Глава 43
— Чёрт, что с ними не так? — рявкнул Роди, глядя на вертолёт, который всё громче разрезал небо. Лопасти заглушали даже дыхание — только свист, визг и наш пульс в ушах.
Враги поливали нас стрелами; пока можно было — уклонялись. Но как только они закинули целую кучу раздувающихся шаров, гора пошла хвостом — и мы полетели вниз. Мидория отреагировал молнией: лозы выстрелили и поймали нас, его сила сдержала падение, но приземление получилось жёстким. Болело всё: зубы сверкнули от удара, в костях звенело.
— Роди, ты цел? — Изуку вскарабкался на ноги, стряхивая пыль. Голос хрипел от адреналина.
— Кажется, да, — он скривился, но встал.
Я оглянулась — кейс куда-то исчез из поля зрения. Сердце сжалось. Роди заметил его и бросился, но кусок склона скользнул под ногой; он успел ухватить кейс, но держался только за край одной рукой. С самолёта уже спрыгнул враг и бросился на него.
— Ловите! — крикнул Роди и бросил кейс в нашу сторону. Рука соскользнула. Он падал. Вдруг раздался тот самый треск — холодный и звонкий: лёд. Льдины взметнулись из ниоткуда, схватили злодея и прижали его к склону, а Роди зацепился за лед и замер.
— Это Тодороки! — выдохнул Мидория, и на лице у всех вдруг появилось то, что я давно не видела — облегчение.
Тодороки работал быстро: он лил лёд, стягивал, создавал барьеры. Из его рук росли шпили, вздымались плиты — всё, чтобы прикрыть нас. Вдалеке начали звучать взрывы и крики; Бакуго влетел в сцену, как буря.
— Куда ты смотришь?! — он рявкнул на врага что остался в вертолете и выпустил взрыв. Волна оттолкнула противника, подняла облако пыли и запах гари.
После взрыва пленник уже просился пощады: — Спасите, я всё скажу! — Но его сообщница, будто в истерике, схватила оружие и выстрелила ему в голову. Поворот был жестоким; я ощущала холод в желудке и злость, как тяжёлый груз.
— Бакуго, за ней! — скомандовал Тодороки, лёд вырос стеной, но та выскользнула. Она спрыгнула с вертолёта в пропасть — самолёт ударился о край горы и взорвался, обломки полетели вниз. Если ей повезло, то едва. Если не повезло — ей крышка.
Мидория рванул к Роди, проверяя его. Соул поднял голову, лицо всё такое же напряжённое. Тодороки поднял кейс – лёдинки потускнели и начали таять на солнце. Он смотрел на находку:
— Это он и есть?
— Да, но как...? — пробормотала я, удивлённая и в какой-то степени облегчённая.
Бакуго мрачно осмотрел кейс: — Куда важнее кейс. Это вещь Хюмарайса, да? — его голос был полон недоверия и опаски. Я почувствовала, как вокруг нас сжимаются глаза Тодороки и Бакуго — им важно было не только защитить нас, но и понять, с чем мы имеем дело.
Мидория углубился в изучение кейса и вдруг дернулся: отсек открыт. Он выхватил оттуда странный предмет и потер глаза. Я взяла его в руки — он был похож на пазл, набор пластинок и шестерёнок, ничего понятного.
— Что за чёрт? — пробормотал Мидория, а я вертела изделие, пытаясь рассмотреть маркировку. Тодороки тоже пытался помочь, но и он путался.
— Дай мне, я его просто взорву, — буркнул Бакуго, уже держа руку над предательским предметом. Я хотела ударить его за это.
Роди же вдруг напряжённо всмотрелся и замер, как будто что-то в памяти щёлкнуло. Его лицо просветлело, глаза загорелись: он узнал это.
— Деку, дай сюда, — сказал он, протягивая руку.
— Ты знаешь? — удивлённо спросил Тодороки.
— Похоже на пазл, что у меня был в детстве, — ответил Роди и аккуратно стал проворачивать детали. С щелчком часть поддавалась — и в тот момент из отсека выпала флешка и тонкая пластинка.
Мы все замерли. Это явно могло быть тем, ради чего нас здесь гнали.
— Что это? — спросил Мидория шёпотом, как будто боялся услышать неправильный ответ.
— Какие-то данные, — нахмурившись, предположила я.
Тодороки взглянул на карту в сторону ближайшего населённого пункта: — Город недалеко. Проверим всё там.
Я кивнула, вжимаю пальцы в рукоять кейса.
Вскоре мы прибыли в ближайший приморский отель – Seaside. Море за окнами ревело, словно предупреждало, что время играет против нас.
Мидория тут же вставил флешку в компьютер, и экран заполнился десятками файлов.
— Ого, как много... И где же нам начать поиски? — растерянно пробормотал он, глядя на монитор с кучей файлов.
— С дороги, — прорычал Бакуго, грубо оттолкнув его в сторону. — Сортировка по дате. Самое новое. Вот — видеофайл.
Экран вспыхнул белым светом, и перед нами появился мужчина в лабораторном халате. Его лицо было уставшим.
— Меня зовут Алан Кей. Я один из учёных, похищенных Хюмарайс. Хюмарайс взяли под контроль семьи многих учёных, заставляя нас создавать бомбы с триггер-фактором причуд. Первая атака уже позволила собрать сильнейших героев у филиалов группировки. Дальше они хотят использовать новые бомбы, чтобы уничтожить всех героев разом. Потеряв лучших, общество рухнет, и в хаосе они очистят мир от людей с причудами. Такова цель Флекта Тёрна. Я надеюсь, герои смогут услышать моё послание. Передайте этот ключ моему коллеге, учёному Эдди Соул. Он поможет обезвредить все бомбы. Пожалуйста... спасите мир.
Я молча взяла пластинку в руки, крутя её между пальцами.
— Так значит, это ключ. И он спасёт мир... — прошептала я, глядя на отражение света на металлической поверхности.
Но вдруг где-то рядом закричала девушка. Люди забегали, кто-то перевернул стол.
Мы обернулись — на экране напротив включились новости.
— Хюмарайс, выступившие за "Спасение Человечества", заявили, что по всему миру установлены триггер-бомбы. Взрывы произойдут через два часа. В зонах размещения бомб началась паника, но герои работают над эвакуацией...
— Что?! — Роди побледнел. — В этой зоне... мой дом. — сказал тот глядя на экран монитора.
Тодороки мгновенно сел за клавиатуру.
— Надо отправить файлы в штаб. Пусть герои немедленно отступят.
— Это бессмысленно, — хрипло бросил Бакуго, сжав кулаки.
Я посмотрела на него, потом на экран.
— Они не уйдут, — сказала я, чувствуя, как дрожит голос, но стараясь держаться уверенно. — Даже если узнают, что это ловушка. Пока есть люди, которым нужна их помощь — герои не сбегут. Никогда.
В комнате повисла тишина. Даже Бакуго молчал.
— Значит, нужно вырубить бомбы, — произнесла я, и показала на наше преимущество — с помощью этого ключа.
— Но где... — начал Мидория, но Бакуго перебил:
— Отойди. Ответы где-то здесь. Никто не отдаёт ключ, не оставив дверь. —
Он с силой вбил несколько команд, сверяя карты.
— Вот. Вот где их база.
— Каччан, где именно система контроля бомб? — спросил Мидория.
— Да ищу я, чёрт! — рявкнул Бакуго. — Подожди минуту.
Я нахмурилась, глядя на карту.
— Под землёй, в самой охраняемой зоне. Как иронично.
Тодороки ударил по столу.
— До неё минимум четыреста километров.
— Всё получится, — вдруг сказал Роди. — Я знаю, где достать самолёт.
Мы добрались до небольшого аэродрома, спрятанного между холмами. Дождь всё усиливался, небо рвалось от грома.
Когда Роди завёл двигатель самолёта, гул моторов заглушил даже мысли.
— Не волнуйтесь, основы управления я знаю. Так что не время сейчас чирикать, — уверенно сказал он, усаживаясь за штурвал.
— Мидория, Хакамата, — Тодороки протянул нам кейсы. — Мы и для вас прихватили костюмы.
— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как ладони вспотели.
Я прошла в конец самолёта.
Сняв кепку, посмотрела на прядь волос, выбившуюся из-под заколки.
Можно ли теперь считать, что я перестала жить прошлым? — мелькнуло в голове.
Я провела пальцами по кончикам волос и вдруг услышала знакомый голос за спиной.
— Когда подстриглась? — хмыкнул Бакуго. — Думал, ты собираешься извиниться, но всё никак не подойдёшь.
Я обернулась.
— Это за что же я должна извиниться? За то, что отшила тебя, когда мы разобрались со злодеем? Или за то, что кинула, или, может, за то, что всё это время была рядом с Мидорией?
Он ухмыльнулся.
— Как насчёт извиниться за всё сразу?
Я закатила глаза.
Вот идиот. Напрямую — никогда. Всегда через ухмылку.
Но, не знаю почему, я шагнула ближе.
Между нами оставалось меньше дыхания. Я почувствовала запах дыма и пороха, впитавшийся в его куртку.
Пальцы сами коснулись его лица — горячего, упрямого.
Я поцеловала его — коротко, резко, как вспышку.
Сердце ухнуло вниз, но я не позволила себе дрогнуть. Сейчас не время.
— Всё, не буду тебя отвлекать, — сказал он, отходя, будто ничего не произошло. — Поговорим, когда всё это закончится.
Я только молча кивнула, глядя, как он возвращается к остальным.
Когда всё закончится... — эхом прозвучало внутри.
А если не закончится?
Тодороки поднял голову от планшета.
— Мы должны отключить триггер-бомбы.
— Этим ублюдкам не поздоровится, — прорычал Бакуго.
— Мы защитим всех героев, — сказал Мидория. В его глазах горел тот самый знакомый огонь.
Я глубоко вдохнула.
— И спасём мир, — добавила я. — Штаб мы предупредили, наверняка Старатель уже знает. Может, нам хотя б смягчат наказание.
На этот раз даже Кацуки усмехнулся.
Оставалось меньше получаса.
Самолёт пробивал ливень, небо сверкало вспышками молний. Мы летели прямо в логово врага.
С каждой секундой воздух становился гуще, будто весь мир затаил дыхание.
— Буду приземляться! Держитесь! — крикнул Роди, выравнивая штурвал.
Я схватилась за ремень, сердце бешено стучало.
Но внутри было странное спокойствие. Всё стало предельно ясно: вот она — точка невозврата.
— Роди, разворачивайся и улетай! — крикнул Мидория, уже открывая люк.
— Ты чего это?! — обернулся он, растерянно.
— Простачкам вроде тебя там не место, — добавил Бакуго, как всегда грубо, но в его голосе я уловила тревогу.
— Это всё-таки работа для героев, — сказала я.
И шагнула к люку на выход.
Холодный ветер ударил в лицо, дождь хлестал по коже, как тысячи мелких игл.
Мы прыгнули почти одновременно — Мидория, Бакуго, Тодороки и я.
Мир завертелся.
Мы приземлились прямо на крышу базы Хюмарайс. Ветер сбивал с ног, дождь заливал глаза.
Пули сыпались, как град — звенели о металл, рвались рядом с нами вспышками.
Я перекатилась, укрываясь за разрушенным парапетом. Сердце стучало в висках так громко, что казалось — враги услышат.
— Мелкие сошки! Да куда вы лезете?! — взревел Бакуго, подпрыгивая в воздух и разрывая ближайшую группу врагов ослепительным взрывом. Воздух прогремел, запах пороха ударил в нос.
— Вперёд! — крикнул Мидория. Его силуэт вспыхнул зелёными искрами «One for All». Он двигался так быстро, что враги не успевали прицелиться — только шлемы летели в стороны от его ударов.
— Слева обходят! — крикнула я, пригибаясь под линией огня. Вода и пыль смешались под ногами в грязь, скользкую и ледяную.
Тодороки поднял руку — ледяная стена выросла перед нами, с треском поглотив пули.
— Держу! — крикнул он, и следом пламя вырвалось из другой руки, прожигая ближайшее укрытие врагов.
Я вдохнула глубже.
Кошачьи зрачки сузились, когти выдвинулись сами собой — привычное ощущение, будто мир вокруг замедлился.
Пора.
Я сорвалась с места, проскользнув под балку. Противники выстрелили, но пули лишь прошли мимо — я уже была у них за спиной.
— Гибкость кошки! — выкрикнула я, разворачиваясь и ударяя локтем в живот ближайшему. Он рухнул, даже не успев крикнуть.
Следующий удар — когтями по бронежилету. Искры, крик, и я снова исчезаю в тени.
Каждое движение — точное, резкое, словно всё тело превратилось в одну сплошную инстинктивную реакцию.
Сбоку прогремел ещё один взрыв — Бакуго. Он смеялся, даже когда вокруг всё горело. Он остовался снаражи, но все равно было слышно как он так и говорит:
— Уберите свои жалкие стрелялки!
Мидория рванул вперёд, прорывая линию обороны. Тодороки прикрывал его ледяными барьерами, а я шла по флангу, вырезая тех, кто пытался обойти нас.
— Мы должны пробиться к центру! — крикнул Тодороки.
— Работай быстрее, половина крыши уже горит! — ответила я, отбрасывая противника ногой.
Где-то за спиной вновь прогремел взрыв — и горячая волна воздуха ударила в спину. Я оглянулась — Бакуго стоял в дыму, злой, сосредоточенный, в глазах — дикая энергия.
— Держу периметр! — рявкнул он и снова ударил ладонями — вспышка света ослепила половину поля боя.
Я облизала пересохшие губы, чувствуя вкус пороха и дождевой воды.
Всё тело гудело от адреналина, мышцы будто горели.
Мы справимся. Мы просто обязаны.
Мы прорвались внутрь через разбитый люк. Коридоры были узкие, пол затоплен водой, мигающий свет превращал всё вокруг в кошмарный лабиринт.
Где-то в глубине гремели выстрелы, сирены, шаги.
Я скользнула вперёд, чувствуя каждое движение. Когти цеплялись за металл, дыхание ровное.
За спиной слышалось тяжёлое дыхание Мидории и шаги Тодороки.
— Центр управления где-то под нами, — прошептал Тодороки.
— Тогда вниз, — ответил Бакуго. — Я уже задолбался играть в кошки-мышки.
Я усмехнулась.
— В кошки — может, ещё куда ни шло. В мышки — ни за что.
Он бросил на меня быстрый взгляд — и я увидела, как угол его рта дёрнулся вверх.
Даже сейчас, среди огня и смерти, он умудрялся усмехаться. И чёрт, это придавало мне сил.
Внизу, где стены были обуглены и пол трещал от жара, Мидория и Тодороки шли первыми.
Тодороки замораживал проходы, потом плавил лёд огнём, блокируя атаки и создавая новые маршруты.
— Я прикрою тебя, Изуку! Иди дальше! — крикнул он, оставаясь задерживать противников.
Мидория кивнул и рванул вперёд.
Я видела, как его тело мерцало зелёными молниями One for All.
Он уже весь в крови и грязи, но не останавливался.
От лица Мидории.
«В центре командного зала, освещённого вспышками сирен, стоял он — Флект Тёрн.
Спокоен, как будто вокруг не рушился целый мир.
— Ты не остановишь меня, герой, — сказал он с мерзкой ухмылкой.
Я бросился в атаку. Удар — и тот же миг сила отразилась обратно. Меня отбросило в стену. Я сжал кулаки. Причуда Флекта. "Отражение". Все удары возвращаются.
Чёрт, как его победить?!
Флект только смеялся.»
Я шла по обходному коридору с Тодороки.
Крики, стрельба, удары — всё смешалось в одну гремучую симфонию.
Я скользила вдоль стены, уходила от пуль, ныряла в тень и выскакивала прямо в лицо врагам.
— Обходной манёвр! — выкрикнула я, используя стену как опору, чтобы перепрыгнуть через троих.
Удар ногой, когти по броне, короткий разворот — и снова вперёд.
Когда мы дошли до Мидории. Каждый из нас стал искать слабости Флекта. После многих попыток Тодороки хромал, плечо Мидории сочилось кровью, Бакуго держал руку, но не сдавался.
Я чувствовала, как силы покидают тело, но останавливаться было нельзя.
На таймере оставалось пять минут.
Пять минут до конца всего.
И вдруг — голос Родди.
Он появился из тьмы, шатаясь, с ожогами и кровью на лице.
— Я вступлю к ним... Я отвлеку охрану! — крикнул он, глядя на нас.
— Родди, стой! — крикнула я, но он уже шёл вперёд.
Его шаги эхом отдавались по залу, а я лишь смотрела, как он достаёт флешку.
Флект ухмыльнулся, но Родди вдруг резко подкинул ключ вверх.
— Пино, лети!
Маленькая птичка взмыла в воздух. Искры, выстрелы — и всё словно замерло.
***
— У тебя есть причуда? — когда-то спросила я его.
— Она — моя птичка. Пино всегда выдаёт мои чувства. Как бы я ни врал... она говорит правду.
***
Теперь Пино кружилась между потоками света и огня, пробиваясь к панели управления.
Вся база дрожала. Мидория кричал, отражая удары. Бакуго взрывал проход, удерживая поток врагов.
Тодороки прикрывал нас последними силами.
Я рванула вперёд, остановив подкрепление, которое шло на помощь Флекту.
— Пока у меня есть силы — я не сдамся! — закричала я, чувствуя, как каждая мышца рвётся от боли. — Я ведь герой! Хоть раз в жизни... по-настоящему!
Пино вставил ключ.
Раздался короткий звуковой сигнал — система деактивирована.
Таймер остановился.
Тишина. Только стук сердца и тяжёлое дыхание.
Бомбы не взорвались. Флект был повержен. Все же у него тоже есть предел отражения. Роди упал на колени, а я — рядом, не чувствуя собственных ног. Бакуго, Тодороки и Мидория — все изранены, но живы.
Мы сделали это. Мир всё ещё стоял.
Когда нас эвакуировали, ливень всё ещё шёл.
Полиция, медики, крики, свет фар.
Я почти не помню, как нас погрузили в машину.
Только одно — тёплая рука Бакуго, сжимающая мою.
Мы очнулись в больнице Отеона.
Комната пахла антисептиком и капельницами.
Я была вся в бинтах, тело ныло, но я дышала. Это уже было чудо.
— Похоже, только мы так долго спали, — выдохнула я, оглядываясь на ребят.
— Рад, что ты очнулась, — улыбнулся Тодороки, на его щеке — пластырь, глаза всё такие же спокойные.
Я усмехнулась:
— Ну, я же герой.
И тут в палату вошёл Бакуго.
— Слышь, — сказал он, глядя прямо на меня, — теперь будешь есть только при мне.
Если я не рядом — под жёстким фотоконтролем. Усекла?
— Если бы я умерла, я бы стала легендой, — попыталась пошутить я, но голос дрогнул.
Он резко обернулся.
— Не говори так даже в шутку, дура. — Его глаза блестели, и в них была не злость, а страх.
Мы проводили Родди до аэропорта. Он хромал, но улыбался.
— Береги себя, герой, — сказал он, прощаясь.
Я кивнула. И впервые за долгое время почувствовала покой.
— Начинается посадка на борт Utane White 224, — объявил голос в динамиках.
— Это наш рейс, — заметил Тодороки.
Я стояла рядом с Бакуго. Вокруг шумели люди, светилось солнце.
Он вдруг шагнул ближе и прошептал:
— Больше не пугай меня так. —
И наклонился, коротко коснувшись моих губ.
Тепло. Настоящее.
Я тихо усмехнулась:
— Не знала, что ты такой мягкотелый.
— Завались, — буркнул он, но на лице мелькнула едва заметная улыбка.