Будь ты проклят, Чон Чонгук!

  Чон­гук при­нимал ос­ве­жа­ющий душ. Не толь­ко из-за то­го, что ему нуж­но бы­ло смыть с се­бя всю грязь и пот, ско­пив­ший­ся за не­делю, но и по­тому, что ему бы­ло не­об­хо­димо по­думать и раз­ло­жить по по­лоч­кам мыс­ли, свер­нувши­еся в од­ну бес­формен­ную ку­чу, ко­торая пы­лилась в уг­лу соз­на­ния, дос­тавляя дис­комфорт.

Прох­ладная во­да при­ят­но оку­тыва­ла раз­го­рячен­ное те­ло, ок­ру­жив его, слов­но не­види­мый ку­пол. Под­ста­вив ли­цо под брыз­ги, Чон по­тер его, заж­му­рив­шись, и поз­во­лил не­нуж­ным мыс­лям вы­течь ма­лень­кой струй­кой из ушей и ска­тить­ся по ого­лен­но­му те­лу вниз, в са­мый смыв. Мед­ленно про­вел ру­кой по мок­рым во­лосам, что про­бива­лись сквозь паль­цы, за­чесал их на­зад и опер­ся ла­донью о сте­ну, зап­ро­кинув го­лову.

Па­рень за­думал­ся и за­мер, его грудь час­то взды­малась. И как бы он ста­рал­ся не ду­мать о се­год­няшнем по­рыве... у не­го ни­чего не по­луча­лось. Мел­кие мыс­лишки, пе­ребе­гая ма­лень­ки­ми лап­ка­ми, вска­раб­ка­лись по ту­лови­щу и за­кати­лись об­ратно в го­лову че­рез уш­ные ра­кови­ны. Чон по­ежил­ся, трях­нув пле­чами из-за не­желан­ных гос­тей.

Да, это бы­ло глу­по. Но Чон­гук силь­но раз­дра­жал­ся по это­му по­воду, по­тому что по­нимал — в ду­ше он бо­ял­ся ис­пы­тания, пред­назна­чен­но­го для не­го судь­бой. Не хо­тел из­ме­нять­ся. Не хо­тел чувс­тво­вать. Не хо­тел лю­бить ко­го-то по при­нуж­де­нию. Не со­бирал­ся ста­новить­ся ро­ман­тичным ны­тиком, всю­ду сле­дуя за сво­ей па­рой и пос­то­ян­но ду­мая о ней.

Как же до омер­зе­ния не­выно­симо! Всю жизнь он был буд­то в раз­ноцвет­ном воз­душном ша­ре, не ви­дя ни­чего, что тво­рит­ся вок­руг, и вдруг прок­ля­тие в фор­ме игол­ки прот­кну­ло его. Шар рас­пался на лос­кутки, раз­ру­шая ожи­дания, и па­рень сва­лил­ся вниз, в са­мую гу­щу со­бытий. Это бы­ла ре­аль­ность. Вне­зап­но гла­за рас­кры­лись, и он уви­дел то, что не за­мечал ра­нее. От­но­шение ро­дите­лей друг к дру­гу, их на­пол­ненные чувс­тва­ми гла­за, лас­ко­вые улыб­ки и не­замыс­ло­ватые при­кос­но­вения. Стал при­поми­нать все се­мей­ные праз­дни­ки и при­шел в пол­ный ужас, ког­да пе­ред гла­зами по­яви­лись сце­ны, на ко­торые преж­де Чон­гук не об­ра­щал вни­мание. Бы­ло слиш­ком при­тор­но, слиш­ком неж­но. Да, родс­твен­ни­ки ссо­рились, спо­рили так же, как у всех в нор­маль­ных семь­ях, но сто­ило од­но­му при­кос­нуть­ся к сво­ей па­ре, как всё: лю­бое раз­дра­жение сти­хало и тут же на­ходил­ся ком­про­мисс.

Чон­гук с си­лой сог­нул паль­цы на хо­лод­ной по­вер­хнос­ти плит­ки и, зло сом­кнув че­люсть, за­мычал.

И ко­го он, блядь, со­бирал­ся об­ма­нуть? Ему прос­то по­каза­лось. Не бы­ло ни­како­го гре­бано­го по­рыва чувств!

Ка­кого чер­та эта дол­ба­ная за­уч­ка при­пер­лась к не­му? По­чему приш­ла, прих­ва­тив с со­бой эти иди­от­ские тет­ра­ди?!

— По­чему я? — со злостью про­шипел он.

Ах, как же его это бе­сило! У не­го да­же в мыс­лях не бы­ло то­го, что она мо­жет ока­зать­ся его па­рой. Это бы­ло пол­ным бе­зуми­ем и не мог­ло быть прав­дой. Он до­кажет это. Се­бе, ей, всем!

Па­рень ощу­тил, как внут­ри за­бур­ли­ла кровь обо­рот­ня. Она бе­жала по ве­нам и из­ны­вала, на­мере­ва­ясь выр­вать­ся на­ружу. Кри­чала, зва­ла и нас­ме­халась над сос­то­яни­ем сво­его по­допеч­но­го.

Ноз­дри Гу­ка раз­ду­лись, а жел­ва­ки на ску­лах за­шеве­лились. Чон из пос­ледних сил ста­рал­ся дер­жать се­бя в ру­ках, но эмо­ции бы­ли нас­толь­ко силь­ны­ми, что он не смог спра­вить­ся с ни­ми и за­рычал, со все­го раз­ма­ха раз­бив ку­лаком стек­лянную дверь ду­шевой ка­бины. Стек­ло мо­мен­таль­но осы­палось на мно­жес­тво ос­колков, звяк­нув о пол, пок­рыв по­лови­ну ван­ной ком­на­ты. Они впи­лись в ко­жу Чон­гу­ка, по­ранив его ру­ки до кро­ви.

Он не по­нимал, что про­ис­хо­дит вок­руг. Все ка­залось ка­ким-то не­нас­то­ящим, бес­смыс­ленным и глу­пым.
Па­рень на ощупь выб­рался из ка­бин­ки, сту­пая бо­сыми но­гами по стек­лянно­му по­лу, ко­торый поб­лески­вал от све­та нас­тенных ламп. Ос­колки про­ника­ли внутрь стоп, и они ок­ра­шива­ли плит­ку в тем­но-баг­ро­вый раз­ма­зан­ный цвет. Но он буд­то не чувс­тво­вал бо­ли, толь­ко ду­хов­ную му­ку.

Раз­дался ти­хий стук, и Чон­гук на­конец отор­вался от со­зер­ца­ния ок­ро­вав­ленных рук. Те­перь его не­видя­щий взгляд ис­сле­довал бе­жевую дверь, ко­торая сот­ря­салась от внеш­не­го воз­дей­ствия, ше­велясь. Руч­ка хо­дила хо­дуном, по­вора­чива­ясь, но по­пыт­ки от­крыть ее бы­ли тщет­ны­ми, по­тому что ван­на бы­ла за­пер­та из­нутри на за­щел­ку. Вни­зу, в ще­ли меж­ду дверью и по­лом су­ети­лась тень, и Чон буд­то толь­ко вы­шел из оце­пене­ния, ус­лы­шав ха­ос, тво­рящий­ся сна­ружи.

— Чон­гук! — орал Ким Тэ­хен. — Ты ме­ня слы­шишь?! От­крой эту гре­баную дверь! — еще нес­коль­ко уда­ров. — Я те­бя при­кон­чу, ес­ли ты мне сей­час же не от­кро­ешь, при­дурок!

Он ко­лотил в де­ревян­ную дверь, что есть мо­чи, ру­гая дру­га на чём свет сто­ит.

Чон мед­ленно мор­гнул и раз­вернул­ся на пят­ках. Его но­ги зас­коль­зи­ли, но он не упал, удер­жав рав­но­весие с по­мощью вы­тяну­тых рук. Не нуж­на бы­ла ему по­мощь. По край­ней ме­ре, сей­час. Ему бы в се­бе ра­зоб­рать­ся.

Чон­гу­ку хва­тило од­но­го ша­га, что­бы ока­зать­ся око­ло тум­бы с ра­кови­ной, над ко­торой ви­село боль­шое оваль­ное зер­ка­ло. Па­рень опер­ся, сгор­бившись, и вып­лю­нул в бе­лос­нежную ра­кови­ну ско­пив­ше­юся слю­ну. В гор­ле за­пер­ши­ло, и Чон про­тянул ру­ки, вклю­чив кран, про­мыл ра­ны, дос­тав зас­тряв­шие в ко­же ос­колки. Он ис­подлобья взгля­нул на свое ка­мен­ное ли­цо, по­чер­невшие гла­за и влаж­ные во­лосы, с ко­торых про­дол­жа­ла ка­пать во­да на пле­чи и грудь.

Чон­гук раз­ры­вал­ся меж­ду злостью и от­ча­яни­ем. Ему по­каза­лось, что его собс­твен­ное от­ра­жение нас­ме­ха­ет­ся над ним, при­под­ни­мая один кра­ешек губ. Так ехид­но и гад­ко. До дро­жи в паль­цах. До по­мут­не­ния в гла­зах. До без­мол­вно­го кри­ка.

По­яви­лось не­пере­дава­емое же­лание вре­зать ему, сте­рев эту наг­лость нав­сегда, эту про­тив­ную ус­мешку. Был толь­ко один вы­ход. Раз­бить к чер­тям всё ли­цо: бровь, нос, гу­бы. А по­том нас­лаждать­ся, как оно пок­ры­ва­ет­ся крас­ны­ми от­ме­тина­ми и кро­вавы­ми сле­дами.

Гром­кий удар.
Звук раз­би­ва­юще­гося зер­ка­ла.

Паль­цы ны­ли от но­вых на­несен­ных ран, сквозь ко­торые стру­илась кровь. Она ка­пала на бе­лую плит­ку, ко­торая и так при­об­ре­ла крас­но­ватый от­те­нок.

Чон­гук не знал, что и ду­мать. Он во­об­ще, ка­жет­ся, не мог ду­мать и со­об­ра­жать. Че­тыре го­да он меч­тал об этом дне, ког­да на­конец прев­ра­тит­ся в пол­но­цен­но­го обо­рот­ня. Пред­став­лял его, как са­мый луч­ший в жиз­ни, но всё по­еха­ло под от­кос. Ска­тилось в без­дну, сея раз­ру­ху в мыс­лях и дей­стви­ях.

Дверь с гро­хотом рас­пахну­лась, уда­рив­шись о сте­ну так, что лам­пы заз­ве­нели, а свет мор­гнул па­ру раз.

— Блядь! — Тэ­хен вор­вался в ван­ную. — Чон­гук!

Он су­дорож­но ос­мотрел ком­на­ту, рас­ши­рив гла­за. Не мед­ля ни се­кун­ды, Ким под­бе­жал к дру­гу и раз­вернул то­го за пле­чи к се­бе ли­цом. Его нис­коль­ко не сму­тило то, что Чон­гук был пол­ностью об­на­жен, по­тому что вол­но­вало его толь­ко од­но.

— Ты в по­ряд­ке? — гром­ко про­шеп­тал Ким Тэ­хен, ды­ша че­рез рот. Он рас­смат­ри­вал ра­ны дру­га, оце­нивая их опас­ность.

— Это прос­то ца­рапи­ны, — го­лос Чон­гу­ка зву­чал отс­тра­нен­но. — Они за­тянут­ся за па­ру ча­сов.

Тэ­хен по­нимал, что на обо­рот­не всё за­жива­ет зна­читель­но быс­трее, но де­зин­фекция ни­ког­да не по­меша­ет. Что­бы ни­какая за­раза не проб­ра­лась в но­во­об­ра­щен­ное те­ло дру­га, Ким бро­сил Чо­ну по­лотен­це, ко­торое упа­ло то­му пря­мо на го­лову, зак­ры­вая ли­цо, и крик­нул, что мо­мен­том сбе­га­ет за ап­течкой. Чон­гук прек­расно знал, что Тэ­хен за­берет ее по-ти­хому, не по­пав­шись его ма­тери на гла­за, ко­торая вов­сю хло­пота­ла на кух­не, го­товясь к праз­дни­ку, про­дол­жая об­зва­нивать гос­тей.

— Что слу­чилось? — спро­сил поз­днее Ким, рас­кры­вая ко­роб­ку с ме­дика­мен­та­ми. С лег­кой улыб­кой на ли­це пох­ло­пал по пле­чу рас­се­ян­но­го дру­га, ста­ра­ясь обод­рить то­го. Они си­дели на ши­рокой кро­вати в ком­на­те Чон Чон­гу­ка.

— Я не знаю, Тэ­хен, — Чон­гук ско­выр­нул ко­жу на пят­ке, дос­та­вая проз­рачный ос­ко­лок. По­ложил его на кон­чик ука­затель­но­го паль­ца, вгля­дыва­ясь. И, не по­вора­чивая го­лову, ска­зал, жа­лу­ясь: — Мне ка­жет­ся, что я кон­крет­но по­пал.

— Всё нас­толь­ко без­на­деж­но? — ос­то­рож­но по­ин­те­ресо­вал­ся друг, от­ку­пори­вая ка­кую-то жид­кость.

— У ме­ня не очень хо­рошее пред­чувс­твие, ес­ли чес­тно.

— Я мо­гу толь­ко до­гады­вать­ся, что ты там се­бе нап­ри­думы­вал, — на­чал Тэ­хен, за­ранее зная, что Чон сей­час не го­тов де­лить­ся. — По­это­му прос­то не нак­ру­чивай се­бя рань­ше вре­мени.

Чон­гук ко­рот­ко кив­нул, не от­ры­вая взгляд от ран.

— И знай, что я всег­да ря­дом и го­тов те­бе по­мочь. Толь­ко ска­жи.

— Спа­сибо, Тэ­хен, — его гу­бы слег­ка при­под­ня­лись с не­ком по­добии улыб­ки, и Ким улыб­нулся ему в от­вет, про­дол­жив что-то с усер­ди­ем ис­кать в ап­течке.


К наз­на­чен­но­му вре­мени все гос­ти бы­ли в сбо­ре. Они рас­по­ложи­лись в гос­ти­ной за нак­ры­тым праз­днич­ным сто­лом, ко­торый до кра­ев был за­бит едой и на­пит­ка­ми. Ма­ма Чон­гу­ка вряд ли уп­ра­вилась бы са­ма, по­это­му ей по­мога­ли с го­тов­кой со­сед­ки, ко­торые бы­ли не прос­то ее хо­роши­ми под­ру­гами, но и же­нами брать­ев мис­те­ра Чо­на. Во­об­ще вся ули­ца так и ки­шила родс­твен­ни­ками Чон Чон­гу­ка: ба­буш­ки, де­душ­ки, дя­ди, те­ти, дво­юрод­ные и тро­юрод­ные братья и сес­тры. Их мож­но бы­ло пе­речис­лять бес­ко­неч­но, а ули­цу они проз­ва­ли меж­ду со­бой как «квар­тал обо­рот­ней», ведь на ней сто­ял толь­ко один дрях­лый дом, внут­ри ко­торо­го не бы­ло ни од­но­го че­лове­ка спо­соб­но­го обо­рачи­вать­ся в жи­вот­но­го.

Чон­гук пе­ре­одел­ся, на­дев на се­бя чер­ную ру­баш­ку, ко­торая ед­ва зас­тегну­лась на нем, хо­тя до это­го сво­бод­но бол­та­лась, и брю­ки в тон. Спус­тился вниз, где стол­кнул­ся с Тэ­хеном, ко­торо­го еще ут­ром приг­ла­сил ос­тать­ся на се­мей­ное тор­жес­тво.

— Я как раз шел за то­бой, — ска­зал друг во­оду­шев­ленно. — Ка­жет­ся, все на мес­те.

Чон­гук кив­нул, поп­ра­вив во­лосы, и они вош­ли в гос­ти­ную, сра­зу ос­та­новив­шись око­ло длин­но­го сто­ла. Еще не все си­дели на сво­их мес­тах, не­кото­рые сто­яли ря­дом в не­боль­ших груп­пах, что-то с ин­те­ресом об­суждая.

Чон из­ви­нил­ся пе­ред Тэ­хеном, ос­та­вив его, и по­шел при­ветс­тво­вать родс­твен­ни­ков, при­нимая их поз­драв­ле­ния с дол­гождан­ным об­ра­щени­ем.

Ког­да Чон­гук раз­го­вари­вал с де­дом, слу­шая его со­веты, как пра­виль­но вза­имо­дей­ство­вать и при­ручать сущ­ность, его ок­ликну­ла мать.

— Сы­нок! При­неси, по­жалуй­ста, один стул с кух­ни, — она рас­са­жива­ла гос­тей, приг­ла­шая еще не сев­ших за стол. Мис­сис Чон ос­та­нови­лась око­ло сы­на и не­доволь­но взгля­нула на не­го, до­бавив: — По­чему ты раз­бро­сал в ко­ридо­ре тет­радки? Я от­несла их те­бе в ком­на­ту.

Чон­гук ед­ва удер­жал в се­бе под­сту­па­ющее к гор­лу от­вра­щение, по­обе­щав дос­лу­шать по­жило­го муж­чи­ну поз­днее, па­рень по­кинул ком­на­ту. Он был нес­коль­ко взвол­но­ван и мыс­ленно ус­по­ка­ивал се­бя, идя по ко­ридо­ру. Ос­то­рож­но сняв с рук лей­коп­ластырь, Чон­гук с вос­хи­щени­ем за­метил, что от ран не ос­та­лось и сле­да, ко­жа бы­ла как но­вень­кой.

На об­ратном пу­ти он встре­тил сво­его дво­юрод­но­го бра­та, вы­ходя­щего из ту­алет­ной ком­на­ты.

— При­вет! — Чон улыб­нулся ему и, пос­та­вив стул на пол, про­тянул ру­ку, ко­торую тот с охо­той по­жал. — Я уже на­чал бес­по­ко­ить­ся, ку­да ты по­девал­ся.

Хо­сок лишь ти­хо хмык­нул.

— Мне раз­ре­шили от­лу­чит­ся на две ми­нуты в ту­алет.

Чон­гук за­кивал, ста­ра­ясь ис­крен­не улы­бать­ся. Ему это, ви­димо, не очень уда­лось, по­тому что он за­метил нап­ря­жен­ность со сто­роны стар­ше­го бра­та. Тот ско­вано дер­нулся, по­чесав ру­ку, и ус­та­вил­ся на Чо­на не мор­гая.

Они про­дол­жа­ли сто­ять друг нап­ро­тив дру­га.

— Поз­драв­ляю те­бя, — про­бор­мо­тал тем­но­воло­сый. Его го­лос зву­чал нем­но­го расс­тро­ено. Чон­гу­ку не нуж­ны бы­ли до­воды, что­бы пред­по­ложить, из-за че­го нас­тро­ение Чон Хо­сока так из­ме­нилось, и по­это­му Гу­ку ста­ло не по се­бе. Он сдер­жался, что­бы не от­сту­пить на­зад.

— Спа­сибо, хён, — ка­жет­ся, по­лучи­лось слиш­ком ти­хо, поч­ти бес­шумно, и Чон­гук да­же на­чал пе­режи­вать, ус­лы­шал ли Хо­сок, нес­мотря на то, что имел та­кой же прек­расный слух обо­рот­ня, как и он.

Ког­да муж­чи­на нап­ро­тив кив­нул, Чон Чон­гук об­легчен­но вы­дох­нул, те­ребя спин­ку сту­ла ру­кой. Он не­ожи­дан­но вздрог­нул, ког­да Хо­сок схва­тил его за ло­коть, сжи­мая. Хват­ка бы­ла нас­толь­ко креп­кой, что Гук по­чувс­тво­вал силь­ную боль, но от­сту­пать не стал, опас­ли­во гля­дя на стар­ше­го бра­та, гла­за ко­торо­го ка­зались бе­зум­ны­ми.

Хо­сок приб­ли­зил­ся, нап­ря­гая че­люсть, а по­том злоб­но про­шеп­тал:

— Не смей по­терять ее.

Чон­гук опе­шил и ус­пел толь­ко гром­ко сглот­нуть, пос­ле че­го в ко­ридо­ре раз­дался гром­кий го­лос от­ца Хо­сока.

— Хо­сок, по­чему ты так дол­го? Я же от­пускал те­бя толь­ко на две ми­нуты, и они уже прош­ли!

Весь ужин Чон­гук на­ходил­ся буд­то в прос­тра­ции, слу­шая речь ок­ру­жа­ющих слов­но че­рез ту­ман и иног­да вста­вая, что­бы поб­ла­года­рить за по­дар­ки и по­жела­ния. Он веч­но смот­рел на Хо­сока, ко­торый си­дел нап­ро­тив не­го и ни­каким об­ра­зом не учас­тво­вал в об­щей бол­товне. Он не от­ры­вал взгляд от та­рел­ки, зам­кнув­шись в се­бе, и ел. Его ру­ка дро­жала, и эта виб­ра­ция пе­реда­валась сто­лово­му при­бору, ко­торый он сжи­мал в паль­цах. Муж­чи­на ус­пе­вал по­терять с лож­ки поч­ти всю еду, пе­ред тем как за­сунуть ее в рот, но его это сов­сем не вол­но­вало.

Чон­гук по­ложил лок­ти на стол и зак­рыл ли­цо ру­ками, ка­чая го­ловой из сто­роны в сто­рону. Те­перь он по­нимал сво­его стар­ше­го бра­та еще боль­ше, чем преж­де. В гру­ди что-то за­коло­ло, от­да­ва­ясь ту­пой болью в са­мом сер­дце, и Гук соб­рал в ру­ке ткань ру­баш­ки на гру­ди, от­ки­нув­шись на спин­ку. Отец го­ворил, что так бу­дет, по­ка его па­ра не бу­дет ря­дом с ним. Су­мас­шес­твие.

— Все в по­ряд­ке? — по­ин­те­ресо­вал­ся ря­дом си­дящий Тэ­хен. — Те­бе пло­хо?

— Нор­маль­но. Я в по­ряд­ке.

Чон Чон­гук пос­ту­чал по гру­ди ку­лаком, уви­дел Хо­сока, за­мер­ше­го с лож­кой во рту, и бо­лез­ненно зак­рыл гла­за. Неп­ро­шен­ные чувс­тва за­шеп­та­лись в го­лове.

— Ты... из-за Хо­сока? — с лю­бопытс­твом спро­сил Ким Тэ­хен, раз­во­рачи­ва­ясь к дру­гу. Он то­же пог­ла­дывал на стар­ше­го бра­та Чон­гу­ка.

— Пом­нишь, я те­бе рас­ска­зывал об ава­рии, в ко­торую по­пал мой брат де­сять лет на­зад?

Тэ­хен от­ве­тил ут­верди­тель­но.

— Я толь­ко сей­час по­нял, что де­вуш­ка, на­ходя­ще­еся с ним, бы­ла его па­рой.

— И что это зна­чит?

— Чем даль­ше твоя па­ра на­ходит­ся от те­бя, тем боль­шую ску­ку и боль ощу­ща­ет твоя сущ­ность. Пред­ставь, ка­кого это, ког­да твоя воз­люблен­ная на­ходит­ся на том све­те... Его три ра­за от­ка­чива­ли, два ра­за дос­та­вали из пет­ли и один из вы­копан­ной мо­гилы, — бе­зэмо­ци­ональ­но про­гово­рил Чон­гук, раз­гля­дывая свои ног­ти. Пос­леднюю фра­зу он про­из­нес ти­хо, что­бы Хо­сок не ус­лы­шал его, хо­тя де­лать это бы­ло не обя­затель­но. По гла­зам Чон Хо­сока бы­ло вид­но, что мыс­ленно он на­ходит­ся где-то да­леко. Воз­можно, в дру­гом ми­ре.

— Ох­ре­неть! — удив­ленно про­шеп­тал тот.

— А я, ду­рак, по­нять не мог, по­чему он так уби­вал­ся.

— И с этим нель­зя ни­чего сде­лать? Мо­жет ли по­явит­ся но­вая па­ра или ос­лабнуть преж­няя связь?

— Ник­то не зна­ет, как точ­но дей­ству­ет прок­ля­тие. Мы мо­жем толь­ко на­де­ять­ся и ве­рить.

— На­ходил ли кто-ни­будь но­вую па­ру? — че­рез не­кото­рое вре­мя про­сил Тэ­хен, за­совы­вая в рот ма­лень­кий бу­тер­брод с ры­бой.

— Ка­жет­ся, в мо­ей семье это бы­ло лишь од­нажды, но я не в кур­се этой ис­то­рии.


Ос­тавший­ся ве­чер про­шел в су­мато­хе. И Чон­гу­ку тре­бова­лось не­мало сил, что­бы прий­ти в се­бя и выг­ля­деть эмо­ци­ональ­но ус­той­чи­вым. К кон­цу он из­рядно вы­мотал­ся и, поп­ро­щав­шись со все­ми, по­мог ро­дите­лям приб­рать­ся в до­ме, пос­ле че­го ушел к се­бе.

Вклю­чив свет, он ос­та­новил­ся у ок­на и выг­ля­нул в не­го, рас­кры­вая плот­ные што­ры. На ули­це уже бы­ло су­мереч­но, и лишь дом нап­ро­тив вы­делял­ся сре­ди тем­но­ты. На вто­ром эта­же бы­ло свет­ло, но ком­на­та бы­ла пус­тая, что зас­та­вило Чон­гу­ка не­ожи­дан­но уди­вить­ся. Гук не дви­гал­ся с мес­та в ожи­дании. Дверь у со­сед­ки нап­ро­тив мед­ленно от­кры­лась, и в ком­на­ту заш­ла ми­ни­атюр­ная фи­гура. На де­вуш­ке бы­ла прос­торная бе­лая пи­жама, на что Чон ус­мехнул­ся, ведь кра­сивый пень­ю­ар он точ­но не ждал уви­деть. Во­лосы бы­ли уб­ра­ны в не­из­менный вы­сокий хвост, но да­же с ним они прик­ры­вали ло­пат­ки. Ким Ми­ен дер­жа­ла кни­гу од­ной ру­кой, не от­ры­ва­ясь от ее стра­ниц, а вто­рой чис­ти­ла зу­бы, во­дя зуб­ной щет­кой ту­да-сю­да. По­том рез­ко за­мер­ла и под­прыг­ну­ла, ос­та­вив книж­ку на сто­ле.

— Да-да! Ура! — Чон прек­расно слы­шал ее с под­ня­той бровью.

— Точ­но дви­нутая, — про­тянул он с не­пони­ма­ющим вы­раже­ни­ем ли­ца.

Чон­гук мол­ча сле­дил за ней взгля­дом. Он сто­ял у са­мого ок­на, дер­жа што­ры от­кры­тыми, и в его ком­на­те го­рел свет. По­это­му Ми­ен тре­бова­лось од­но лег­кое дви­жение го­ловой, что­бы пой­мать за пос­тыдным под­гля­дыва­ни­ем сво­его до­рого­го од­ноклас­снич­ка. Сла­ва Бо­гу, но она не сде­лала это­го, ина­че бы Чон не­мед­ленно при­пал па­ру раз го­ловой к сте­не из-за собс­твен­ной ту­пос­ти. Ког­да Ми­ен прек­ра­тила бор­мо­тать и, за­сунув зуб­ную щет­ку в рот, сно­ва за­шага­ла по ком­на­те, ка­залось, из­ме­ряя ее, Чон­гук не вы­дер­жал и с дав­ле­ни­ем зак­рыл се­бе об­зор, раз­во­рачи­ва­ясь. Что-то скрип­ну­ло, и гар­ди­на сва­лилась пря­мо на го­лову пар­ню, ше­лес­тнув што­рами.

От уда­ра Чон упал на ко­лени и злоб­но раз­ма­хивал ру­ками в по­пыт­ках выб­рать­ся из не­навис­тной тка­ни, ко­торая ка­залась бес­ко­неч­ной. Он об­ру­гал ма­том не толь­ко бо­танич­ку из клас­са, но и про­из­во­дите­лей штор, гар­дин, гвоз­дей и окон. О се­бе, ко­неч­но же, и не вспом­нил. Плаш­мя Чон­гук выб­рался из тем­но-се­рых штор и встал, нес­коль­ко раз пнув те но­гой, как буд­то это мог­ло как-то ему по­мочь.

Пос­ле это­го в те­чение ча­са он его­зил по ком­на­те в пол­ной тем­но­те, по­тому что не же­лал па­лить­ся пе­ред со­сед­кой, ко­торая уже ус­пе­ла вер­нуть­ся из ван­ной и сей­час си­дела на кро­вати, чи­тая ка­кую-то кни­жон­ку. Тёр шиш­ку на за­тыл­ке, ши­пя се­бе под нос.

И ка­кого хре­на она не зак­ры­вала што­ры? Чон рык­нул от по­доб­ных мыс­лей, рас­тре­пав во­лосы ру­ками. С ка­ких пор Чон Чон­гу­ка ста­ло вол­но­вать вни­мание и мне­ние Ким Ми­ен? Этой... этой...

Хлоп­нув дверью, он по­кинул свою ком­на­ту и вер­нулся в нее че­рез па­ру ми­нут с мо­лот­ком в од­ной ру­ке и же­лез­ной бан­кой с гвоз­дя­ми в дру­гой. Чон­гук за­лез на стул, ко­торый под­ста­вил к ок­ну, и стал уси­лен­но при­кола­чивать гар­ди­ну, де­лая чрез­мерные ма­хи ру­кой. Од­новре­мен­но кри­чал ро­дите­лям, обес­по­ко­ен­но сто­ящим в ко­ридо­ре, о том, что вне­зап­но (а де­ло бы­ло за пол­ночь) ре­шил за­нять­ся ре­мон­том, но они, ка­жет­ся, не очень ему ве­рили, слу­шая его ти­хое бор­мо­тание о «веч­но су­ющей свой нос в чу­жие де­ла за­уч­ке».

Уже поз­дно ночью Чон­гук на­конец за­лез в пос­тель. Уку­тав­шись в оде­яло, он за­вер­нулся в не­го, как в ко­кон. У не­го тор­ча­ло лишь ли­цо, а внут­ри бы­ло теп­ло и у­ют­но, но зас­нуть не уда­валось. Крях­тя и по­вора­чива­ясь с бо­ку на бок, Чон уго­вари­вал се­бя по­быс­трее про­валить­ся в царс­тво Мор­фея, сос­лавшись на ус­та­лость, но внут­ренней сущ­ности нуж­но бы­ло дру­гое.

Он нас­чи­тал две ты­сячи сто со­рок пять штук Ким Ми­ен, пе­реп­ры­гива­ющей че­рез за­бор, пе­ред тем как не­осоз­нанно взял ее кон­спек­ты, ле­жащие у не­го на прик­ро­ват­ной тум­бочке.

Чон­гук ус­нул че­рез нес­коль­ко се­кунд, за­рыв­шись в них, а вы­ров­ненный лист с до­маш­ним за­дани­ем ле­жал у не­го под го­ловой.