Будь ты проклят, Чон Чонгук!

  Же­лез­ная дверь рас­пахну­лась, уда­рив­шись о кир­пичный столб, раз­гра­ничи­ва­ющий за­бор со вхо­дом. Раз­дался рез­кий хло­пок, и фи­гура с бе­шен­ной ско­ростью вы­бежа­ла на ули­цу, тут же сво­рачи­вая на со­сед­скую тер­ри­торию.

Бы­ло без­людно, по край­ней ме­ре, Чон­гук ни­кого не за­метил. Да будь тут хоть це­лая ора­ва мел­ких спи­ног­ры­зов, бро­са­ющих­ся под но­ги, вряд ли бы он об­ра­тил на них вни­мание.

По­тому что к чер­ту весь мир, ког­да она чувс­тву­ет боль.

Ему хва­тило двух ша­гов, что­бы пре­одо­леть рас­сто­яние до вход­ной две­ри. Двух гре­баных ша­гов, что­бы сой­ти, блядь, с ума и на­чать дол­бить­ся в дверь, как буд­то от нее за­висе­ла его жизнь.

Ка­кая иро­ния.

Ведь это бы­ло прав­дой. Са­мой нас­то­ящей.

Дер­гал двер­ную руч­ку так, что од­но­му Бо­гу из­вес­тно, как она еще не от­ва­лилась. Ку­лаки раз за ра­зом прик­ла­дыва­лись к де­реву, ко­торое тре­щало под уда­рами, сдер­жи­ва­ясь, как бы не раз­ва­лить­ся в щеп­ки. Но Чон Чон­гу­ку бы­ло прос­то по ба­раба­ну. Пле­вать он хо­тел. Удар. Еще удар. Еще, су­ка, еще. Не по­нимал, что за па­ничес­кая ата­ка дол­ба­нулась об его го­лову. Бу­лыж­ни­ком по­пала в са­мый за­тылок, хо­рошень­ко встрях­нуть мозг, буд­то при­давив его к гор­лу. Сей­час Чон был го­тов сод­рать дверь с пе­тель и швыр­нуть со всей си­лы, что­бы она уле­тела до са­мой Рос­сии, ес­ли че­рез ми­нуту же не рас­кро­ет­ся пе­ред его но­сом. С ума сой­ти, как ко­лоти­лось сер­дце.

Рык.
Ми­нута.
Итак.
Под­счет по­шел.
Шесть­де­сят. Пять­де­сят де­вять...

Гу­бы сжа­лись са­ми со­бой, а ноз­дри рас­ши­рились: ды­хание по­луча­лось всё бо­лее рва­ным и шум­ным. Пять­де­сят три. Пять­де­сят два...

Ко­лющее чувс­тво вновь зас­креб­лось под ко­жей, буд­то сца­рапы­вало ее из­нутри. Так неп­ри­ят­но. Га­день­ко. Это бы­ла боль. Боль. Она са­мая. Гостья, ко­торую ник­то не ждал.

«Ким, твою мать, Ми­ен, — взре­вел Чон у се­бя в мыс­лях, — я убью те­бя, ес­ли твоя ро­жа не по­явит­ся пе­редо мной сей­час же!» Как же вы­беши­вало.
Со­рок де­вять. Со­рок во­семь...

А ведь Чон­гук ис­пу­гал­ся. Его дей­стви­тель­но на­пуга­ло пред­по­ложе­ние о том, что с Ми­ен мог­ло что-то слу­чит­ся. Что же бу­дет с ним тог­да. Эти мыс­ли про­бира­ли его до са­мых кос­тей, сжи­мая сер­дце. Со­рок три. Со­рок два...

— Ким Ми­ен! — крик­нул, ед­ва не сор­вав го­лос. Лишь бы ус­лы­шала. Быс­трее. Ну!

Сей­час Чон­гук по­нял од­но — он нах­рен сне­сет всё в этом гре­баном ми­ре, ес­ли с ней слу­чит­ся ка­кая-то бе­да. Унич­то­жит всё вок­руг и бу­дет смот­реть на пе­пели­ще, по­тому что один он стра­дать не на­мерен.

Ему прос­то нуж­но бы­ло уви­деть ее.
Ее не­доволь­ный взгляд. Ее вздёр­ну­тый нос. Ее сом­кну­тые гу­бы.

Ему прос­то нуж­но бы­ло ус­лы­шать ее.
Ее вы­сокий го­лос. Ее не­доволь­ный тон. Ее фир­менное «Чон Чон­гук».

Толь­ко она де­лала все эти ве­щи та­кими пра­виль­ны­ми, та­кими бе­сячи­ми, та­кими нуж­ны­ми. Ник­то не мог, кро­ме нее.

Ему прос­то нуж­но бы­ло уз­нать, что она в по­ряд­ке. Не бы­ло мес­та для бес­по­кой­ства. Не бы­ло мес­та для опас­ности. Не бы­ло мес­та для... Еба­ное прок­ля­тие. Чон­гук прос­то рех­нулся.

— Ми­ен!

Тер­пе­ние Чо­на бы­ло на ис­хо­де. Оно сто­яло на са­мом краю об­ры­ва, го­товое в лю­бой мо­мент упасть в про­пасть, рас­тво­рив­шись в ней. А про­изой­ди это, точ­но бы нас­ту­пил ко­нец све­та: гнев обо­рот­ня — стра­шен. Трид­цать. Двад­цать де­вять...

Чон­гук ос­та­новил­ся и прис­лу­шал­ся, вце­пив­шись в двер­ную руч­ку до бо­ли в паль­цах. Од­но лег­кое дви­жение — дверь у не­го в ру­ках. Но па­рень не спе­шил ло­мать со­сед­ские ве­щи. По край­ней ме­ре, не сей­час. Сущ­ность из­ви­валась, бры­калась и па­нико­вала, же­лая уви­деть свою па­ру, но час­тички здра­вого смыс­ла всё же бы­ли с ним. Хо­тя и сок­ра­щались с каж­дой се­кун­дой, уми­рая, ка­залось, нав­сегда.

Не­воз­можно бы­ло по­нять в чем де­ло. Чон на­вос­трил уши — не слыш­но бы­ло го­лосов.

Там, твою мать, мол­ча­ли! Эй, зуб­рилка, ты же лю­бишь по­бол­тать! Да­вай же, рас­крой ро­тик! Рас­ска­жи ба­буле об оче­ред­ном гре­баном «от­лично» за пред­мет или за­читай лек­цию по фи­зике: ты же так это лю­бишь!

Сущ­ности прос­то нуж­но бы­ло до­казать, что нет мес­та для вол­не­ния. Не сто­ило тре­вожить­ся, нер­ви­руя сво­его хо­зя­ина.

Сер­дце ёк­ну­ло и, сде­лав ку­вырок, вер­ну­лось на мес­то. Там. За дверью. Раз­да­валось толь­ко ти­хое шур­ша­ние, и вдруг пос­лы­шались то­роп­ли­вые ша­ги. Чон тут же вы­тянул шею и рас­пра­вил пле­чи, нас­то­рожив­шись. Ша­ги точ­но приб­ли­жались. Всё бли­же и бли­же.

За­та­ив ды­хание, па­рень с усер­ди­ем раз­жал паль­цы, в этот мо­мент двер­ной за­мок щел­кнул. Три. Два. Один...

На не­го не­пони­ма­юще взи­рала Ким Ми­ен, по­сасы­вая бок ука­затель­но­го паль­ца. Ее во­лосы бы­ли уб­ра­ны в неб­режный хвост, из-за че­го не­кото­рые пря­ди спа­дали на ли­цо, ко­торое бы­ло ус­тавшим и блед­ным. Тс-с-с. Ус­по­кой­ся. Это ни о чем не го­ворит.Чон­гук рас­смат­ри­вал ее мол­ча и, ка­жет­ся, не со­бирал­ся рас­кры­вать рта, и Ми­ен со­щури­лась, на се­кун­ду за­дер­жав взгляд на сво­ей ла­дони, преж­де чем опус­тить ее, при­жав к бед­ру.

Чон Чон­гук та­ращил­ся на од­ноклас­сни­цу во все гла­за, пы­та­ясь об­хва­тить взгля­дом каж­дый учас­ток ее те­ла.

— Всё в по­ряд­ке, — прик­рикну­ла она, по­вер­нув го­лову. — Это ко мне. Од­ноклас­сник.

Ми­ен быс­тро шаг­ну­ла впе­ред, зас­тавляя Чон­гу­ка не­хотя от­сту­пить, и прик­ры­ла за со­бой дверь.

Сло­жила ру­ки на гру­ди. Ее язык про­шел­ся по вер­хней гу­бе. Мед­ленно и бляд­ско.
И Чон­гу­ку за­хоте­лось ее при­душить и об­нять, пос­лать и за­сосать. Од­новре­мен­но. Бо­же. В ла­донях за­пуль­си­рова­ло. И не толь­ко там. Прик­рыл гла­за, де­лая глу­бокий вдох. Нас­толь­ко глу­бокий, что груд­ная клет­ка лоп­ну­ла, ес­ли бы мог­ла, ко­неч­но.

Чо­ну хо­телось что-то ска­зать, но в гор­ле за­пер­ши­ло. Так сда­вило, что за­хоте­лось по­мереть тут же, на мес­те. Его чувс­тва сно­ва на­чали раз­ры­вать­ся, за­нимая по­зиции двух ла­герей. И он не мог объ­еди­нить их. Черт возь­ми. Как же бе­сило.

Рот буд­то оне­мел, а гу­бы при­соба­чились друг к дру­гу с по­мощью ох­ре­нен­но­го су­пер-клея, по­это­му Чон­гу­ку ни­чего не ос­та­валось, кро­ме как мол­ча при­кос­нуть­ся к уже опу­щен­ным ру­кам Ми­ен и про­ехать­ся по ого­лен­ной ко­же с за­пяс­тий до плеч, об­хва­тывая их креп­ки­ми ла­доня­ми. Про­вел боль­ши­ми паль­ца­ми по кром­ке ши­роких ля­мок май­ки, вгля­дыва­ясь в гла­за де­вуш­ки. Она же прос­то сто­яла и хло­пала рес­ни­цами, ды­ша, ка­жет­ся, че­рез раз.

Он не мог по­нять, от­ку­да ис­хо­дила боль. Еще не на­учил­ся оп­ре­делять да и не знал, воз­можно ли это. Прос­то чувс­тво­вал ее у се­бя внут­ри. Она рас­те­калась по все­му те­лу, от­зы­ва­ясь то там, то здесь.

Что бо­лит? По­чему бо­лит? Ска­жи хоть сло­во, ду­ра!

Чон­гук мол­чал.
Ми­ен то­же.

Воз­ни­кало ощу­щение, что прош­ло нес­коль­ко ча­сов, пос­ле то­го как Чон Чон­гук вы­летел из до­ма в по­рыве па­ники, но на де­ле же — чуть боль­ше ми­нуты.

Опять. Боль. На­пом­ни­ла о се­бе.

— Что с паль­цем? — тре­бова­тель­но спро­сил Чон­гук, мет­нув взгляд вниз на ее опу­щен­ные ру­ки.

Нах­му­рилась, рас­крыв рот, но из не­го не выр­ва­лось ни сло­ва. Толь­ко не­доволь­ное фыр­канье.

Чон­гук кое-как сдер­жался, что­бы не гар­кнуть в от­вет. Встрях­нул ее за пле­чи. И Ми­ен от тол­чка неп­ло­хо при­ложи­лась за­тыл­ком о вход­ную дверь, пис­кнув от бо­ли.

— Что те­бе опять нуж­но, Чон Чон­гук?! — вос­клик­ну­ла она, ста­ра­ясь сбро­сить его ру­ки. Де­вуш­ка дер­га­ла пле­чами, в по­пыт­ке ос­во­бодить­ся.

— Что с паль­цем? — мед­ленно, про­гова­ривая каж­дую бук­ву.

Она смот­ре­ла на не­го, как на не­нор­маль­но­го, и свер­ли­ла ды­ру ему на лбу, буд­то от­ту­да мог вот-вот вы­лез­ти тре­тий глаз.

— Ка­кого хре­на мол­чишь?

Дер­нул де­вуш­ку на се­бя, и она ед­ва не упа­ла, зап­нувшись о собс­твен­ную но­гу, но он при­дер­жал ее, не со­бира­ясь от­пускать. Чон­гук вых­ва­тил ее ру­ку и рас­крыл ла­донь, нес­мотря на соп­ро­тив­ле­ния де­вуш­ки. На ука­затель­ном паль­це был по­рез око­ло сан­ти­мет­ра, из ко­торо­го прог­ля­дыва­ла кровь. Гос­по­ди. Не­из­вес­тно, как та­кая ма­лень­кая ран­ка мог­ла при­чинять столь­ко бо­ли. Ви­димо, у нее сов­сем хи­лый бо­левой по­рог. Как же жить с та­ким. В та­ком слу­чае ему при­дет­ся тас­кать­ся с ней пов­сю­ду, не от­пуская с глаз. Ведь этот гре­баный мир был так опа­сен.

— Нуж­но сей­час же об­ра­ботать, что­бы ин­фекция не по­пала, — он по­тянул ее за за­пястье в сто­рону сво­его до­ма, но Ким Ми­ен зап­ро­тес­то­вала, тор­мо­зя но­гами, обу­тыми в ро­зовые та­поч­ки.

— Я и пред­по­ложить не мог­ла, что всё нас­толь­ко серь­ез­но, — вдруг вы­дала она, и Чон­гук за­мер.

— Что-то еще? Что бо­лит? Го­вори!

Сол­нце скры­лось за об­ла­ками, и Ким Ми­ен, вы­вер­нувшись из хват­ки пар­ня, об­хва­тила се­бя за пред­плечья, сжи­ма­ясь от по­рыва вет­ра. Для кон­ца сен­тября она бы­ла оде­та нем­но­го не по по­годе. Сво­бод­ные тем­но-си­ние брид­жи и го­лубая май­ка не осо­бо гре­ли. Не хва­тало еще прос­ту­дить­ся. Бро­ви пар­ня встре­тились на пе­рено­сице. Чон­гук про­тянул ру­ку, что­бы схва­тить де­вуш­ку, но пой­мал толь­ко воз­дух: Ми­ен от­сту­пила в сто­рону, не­доволь­но нах­му­рив­шись.

— Как час­то ты вы­пива­ешь? — вне­зап­но спро­сила она.

— Что? — Чон­гук не­пони­ма­юще скри­вил­ся.

— Те­бе сто­ит об­ра­тить­ся к вра­чу, ес­ли ты преж­де сис­те­мати­чес­ки на­пивал­ся, — учи­тель­ским то­ном на­чала она, при­под­няв од­ну бровь, на что Чон­гук сто­ял, рас­крыв рот. — У те­бя на ли­цо все приз­на­ки бе­лой го­ряч­ки.

— Что?!

— Тем­пе­рату­ра, уве­личен­ное сер­дце­би­ение, на­руше­ние сна, бес­по­кой­ство, гал­лю­цина­ции, — пе­речис­ля­ла она. — Что-то за­была... А, су­доро­ги.

— Сов­сем рех­ну­лась? У ме­ня нет бе­лой го­ряч­ки. Я не бо­лен ей.

«Я бо­лен то­бой», — до­бавил он мыс­ленно, но про­из­но­сить вслух это не сто­ило.

— А что тог­да? — при­нялась че­сать шею, ду­мая. — Я прос­мотре­ла нес­коль­ко ме­дицин­ских спра­воч­ни­ков в биб­ли­оте­ке, — зап­ну­лась и оша­рашен­но пос­мотре­ла на од­ноклас­сни­ка, по­няв, что сбол­тну­ла лиш­не­го.

Нот­ки удов­летво­рения про­бежа­лись по спи­не Чон­гу­ка, а кра­еш­ки губ дрог­ну­ли. Чуд­нень­ко.

— Да? А за­чем? Бес­по­ко­ишь­ся за ме­ня?

Фыр­кнув, Ми­ен от­верну­лась, раз­гля­дывая же­лез­ный за­бор со­седа. Он выг­ля­дел та­ким ог­ромным, что де­вуш­ка, смот­ря на не­го, чувс­тво­вала се­бя мел­кой мош­кой. И ря­дом с Чон Чон­гу­ком соз­да­валось та­кое же ощу­щение: она ед­ва дос­та­вала ему до пле­ча. Ей бы­ло не по се­бе. Па­рень чи­тал это по ее ли­цу.

— Де­лать мне боль­ше не­чего. Я же ска­зала, что не хо­чу быть от­ветс­твен­ной за твою смерть, по­это­му ухо­ди с мо­его учас­тка.

Не­из­вес­тное чувс­тво поч­ти зас­та­вило Гу­ка рас­крыть рот, что­бы разъ­яс­нить всё де­вуш­ке: стран­ные сло­ва и дей­ствия, так не свой­ствен­ные ему; сущ­ность и прок­ля­тие, ко­торые плот­но за­вяза­лись око­ло его шеи. Но она сно­ва за­гово­рила, и мо­мент ушел. Ис­чез в мгно­вение ока.

— Твое по­веде­ние не под­да­ет­ся ни­какой ло­гике. Прос­то бес­смыс­ли­ца ка­кая-то. Я так по­нимаю, ты явил­ся, что­бы рас­ска­зать, ка­кой черт те­бя дер­нул за­лезть ко мне ночью, и поп­ро­сить про­щения за тот день? От­кро­вен­но го­воря, я жда­ла те­бя еще вче­ра.

— Ты жда­ла ме­ня? — до­воль­но по­ин­те­ресо­вал­ся Чон­гук, шаг­нув по нап­равле­нию к Ми­ен. Он на­халь­но под­мигнул ей.

Ми­ен за­кати­ла гла­за.

— Ты ус­лы­шал толь­ко это? Серь­ез­но?

Чон вя­ло кив­нул го­ловой, в то вре­мя как на его ли­це рас­тя­гива­лась ух­мылка. От уха до уха. Но вне­зап­ная боль ра­зом от­резви­ла его. Точ­но же. Он при­шел из-за нее. Сов­сем опо­ло­умел.

— У те­бя силь­но бо­лит па­лец?

— Что ты прис­тал к мо­ему паль­цу? — не­до­уме­вала де­вуш­ка. — Это прос­то ма­лень­кая ца­рапи­на.

— Но она бо­лит, ду­ра!

— Сам ду­рак! — Ми­ен от­ки­нула во­лосы с пле­ча, зап­ра­вив за уши вы­бив­ши­еся пря­ди. — При­дурок. От­веть чес­тно, у те­бя прос­то едет кры­ша? Или ты при­нима­ешь нар­ко­тичес­кие ве­щес­тва? Что­бы точ­но знать, что мне в пер­вую оче­редь вы­зывать: ско­рую или пси­хуш­ку.

— Ты спя­тила? — вос­клик­нул Чон­гук, пок­ру­тив па­лец око­ло вис­ка. — Я не при­нимаю нар­ко­тики.

— Зна­чит, проб­ле­мы с го­ловой, — про­буб­ни­ла она, ки­вая, по­тирая при этом под­бо­родок. Сей­час Ким Ми­ен бы­ла по­хожа на ле­чаще­го вра­ча, ста­вив­ще­го ди­аг­ноз боль­но­му.

Вот за­раза.

Ка­жет­ся, Гук ска­зал это вслух, так как вер­хняя гу­ба де­вуш­ки ста­ла нер­вно дер­гать­ся.

— Раз ты из­ви­нять­ся и разъ­яс­нять­ся не пла­ниру­ешь, я пош­ла. Счас­тли­во ос­та­вать­ся! — де­вуш­ка рез­ко мах­ну­ла Чо­ну ру­кой, раз­во­рачи­ва­ясь, но тот ее пой­мал за ло­коть, при­тяги­вая к се­бе, как кук­лу.

Чон­гу­ку на­до­ели эти дет­ские иг­ры. Ему ну­жен был кон­крет­ный от­вет. Бес­смыс­ленных фраз ему хва­тало и от Ким Тэ­хена.

— Что у те­бя бо­лит? — от­де­ляя каж­дую бук­ву друг от дру­га, сма­куя, пе­река­тывая на язы­ке. Что­бы смысл до­шел до каж­дой из­ви­лины Ким Ми­ен. Аб­со­лют­но.

— Ни­чего у ме­ня не бо­лит!

— Бо­лит!

— Нет!

— Ким Ми­ен, — про­рычал, ос­ка­лив­шись. Гла­за на­чало щи­пать, и Чон­гук от­вернул­ся в сто­рону, что­бы она не ви­дела. Еще ра­но.

— Чон Чон­гук, ухо­ди по-хо­роше­му. Зна­ешь, во­об­ще не смеш­но. Ус­тро­ил ка­кой-то не­удач­ный пранк. Иди и по­дучись ра­зыг­ры­вать лю­дей, — она ус­та­ло по­тер­ла пе­рено­сицу, вздох­нув. — Я нас­толь­ко здо­рова, что мо­гу ле­теть в кос­мос.

— Врешь! — ряв­кнул Чон, Ми­ен же ис­пе­пеля­ла его взгля­дом. — Я чувс­твую твою боль.

Де­вуш­ка ис­те­ричес­ки хо­хот­ну­ла, под­няв го­лову к не­бу. Чон уди­вил­ся: он ни­ког­да не ви­дел ее та­кой... су­мас­шедшей? Они все же смо­гут стать иде­аль­ной па­рой. Иде­аль­ной па­рой дви­нутых.

— От­ку­да ты зна­ешь? — пих­ну­ла Чон­гу­ка, но он ос­тался на мес­те, да­же не ше­лох­нувшись. — В экс­тра­сен­сы по­дал­ся? Или, мо­жет, тре­тий глаз от­крыл­ся?

— Я — хре­нов ге­ний. От­ве­чай!

Чон ра­зоз­лился. Да­же очень. При­печа­тал те­ло де­вуш­ки к се­бе и нак­ло­нил­ся: его гу­бы ока­зались нап­ро­тив ее уха. Ка­тас­тро­фичес­ки близ­ко. Очень бе­ги-и-не-ос­та­нав­ли­вай­ся близ­ко. Ми­ен гром­ко сглот­ну­ла, ис­ко­са гля­дя на пар­ня. Го­рячее ды­хание буд­то обож­гло ее ко­жу, и Чон­гук про­шеп­тал:

— Я свер­ну те­бе шею, ес­ли сей­час же не от­ве­тишь.

— От­ва­ли от ме­ня, — так же ти­хо.

Ка­кая же упер­тая и наг­лая. Наг­ра­дила при­рода Чон Чон­гу­ка го­лов­ной болью под наз­ва­ни­ем «Ким Ми­ен». Вот же му­чение.

— Боль­ше спра­шивать не бу­ду, — ядом из­ма­зал ее ще­ку, вып­лю­нув сло­ва, и де­вуш­ка пок­расне­ла. Ус­та­вилась на зем­лю не­видя­щим взгля­дом, на­супив­шись. Ее гу­бы скри­вились, го­товые взор­вать­ся от­борной пор­ци­ей ма­та. Но Чон­гук был уве­рен, что та­кое в прин­ци­пе не бы­ло воз­можным. «Ду­рак» и «при­дурок» — вот чем за­кан­чи­вал­ся ее сло­вар­ным за­пас.

Ми­ен мед­ленно по­вер­ну­лась, буд­то бы­ла глав­ной ге­ро­иней филь­ма ужа­сов, и сей­час на эк­ра­нах про­ис­хо­дил нап­ря­жен­ный мо­мент с не­ожи­дан­ной раз­вязкой. Она наб­ра­ла по­боль­ше воз­ду­ха и крик­ну­ла во всё гор­ло, уда­рив пар­ня ла­доня­ми в грудь.

— У ме­ня кри­тичес­кие дни! До­волен?!

Чон­гук буд­то язык прог­ло­тил. Он не знал, ра­довать­ся ему или нет, но на вся­кий слу­чай его ще­ки пок­ры­лись ру­мян­цем, а на шее ста­ли прос­ту­пать крас­ные пят­на.

Хмык­нув, Ми­ен под­ня­ла под­бо­родок и, раз­вернув­шись на пят­ках, пос­пе­шила до­мой, раз­ма­хивая кон­ским хвос­том из сто­роны в сто­рону.

За спи­ной, буд­то из дру­гой все­лен­ной, раз­да­лось ти­хое хи­хи­канье. Ким Тэ­хен. Его под­дер­жка всег­да бы­ла це­леб­ной. Но, по­жалуй, не в этот раз.

***

Чон­гук сто­ял у зер­ка­ла в при­хожей и сма­хивал с пид­жа­ка не­види­мые пы­лин­ки. Приг­ла­дил зе­леную эм­бле­му с изоб­ра­жен­ным школь­ным гер­бом. Слег­ка взъ­еро­шил чел­ку, что­бы при­дать во­лосам твор­ческий бес­по­рядок, и взял чер­ный ко­жаный рюк­зак.

В этот мо­мент в по­меще­ние за­шел отец Чон Чон­гу­ка. Он как всег­да выг­ля­дел серь­ез­но и стро­го. Око­ло бро­вей за­лег­ли глу­бокие мор­щинки из-за то­го, что в жиз­ни он слиш­ком час­то хму­рил­ся, а что­бы уви­деть его ис­крен­нюю улыб­ку нуж­но бы­ло из­рядно пос­та­рать­ся, да­же Чон­гу­ку. Единс­твен­ной, на ко­го он всег­да смот­рел с теп­ло­той, бы­ла его же­на.

Они мол­ча кив­ну­ли друг дру­гу, при­ветс­твуя, так как не зав­тра­кали вмес­те: Чон­гук прос­пал. В од­ной ру­ке у стар­ше­го Чо­на бы­ла за­жата сум­ка с но­ут­бу­ком, в дру­гой — не­допи­тая чаш­ка с ко­фе. Он од­ним глот­ком осу­шил ее и пе­редал во­шед­шей же­не, не­высо­кой жен­щи­не с ко­рот­кой стриж­кой.

— До ве­чера, до­рогая, — поп­ро­щал­ся с ней. Мис­сис Чон чмок­ну­ла его в ще­ку и об­ня­ла сы­на, на что тот толь­ко за­катил гла­за. Все эти неж­ности дей­ство­вали ему на нер­вы.

— Ве­дите се­бя хо­рошо, — смеш­ли­во при­каза­ла она, зак­ры­вая дверь за муж­чи­нами.


— Я не смо­гу заб­рать те­бя пос­ле шко­лы, — объ­явил отец, ког­да Чон­гук сел на пе­ред­нее си­дение вне­дорож­ни­ка.

— Не ма­лень­кий. Сам до­берусь.

— Я обе­щал заб­рать Хо­сока из боль­ни­цы, — по­яс­нил он. Гук кив­нул в знак сог­ла­сия: он прек­расно по­нимал, что за «боль­ни­цу» име­ет в ви­ду отец.

Раз в три ме­сяца Чон Хо­сок ло­жил­ся на пла­новое ле­чение в пси­хи­ат­ри­чес­кую боль­ни­цу. Чон­гук не по­нимал ка­кой в этом толк. Вра­чи не в си­лах вы­лечить то, что не из­ле­чимо. То, что за­ложе­но при­родой. То, что не под­да­ет­ся че­лове­чес­ким за­конам. Ме­дицин­ски­ми средс­тва­ми Хо­сока не­воз­можно бы­ло спас­ти. Сер­дце сту­чало от бо­ли за не­го.

— Го­ворят, что ему ста­ло луч­ше.

— Яс­но, — Чон­гук знал, что это не так. Прос­то все ве­рили в бла­гоп­ри­ят­ный ис­ход: прок­ля­тие вдруг ос­лабнет или най­дет­ся но­вая па­ра. Но это бы­ли лишь сла­бые на­деж­ды. Сей­час пар­ню бы­ло тя­жело об этом ду­мать, и он не хо­тел, по­это­му пе­ревел те­му.

— У ме­ня вы­пус­кные эк­за­мены че­рез два ме­сяца, да­же мень­ше, — ска­зал Гук, сжи­мая в ру­ках лям­ки рюк­за­ка.

Нем­но­го по­гово­рив о них, они мол­ча ста­ли смот­реть в ок­на. Скуч­ные се­рые зда­ния сме­няли друг дру­га, иног­да раз­бавля­ясь де­ревь­ями с еще не опав­шей лис­твой. Ни­чего кра­сиво­го в го­роде не бы­ло. Со­вер­шенно. Чон­гук бес­смыс­ленно ог­ля­дывал по­пада­ющих­ся лю­дей, при­жав­шись ще­кой к стек­лу.

Поп­ро­щав­шись с от­цом, он вы­шел из ма­шины и нап­ра­вил­ся в пер­вый кор­пус шко­лы, в ко­тором дол­жны бы­ли про­ходить за­нятия. По до­роге все де­вуш­ки при­вет­ли­во улы­бались ему, здо­рова­ясь, а пар­ни по­жима­ли ру­ку. Чон­гу­ку ус­пе­ло на­до­есть их вни­мание до то­го, как он во­шел в зда­ние, по­это­му внут­ри он прос­то ни на ко­го не смот­рел, иг­но­рируя.

— Эй, друг, хва­тит так па­лить­ся, — про­пел Ким Тэ­хен, плю­ха­ясь за пар­ту по­зади Чон­гу­ка.

Чон не­доволь­но от­ки­нул­ся на спин­ку сту­ла, пнув пар­ту но­гой.

— А где ее чер­ти но­сят, — про­шипел он, скла­дывая ру­ки на гру­ди.

За спи­ной раз­да­лось шур­ша­ние — Тэ­хен наг­нулся на сто­леш­ни­цу, что­бы быть бли­же к дру­гу. Их раз­го­воры не для пос­то­рон­них глаз.

— В биб­ли­оте­ке, на­вер­ное, как обыч­но.

— Был я там се­год­ня. Не бы­ло ее.

— И я был. Ви­дел ее.

Чон­гук нак­ло­нил го­лову.

— Ты раз­го­вари­вал с ней? — па­рень не смог сдер­жать в го­лосе злоб­ные нот­ки. Ка­кого хе­ра он ее не за­метил, под стол что ли за­лез­ла.

— Нет, не рев­нуй, — Тэ­хен пох­ло­пал ему по пле­чу, и, преж­де чем сесть на стул, с ко­торо­го он при­под­нялся, до­бавил: — А вот и она. Уве­ряю, наш план сра­бота­ет бе­зот­казно.

Ким Ми­ен. Эта наг­лая особь жен­ско­го по­ла пос­ме­ла пря­тать­ся от Чон Чон­гу­ка це­лую не­делю. Она яв­ля­лась за ми­нуту до на­чала уро­ка и по­кида­ла ка­бинет сра­зу же пос­ле звон­ка на пе­реме­ну. Чон­гук не по­нимал, как она умуд­ря­лась не по­падать­ся ему на гла­за: ни в ко­ридо­рах, ни в сто­ловой, ни в биб­ли­оте­ке. Ниг­де не мог ее най­ти. Буд­то сквозь зем­лю про­вали­лась или прев­ра­тилась в не­видим­ку. Ах, как же Чон­гу­ка это раз­дра­жало. Бе­зум­но.

Чон не знал, за­чем она нуж­на бы­ла ему. Но в по­недель­ник же ночью он по­нял при­чину. Со втор­ни­ка па­рень прос­то хо­тел пой­мать Ми­ен. Без раз­го­воров. Он не хо­тел с ней об­щать­ся, ему прос­то нуж­но бы­ло, что­бы она бы­ла ря­дом. Сто­яла. Си­дела. Ле­жала. Не­важ­но. Прос­то ря­дом. В же­лани­ях — всег­да. В ре­аль­нос­ти — хо­тя бы пять ми­нут в день. Что­бы Чон­гу­ка пе­рес­та­ла бес­по­ко­ить эта дол­ба­ная бес­сонни­ца. За пос­ледние пять дней его ор­га­низм ус­пел от­хва­тить мак­си­мум де­сять ча­сов сна. Ма­ло. Ма­ло. Ма­ло. Как же ему хо­телось спать.

Ес­ли и се­год­ня не удас­тся ус­по­ко­ить сущ­ность бли­зостью с Ким Ми­ен, он точ­но явит­ся к ней до­мой. И де­ло с кон­цом.

В клас­се, ос­ве­щен­ном сол­нечным све­том, бы­ло ти­хо: все с усер­ди­ем и до­лей па­ники про­реши­вали за­дания, ведь го­сударс­твен­ные эк­за­мены уже бы­ли не за го­рами, опа­ляя не­види­мым ды­хани­ем шеи уче­ников, пок­рывши­еся ка­пель­ка­ми по­та. Все бы­ли за­няты тес­том, кро­ме Чон Чон­гу­ка. У не­го бы­ли де­ла по­важ­нее.

Сле­дил за ней весь урок, не от­во­рачи­вая го­лову. Нес­коль­ко раз Чон­гук ощу­щал на спи­не тол­чки от дру­га, оз­на­ча­ющие «от­вернись, при­дурок, сей­час спа­лишь­ся пе­ред всем клас­сом». Но ему бы­ло по­хер. П-О-Х-Е-Р. Вот так.

Ми­ен де­лала вид, что его не су­щес­тву­ет, вклю­чив ре­жим бо­тана, ко­торый не вык­лю­чал­ся, ка­жет­ся, ни­ког­да. Па­лилась на дос­ку. За­писы­вала ка­кую-то хер­ню в тет­радь. То­чила ка­ран­даш, ко­торый Чон­гу­ку хо­телось вых­ва­тить и выб­ро­сить в ок­но, пе­ред этим дол­ба­нув им этой за­уч­ке по лбу. Что­бы зна­ла, что так пос­ту­пать с Чон Чон­гу­ком нель­зя.

Зво­нок с уро­ка, и сло­ва учи­теля Ли, как баль­зам на ду­шу пар­ню.

— Ким Ми­ен, ос­тань­тесь на ми­нуту.

Чон­гук же при­нял­ся сто­ять за дверью, по­тому что дол­жен был. Ждал, ког­да приг­ла­сят вой­ти. От­счи­тывал се­кун­ды, слу­шая раз­го­вор.

— Юно­ша за­валил пос­ледний тест, ска­тив­шись с пер­вой пя­тер­ки до пос­ледне­го мес­та рей­тин­га из-за то­го, что про­пус­тил нес­коль­ко тем по бо­лез­ни, да и сей­час он не в луч­шей фор­ме. Пой­ми­те, у ме­ня со­вер­шенно нет вре­мени, а ему нуж­на по­мощь. Ким Ми­ен, уве­ряю Вас, что Ваш блес­тя­щий ум по­может Чон Чон­гу­ку наг­нать школь­ную прог­рамму за са­мый ко­рот­кий срок. По­зани­май­тесь с ним!

— Толь­ко не это, — про­из­нес вы­сокий го­лос из ка­бине­та ед­ва слыш­но, од­ни­ми гу­бами, а Чон­гу­ку по­каза­лось, что она про­ора­ла их ему в ухо. Он по­ежил­ся.

— Ну, так что? — не­тер­пе­ливо по­ин­те­ресо­вал­ся учи­тель.

Сог­ла­силась.

Да! Ко­неч­но, она сог­ла­силась. Раз­ве мож­но бы­ло ожи­дать дру­гого от лю­бими­цы учи­телей и са­мой ум­ной уче­ницы в шко­ле. Она всег­да вы­пол­ня­ла все до­маш­ние за­дания и по­руче­ния, из-за че­го ее не­ред­ко ста­вили в при­мер. Еще бы.

Его ре­пети­тором по ма­тема­тике ста­ла са­мая за­нуд­ная зуб­ри­ла. Чу­дес­но! Не зря он не де­лал до­маш­ку и так усер­дно ва­лил тест. Ска­жи Чон Чон­гу­ку пол­го­да на­зад о том, что он бу­дет ра­довать­ся из-за это­го, ни за что бы не по­верил, рас­сме­яв­шись. А ведь вся его ны­неш­няя жизнь дей­стви­тель­но бы­ла по­хожа на один кош­марный сон.

Скрип­нув, бе­лая дверь от­кры­лась. В ко­ридор выш­ла Ми­ен, блед­ная, как смерть. В ос­таль­ном она дер­жа­лась на выс­шем уров­не. Вздер­ну­ла нос, при­жав поб­ли­же к гру­ди кни­ги, ко­торые по обык­но­вению не влез­ли в сум­ку.

— Ким Ми­ен, зна­чит, те­перь ты — мой ре­пети­тор, — сам не по­нял с ка­кой ин­то­наци­ей про­из­нес фра­зу: то ли воп­рос, то ли ут­вер­жде­ние.

— К мо­ему глу­боко­му со­жале­нию.

— Ког­да нач­нем за­нятия?

— Ни­ког­да, — пре­неб­ре­житель­но от­ве­тила де­вуш­ка, со­из­во­лив от­ле­пить взгляд от книг, ос­мотре­ла Чон­гу­ка.

Смот­ри. Смот­ри на не­го и не смей от­во­рачи­вать­ся. Ему это нуж­но. Как кис­ло­род. Как гло­ток све­жего воз­ду­ха. Смот­ри. Смот­ри.

И она смот­ре­ла. Поч­ти не мор­гая.

Соз­на­ние на­шеп­ты­вало Чон­гу­ку, что се­год­ня ночью ему бу­дут снить­ся эти гла­за. Черт её де­ри, эти зо­лотис­тые гла­за. Они уба­юка­ют его. И он от­дохнет. На­конец-то.

— Се­год­ня пос­ле до­пол­ни­тель­ных жду те­бя в биб­ли­оте­ке, — быс­тро от­че­кани­ла Ким Ми­ен, от­сту­пая в сто­рону. — Не при­дешь — от­ка­жусь от ре­пети­торс­тва.

Он при­дет. Обя­затель­но при­дет.

Его­зил сле­ду­ющие два ча­са в ожи­дании. Вре­мя тя­нулось, как гус­тая, го­рячая и тя­гучая ка­рамель. Хо­телось сож­рать ее по­быс­трее, Чон­гук прос­то не мог тер­петь. И не хо­тел знать, по­чему. Прос­то.

Он вы­шел из зда­ния, что­бы пе­рей­ти во вто­рой кор­пус, в ко­тором на­ходи­лась биб­ли­оте­ка. За­вора­чивая за угол, вре­зал­ся в ко­го-то и силь­но ис­пу­гал­ся, схва­тив­шись за грудь на уров­не сер­дца, ко­торое за­билось, как бе­шен­ное, сот­ря­сая груд­ную клет­ку. Это был двор­ник.

— Из­ви­ните, — Чон­гук пок­ло­нил­ся ему, не­до­уме­вая.

Но по­том он по­нял. Страх — не его.

Не бы­ло вре­мени для раз­ду­мий. Внут­ри Чон­гу­ка буд­то что-то обор­ва­лось, и в гру­ди ко­рос­той на­рас­та­ла па­ника. За­кинув вто­рую лям­ку рюк­за­ка на пле­чо, быс­тро сор­вался с мес­та. Гук за­летел в зда­ние, пи­хая вы­ходя­щих уче­ников, и мо­мен­таль­но по­вер­нул в сто­рону лес­тни­цы. Он пе­реп­ры­гивал че­рез три, а иног­да и че­тыре сту­пень­ки.

Прис­лу­шива­ясь, сра­зу оп­ре­делил, что зас­лу­жива­ло его вни­мания. И злость, обе­зумев­шая злость оку­тала его те­ло. Каж­дая про­из­не­сен­ная фра­за би­ла слов­но обу­хом по го­лове и при­бав­ля­ла сил. Быс­трее. Быс­трее. Быс­трее!

— Да по­ложи ты свои книж­ки, ни­куда они не де­нут­ся.

— Рас­слабь­ся.

— От­пусти­те!

— Смот­ри, ка­кая за­жатая. Зак­рой этой суч­ке рот.

— Раз­двинь но­ги и нас­лаждай­ся.