А на передовую отправили только Каминари и Токоями, — заметил Киришима, борясь с паникой, которую он старался не показывать.
— Ещё там Хоненуки и Комори из класса Б. Электричество Каминари и тёмная тень Токоями. Размягчение Хоненуки и грибы Комори. Причуды всех четверых подходят для дальних дистанций. В Фронте много людей, поэтому на передовую отправили Каминари и остальных, — объяснила Яомомо, и я следила за её губами, как за контрольным маяком.
— Чтобы разом сократить численность врага, — вставила я, потому что логика в этом была железная: слабое место — численность, и если её ударить решительно, можно выиграть время и жизни.
Минета нервно фыркнул. — Думаете, Каминари и остальные справятся? — спросил он.
— Обязательно справятся, — спокойно и твёрдо ответила Хагакурэ. За этой уверенностью стояла подготовка, практика и вера, без которой мы бы не пошли вообще.
Ашидо добавила: — Каминари и Токоями отличные герои — и я кивнула, потому что знала, как много значит это признание от партнёров.
Я постаралась разрядить момент: — Время почти пришло. Вставай, Виноградный Сок — и услышала, как у кого-то в кромке сжалось сердце от детской фразы, которая на секунду вернула нас к обычной жизни.
Минета попытался уколоть нас насмешкой: зачем рваться? Профи должны всё контролировать. Я просто повторила твёрдо: — Поднимайся, говорю — потому что иногда нужно просто вытащить людей из кровати бритья их страхов.
Джиро напрягла слух и прошептала: — Началось, я слышу движение. И среди нашего класса повисла другая тишина — та, что предшествует взрыву.
Тигр—герой, стоявший рядом, произнёс коротко: — Враг настолько силен, что нам пришлось собрать множество героев. И это было похоже на приговор и вызов одновременно.
— Токоями там справится, а вот как будет Каминари? — тревожно спросила Джиро.
Я положила руку ей на плечо. — Уверена, он будет цел и невредим, — сказала я, не потому что знала наверняка, а потому что это была правда, которую надо было дать другому человеку, как лекарство.
И тогда Джиро дернула наушниковый разъём — и крикнула: — Беда!
— Что такое, Джиро? — спохватилась я.
— Я слышу движение чего-то огромного, — ответила она, и это слово «огромного» упало в наших грудях свинцом.
Каминари, Комори и Хоненуки примчались вкупе. — Вообще не представляю, — призналась Джиро, чесно и без прикрас.
— Нашёл! — вскрикнул Шода, глаза широко раскрыты. — Нет, оно ещё далеко, — парировал Шоджи, и я чувствовала, как пространство вокруг нас начинает вибрировать от надвигающейся угрозы.
— У нас же вроде преимущество, — попыталась оптимистично сказать Ашидо, но ответом была только сжатая готовность.
Яомомо напомнила: — Во время последнего отчёта они сказали, что всё идёт по плану. И в её голосе звучала попытка держаться за план, как за плот.
Герои, что были с нами, бросились на помощь, велев ученикам оставаться и ждать. — Ученикам на стажировке — ждать здесь. И это было верно: нам нужны были руки и головы для координации, а не просто присутствие.
— На бой собрали всех героев. Почему положение только ухудшается? — спросил Минета трясущим голосом.
— Леди Гору отбросило! — воскликнул Шоджи, и в его словах была паника, которую нельзя было игнорировать.
— Леди Гору отбросило?! — переспросил Минета, почти не веря.
— Да, а ещё там синие пламя, — подтвердил Шоджи. Синие языки пламени — картина, которая в моём воображении горела особенно ужасающей.
— Лига Злодеев, — предположила я, и это слово вырвалось из меня холодным утверждением: тут уже не было места сомнениям.
В наушниках раздался голос Полночи. — Как слышно, Миу, Креатив? — Она была собрана и ясна, как лезвие.
— Полночь вышла на связь, — долетело от Сато. Я слышала облегчённую нотку, но это было враньё — у всех нас внутри бурлило.
Я ответила: — Да, благодаря слуху Джиро и глазам Шоджи. И в этот момент линия командования стала тоньше, но её хватка — крепче.
Полночь прислала приказ, который был резок и бессердечен только на словах: грубой силой великана никто не остановит. Его надо усыпить. Против правил? Возможно. Но масштаб угрозы диктует свои меры. — Вырубите его анестетиками. Создайте анестетики, раздайте героям и уходите. Если будет слишком трудно — бегите сразу. Креатив, теперь тебе решать, как поступать.
Я слушала и повторяла в голове: анестетики, распределение, эвакуация, выходные коридоры. Каждое слово команды — это нитка спасения, которую надо было зацепить и не рвать.
— Повторите! Полночь, повторите! — отчаянно попросила Яомомо, и я поняла её: иногда и лидеру нужно подтверждение.
— О чём они там говорят? — поинтересовался Сато.
Я вздохнула и произнесла твёрдо: — Есть! — потому что нужно было действовать, а не слушать страх. Я взяла на себя координацию: раздать роли, наладить связь, не дать панике прорвать ряды.
«Создать анестетики и раздать героям? Они же все ушли на помощь передовому отряду». Слова Полночи ещё звенели в воздухе, когда в голове у Яомомо развернулась цепочка вопросов: значит, надо бежать? Судя по тону, Полночь ранена. Враг настолько силён?... Полночь... — она думала вслух, но голос её был сдавлен.
— Момо, не время думать. Ты её слышала — выполняй приказ, — твёрдо сказала я, потому что колебания в такие моменты съедают секунды.
— Но она сказала раздать их героям, а они... — начала возражать Яомомо, но я перебила коротко, без места для сомнений:
— А мы, по-твоему, кто?
Команда замерла на мгновение, и это мгновение стало решающим. Яомомо мгновенно отдала приказы: «Аудиоразъёмы, Щупальца — определите, как скоро враг доберётся сюда. Примерно оцените его размеры. Грязевик, нам понадобится ваша помощь. Все остальные — готовьтесь уходить». Голос её был ровен, но в нём слышалась стальная воля.
— Да его уже видно! — донеслось от Джиро.
Я прислушалась, ощутив, как в звуке что-то меняется. — Быстрая тварь доберётся меньше чем за минуту, — оценочно произнесла я вслух, потому что время считалось секундами.
Джиро добавила: — Звук изменился, он немного замедлился.
Шоджи доложил: — Злодей высотой 25 метров, крупнее Леди Горы.
Пятиминутная дистанция решения и паники. Размер — это одно, но подвижность — другое. Я взглянула на Яомомо; она посмотрела на меня так, как смотрят тогда, когда от парящих слов зависит чья-то жизнь.
— Я решаю сражаться, — заявила она, и в её голосе не было игры.
Я подобрала банку анестетика в руку, ощущая её холод и солоноватый запах растворителя. Это была наша ставка: ввести препарат внутрь — иначе укол для такого гиганта бессилен. Сама мысль о тридцати литрах снотворного звучала безумно, но логично: гигант — не человек, и методы должны быть масштабными.
— А вы? — спросила Яомомо остальных.
— Не надо, это тупо. Раз мы вышли в костюмах, мы герои, — ответил Киришима, и где-то в этом коротком протесте я услышала не гордыню, а готовность.
— Отлично, значит, все вместе сразимся с ним здесь. Усыпим его, — поддержала я, потому что другой дороги не было.
Минета же, как всегда, умудрялся задавать неудобные вопросы: — Раз надо усыпить, почему Полночь сама этого не сделает?
Яомомо быстро скомандовала группы: «Шоджи, Аояма, Джиро, Дэнки и Янаги — атакуют Лигу Злодеев». Приготовления шли синхронно, как отлаженный оркестр перед финалом. Кендо выдала практичную мысль: «Кто-то должен закинуть это ему в рот». Тецу Тецу уточнил скептически: «И тогда он отрубится?» Но мы действовали не по вере, а по расчёту: «Мы подготовим западню и остановим движение злодея», — пообещала Яомомо.
Минета раскидывал свои липучие шары, Хоненуки размягчал землю, Комори распыляла споры грибов — всё шло по плану. Минета аккуратно забрасывал бомбы, созданные Яомомо — мелкие детали, которые могли склонить чашу весов.
И затем, как будто ответив на все наши расчёты, где-то вдалеке раздался глухой рёв. Кто-то закричал: «Назад, назад! Уходите скорее! Он здесь, прямо передо мной!» Мы опешили, но не растерялись: стояли за деревьями и наблюдали, как земля под ногами дрожит от приближения.
Я увидела его — силуэт, который затмил собой небо. Гигант Гигантомахия шёл, и каждое его движение было землетрясением. Мои пальцы сжались вокруг банки анестетика. Ничто не могло подготовить к масштабу: запах гару, сжатый воздух перед его шагом, глухой звук, будто кто-то отбивал барабан под землёй.
— А вот и он, — сказала я тихо, но голос мой слышался в ушах громче, чем любой выстрел.
Токаге подтвердила: — Идёт сюда. Джиро уже в боевой стойке: — Так и надо.
Гигант наступил прямо в центр нашей ловушки и медленно погрузился в размягчённую землю, подготовленную Хоненуки. Это дало нам окно. — Попался! — воскликнула Яомомо, и на лицах ребят заиграло облегчение на секунду.
Сато, Кендо и Шишида дёрнули тросы, закреплённые за шары Минеты, стараясь приподнять пасть гиганта. Их мышцы были как канаты — натянуты до предела.
— Тянем! — кричал Сато. Его голос рвался, но руки не сдавались.
Шиозаки молилась, её причуда держала гиганта, будто цепями, не давая ему вырваться. Но гигант рвал наши верёвки, ломал ленты — он не был простоустройством. Мы всё ещё были молекулами в океане его силы.
— Если он поднимется, ничего не выйдет, — предупредил Шишида, и в этих словах звучал не страх, а расчёт.
Банки полетели — Минета бросал шары, кто-то кричал «Засыпай!», и момент настал: гигант начал дышать глубже, как зверь, что чувствует яд. Но ветер вмешался: мощный порыв выдул банки многих в обратную сторону от чего побились. Силы были против нас — но не решающий фактор.
Киришима подхватил меня за руку, когда ветер пытался вдавить меня в ствол дерева. Я почувствовала его крепость: мысль о том, что где-то рядом есть те, кто не уйдёт, согревала. — Спасибо, — выдавила я, и это было честно.
На спине гиганта появился Даби; его синие языки пламени обхватили лес, напоминая мне о той ночи в лагере, где пламя уже оживляло страх. Огонь полыхнул, и мы чуть не потеряли видимость. — Ближе нам не подойти! — крикнул Шода, и я знала, что сейчас каждый шаг — риск.
Пламя жгло; споры грибков Комори сгорали; Мина рванула через кислотную завесу — и промахнулась. Её лицо на секунду исказилось от понимания ошибки, и я думала, что сердце остановится от ужаса. Киришима бросился вперёд и... забрался на гиганта, как человек, который не знает слова «боязнь». Его крики — «Я, Красный Бунтарь. За мной не останется лужа крови!» — стали не словами, а действием: он закинул банку с анестетиком в пасть чудовища.
И тогда случилось то, чего ждали: банка польнулась внутрь. Кто-то из Toga метнул нож, и банка Киришимы разбилась — но её миссия уже выполнена: анестетик попал туда, где он должен был работать.
Я отдала приказы коротко: — Огонь! — и пушечные залпы оттолкнули гиганта, смешав его дыхание с ядом. Я чувствовала, как внутри меня подымается холод и усталость одновременно, но и прилив жизни: план сработал.
Вскоре подкрепление прибыло: Грандиоз вмешался, и его вмешательство перевесило чашу. Леса дымились, и я смотрела, как Леди Гору открывает пасть гиганту, помогая нам. Снова команда, снова руки, снова биение сердец в унисон.
Когда дым начал редеть и первые полосы серого неба проглянули сквозь гарь, Яомомо отдала короткий приказ: «Уводим всех в безопасное место!»
Грандиоз поднял платформы — один за другим мы взлетали прочь от той точки, где ещё недавно земля вздрагивала от взрывов и шагов. Мы поднимались «горстями», как крохотные зерна, которые вдруг оказались важнее мира.
Я оглядывалась на следы битвы и думала холодно и просто: мы живы не потому, что были сильнее. Мы выжили, потому что были рядом друг с другом в тот миг, когда каждый вынул из себя больше, чем считал возможным. Эта мысль жгла лучше любого бинта — она была и утешением, и приговором.
— Момо, иди первой. Я за тобой, — сказала я, когда нас осталось двое.
— Хорошо, увидимся, — кивнула она и шагнула на платформу.
— Ага, — ответила я, но едва успела сказать, как земля внизу загудела, и из клубов пыли показалась гигантская рука Гигантомахии.
— Грандиоз, сзади! — выкрикнула я, и мгновение спустя моя кошачья часть заговорила громче головы.
Я рванула вперёд — не думать, действовать. Моя причуда — гибкость кошки, скорость и острые как бритва когти — включилась сама по себе. Я прыгнула на пытаясь отвлечь, — всё, чтобы дать Момо пару секунд на подъём.
Её платформа оторвалась. Она успела. Я видела её лицо — испуганное, но решительное. Это был мой успех и моя расплата одновременно.
В тот же миг хватка сомкнулась. Рука гиганта — мощная, железная — схватила меня и вжала в ладонь так, что воздух выдавили из лёгких. Я пыталась вывернуться, но силы были другие; гигант сжал, и мир сжался до одного тика — моего сердца в его когтях.
— Грандиоз! Мы не можем улететь без Хакаматы! — послышался крик Яомомо, но платформа уже уходила, и тень её силуэта плавно таяла в дождевом небе.
Я успела выдохнуть «мы сделали то, что могли», прежде чем темнота сжала глаза.
Издали, с неба и с безопасного расстояния, ребята видели то, что оставалось от города: руины, дым и лес, облитый синим пламенем. Решения, принятые за секунды, стали решающими для жизней. Мы — те, кто должен держать мир на своих плечах, — вспоминали они позже и благодарили судьбу, что хоть кого-то спасли.
— Все ваши решения и поступки были верны. Что бы ни случилось дальше — это останется правдой, — донёсся голос Грандиоза, когда он разворачивал платформу и отправлял учеников подальше своей причудой.
— Слушайте... анестетики ведь должны были сработать уже? — прошептала Комори, глядя вниз, туда, где гигант всё ещё рвал землю когтями.
— Если так, значит, не сработали, — тихо произнёс Минета. — Может, наши действия не так уж верны? Может, мы проиграли ещё до начала?
Его слова были голосом тех, кто надел броню не для славы, а для того, чтобы страхи не съели их изнутри. Мы были все поникшие: понимание масштаба случившегося приходило медленно и горько.
Гигантомахия проносил меня, прижав к себе, словно трофей. Подо мной лес шёл пеплом; по деревьям ползли синие языки, как по живому телу. Даби спрыгнул с плеча чудовища и подошёл ко мне, словно к сценической декорации. Его лицо выражало презрение и удовольствие одновременно — и это был холодный яд.
— Вот мы и опять встретились, — прошептал он, и его голос был бархатно-зубчатый. — Скажи, каково это — осознавать, что находишься в гнилом обществе?
Я стиснула зубы. Ответить — значит дать ему сцену, и я не хотела становиться чьим-то развлечением.
Он приблизился, склоняясь вперед; его дыхание было тёплым и пахло гарью. — Хочешь секрет? — продолжил он, намертво приковывая мой взгляд. — Тот, кто ранил твоего папашу после объявления рейтинга, — это ваш любимец Ястреб. Он же и убил нашего соратника, Твайса. Теперь можешь поразмыслить о своем прогнившем обществе.
— Закройся! — сорвалось у меня, не от слабости, а от горячей решимости, которую нельзя было выплёскивать под его руки.
Он усмехнулся, и усмешка его была тем весом, что давил на грудь. — Мы с тобой похожи, — сказал он тихо. — Только я силён, а ты — нет. Сейчас ты в моём плену. Ты не можешь защитить ни себя, ни своих друзей. Будешь огрызаться — и я напомню, как поджарил тебя в прошлый раз. Как насчёт того, чтобы на этот раз подпалить тебя так, чтобы от тебя не осталось ничего живого?
Я почувствовала, как в теле поднимается напряжение. Это был не просто страх — это была холодная уверенность в том, что у него нет пощады. Я напряглась, готовясь сражаться.
— Раз я бесполезная, зачем я вам нужна? — спросила я, потому что гордость просила ответа.
— Ты поменяешь мнение о героях, — сказал он, и повернулся. Тога шагнула рядом, насмешливо предвкушая зрелище.
— Даби, зачем нам эта девка? Неужели ты заинтересовался кем-то? — проговорила она с улыбкой.
— Я заинтересован лишь в том, чтобы весь мир увидел: герои не смогли спасти жалкую девчонку, — отрезал он. Голос его был ровен и смертельно холоден.
Пока он говорил, гигант рвался вперёд — скорость, с которой он прокладывал путь через город, была сумасшедшей. Сто километров в час, если бы мерять в людских терминах; здание за зданием трескалось, как сухая корка. Вся зона разрушений была шире, чем его тело — он шёл и ковырял землю, словно крот.
Я слышала крики внизу: кто-то кричал о пасти гиганта, кто-то о движении передовых. Герои не сдавались: лед, огонь, взрывы — всё это металось, пыталось загасить одну живую машину разрушения. Но гигант не останавливался; до развалин больницы Джаку оставалось меньше десяти минут, и мысль о людях внутри сжимала меня сильнее каждой раны.
Тем временем вверху, в вертолёте, Бест Джинст не мог унять бешеный ритм рук и плеч.
— Долго ещё? Даю пять минут максимум, — сказал он, стараясь сохранить лицо спокойствия.
— Не получится, я же не Ястреб или Мирко. Я лечу на полной скорости, — ответил пилот Ито устало. — Вы ещё не восстановились.
— Пока мы тут болтаем, гибнут люди, — настаивал Джинст. — Так что не меняй тему.
— Я просто беспокоюсь о вас, — тихо проговорил Ито.
Они спешили, но скорость ограничивалась физикой и ветрами. Пять минут — это мир, но это и смерть для тех, кто внутри.
Гигант прибыл на поле боя, и ситуация стала ещё более критической. Тодороки и Хадо пытались справиться с Шигораки,с которым как видно было они сражались и ранее, но решили сначала уничтожить Гиганта. Их план оказался ошибочным.
— Уходи! — крикнул кому-то Старатель, когда заметил, что гигант оттолкнул его на несколько метров. Гигант схватил Томуру, держа его в своей огромной руке.
— Хозяин, я здесь. Что прикажете дальше? Я сделаю всё, что скажете, — промолвил Гигантомахия.
— Идём, — сказал Даби связанной мне, насильно направляя меня к краю гиганта так, чтобы герои могли нас видеть. Я совершенно не помню как я отказалась связанной, помню как попыталась атаковать чтоб сбежать, а дальше темнота. — Отсюда всё выглядит таким крошечным. О, и Шота здесь, отлично.
— Даби, — отозвался с презрением в голосе Старатель. После этих слов, в ту же секунду Даби, театрально и с какой-то болезненной грацией, вылил на себя прозрачную жидкость; его волосы засияли белым, как у призрака.
— Как грубо, — промолвил он, глядя на Старателя. — У меня ведь есть прекрасное имя. Тойя. Да, лицо теперь такое, но я думал, семья меня узнает. Как жестоко, даже печально я бы сказал. Меня бросили и забыли, вот только я ничего не забыл. Всё это время я наблюдал за тобой. Я записал видео со своей историей, и сейчас оно проигрывается на телеканалах и в интернете. Знаете, мне почему-то стало так весело. Как бы мне тебя помучить?Как испортить тебе жизнь? До этого дня, я только об этом и думал. Я не понимал, зачем вообще существую. Когда ты закончил свою марионетку Шоту, я думал, как его убить. Но тут ты неожиданно стал героем номер один. Я так хотел тебя порадовать! Как же я боялся, что ты погибнешь в Хосу. Восхищение народа тебя успокаивало... Думал, если не оглядываться на прошлое, можно жить нормально?! Похоже, сам ты не понял, так что я скажу: Прошлое не стереть! Что посеешь, то и пожнёшь! Идём станцуем в аду, папаша.
Он подошёл ко мне и, словно дирижёр, развернулся к собравшимся. — Если я убью эту девчонку на глазах у всех, — сказал он, — вы поверите, что я жив?
— Тойя погиб, это непростительная ложь! — сказал Старатель, но тот подтвердил свою живость. — Я живой, вот тебе неоспоримая правда, папа. Как ты мог не понять, что я твой сын? Даже мысли не возникло, потому что огненных причуд, как собак нерезаных? Если всё ещё не веришь, что я твой сын, могу дать образец крови или кожи. Хотя я уже провел ДНК тест. А если не веришь, ладно, но знай что твой сын – убьет эту девчонку на глазах у всех — сказал Тойя.
Он протянул руку ко мне и повернул так, чтобы всё было видно публике, и его лицо приняло ту же улыбку, что и перед захватом. Не просто убить, а показать, выставить как доказательство старых ран и новой власти.
Однако внизу, были все. Мидория и Иида в непонимании. А также рядом был Кацуки...
— Эта героиня послужит началом нового мира. — произнёс он тихо и методично, и в его голосе звучала не месть, а вызов.
Нож? Он появился. Лезвие вошло туда, где бьётся сердце, как метка в пьесе — финальная точка, которую должен был увидеть мир. Честное слово, я не хотела кричать, но крик вырвался из меня от физической боли.
Послышались и крики внизу — «Хакамата!», «Химари!» — сорвались в воздух, как последние птицы перед бурей. Бакуго бросился — его тело рвало воздух взрывами, но до меня он не долетал. Его глаза были камнем, но камень тот всё равно дрожал.
Я не помню, как это произошло — только ощущение полёта, тряски, как будто весь мир перевернулся и на секундную долю замер. Я падала с плеча гиганта, и мир вокруг растаял в огненной акварели.
Темнота накрыла меня.
____
С началом нового тома))