Будь ты проклят, Чон Чонгук!

  Ког­да Ми­ён от ду­ши при­ложи­ла кни­гами Чо­ну по го­лове, она по­чувс­тво­вала, как по те­лу прош­лась вол­на са­модо­воль­ства. Она спус­ти­лась по во­лосам, об­ви­ла та­лию и упа­ла вниз, по­щеко­тав пят­ки. Де­вуш­ке ста­ло не по се­бе. Ис­пуг под­крал­ся не­замет­но и сей­час ды­шал пря­мо в за­тылок, зас­тавляя ко­жу Ким пок­ры­вать­ся гу­синой ко­жицей. Мно­гочис­ленные во­лос­ки вста­ли ды­бом как оло­вян­ные сол­да­тики. Ми­ен по­ежи­лась из-за это­го, сог­нувшись, а блуз­ка при­лип­ла к вне­зап­но вспо­тев­шей спи­не, выз­вав неп­ри­ят­ные ощу­щения.

Пос­ле уда­ра уче­ница мо­мен­таль­но заж­му­рилась до бо­ли в гла­зах. На­вос­три­ла уши, в лю­бой мо­мент го­товая дать дё­ру. Но бы­ла та­кая смер­тель­ная ти­шина, буд­то весь не­боль­шой го­родок, в ко­тором они про­жива­ли, ра­зом умер. Ми­ен не улав­ли­вала да­же ды­хание Чон­гу­ка. Мо­жет, он ушел? Тя­желый вы­дох — теп­лый воз­дух ед­ва до­летел до нее. Нет, не ушел. И его тер­пе­ние бы­ло на ис­хо­де.

Ка­жет­ся, де­вуш­ка дер­жа­лась на но­гах толь­ко по­тому, что бы­ла уве­рена в ра­зум­ности Чон Чон­гу­ка. Он бы не стал при­чинять ей фи­зичес­кую боль на гла­зах всей шко­лы. Мо­жет, по­том. В без­людном ко­ридо­ре шко­лы, ког­да все уче­ники раз­бре­дут­ся по де­лам, а Ми­ен за­дер­жится в биб­ли­оте­ке.

=
Как тог­да.
Око­ло го­да на­зад.

Ким Ми­ен шла по ко­ридо­ру вто­рого эта­жа в сто­рону лес­тни­цы. В сум­ке ле­жал го­товый док­лад по би­оло­гии, ко­торый нуж­но бы­ло пред­ста­вить че­рез не­делю, но де­вуш­ка ре­шила по­забо­тить­ся о нем за­ранее, по­это­му нап­равля­лась до­мой в при­под­ня­том нас­тро­ении. Бы­ло без­людно, и Ми­ен это очень да­же ус­тра­ива­ло. Шла она под­пры­гива­ющей по­ход­кой, пе­река­тыва­ясь с пят­ки на но­сок, удер­жи­вая за лям­ку сум­ку, ко­торая бол­та­лась на пле­че.

В кон­це ко­ридо­ра по­явил­ся чей-то си­лу­эт. Он приб­ли­жал­ся быс­тро и уве­рено, и у Ми­ен за­чеса­лось под ног­тя­ми, ведь она с од­но­го взгля­да уз­на­ла че­лове­ка, по­ход­ку ко­торо­го мож­но бы­ло уга­дать из ты­сячи.

Это был Чон Чон­гук. Од­ну ру­ку он за­сунул в кар­ман брюк, а вто­рая в это вре­мя по­качи­валась в такт ша­гу. Спи­на бы­ла ров­ной и слиш­ком пря­мой. Пле­чи рас­прав­ле­ны, как хвост у пав­ли­на. Го­лова смот­ре­ла пря­мо, но гла­за буд­то ни­чего не ви­дели пе­ред со­бой. И это не да­вало де­вуш­ке рас­сла­бить­ся, по­тому что она зна­ла — он ее за­метил. По сло­жен­ным в тон­кую ли­нию гу­бам и сом­кну­той че­люс­ти мож­но бы­ло ска­зать толь­ко од­но — Чон Чон­гук зол. Ка­залось, силь­нее обыч­но­го. И это уже не удив­ля­ло.

Ко­ридор был дос­та­точ­но ши­роким — два че­лове­ка мог­ли прой­ти спо­кой­но, прих­ва­тив еще по дру­гу. Но уче­ница при­жалась к сте­не, в на­деж­де слить­ся с ней, за­мед­лив шаг. Она не бо­ялась, прос­то ей не хо­телось пор­тить се­бе нас­тро­ение из-за ка­кого-то ни­чего не зна­чаще­го уро­да. К из­дёвкам Чо­на де­вуш­ка да­же при­вык­ла, ста­ралась де­лать вид, что ей на не­го все рав­но. По­фигу. По ба­раба­ну. А ис­тинное сос­то­яние она по­казы­вала толь­ко по­душ­ке пе­ред сном, пла­ча в нее, ку­сая от оби­ды. Она дол­жна ос­та­вать­ся силь­ной пе­ред ним.

По­рав­ня­лись. Тол­кнул в пле­чо так, что Ми­ен силь­но уда­рилась о хо­лод­ную сте­ну. За­куси­ла гу­бу. Прос­то мол­чи, не на­рывай­ся.

— Смот­ри, ку­да прешь, — ши­пение.

Де­вуш­ка фыр­кну­ла.

— При­дурок, толь­ко и мо­жет из­де­вать­ся над людь­ми. На боль­шее не спо­собен.

Ми­ен тог­да ду­мала, что Чон не ус­лы­шит ее. Но ошиб­лась.

Она вспом­ни­ла его теп­лую ла­донь, при­жатую к ее шее. Боль­шой па­лец ле­жал пря­мо на пуль­си­ру­ющей вен­ке. Он на­дав­ли­вал на нее, и де­вуш­ка ед­ва не за­дыха­лась. Ее ли­цо поб­ледне­ло, а ру­ки су­дорож­но сжи­мали паль­цы Чон­гу­ка, в по­пыт­ке раз­жать их. Но, ка­залось, это бы­ло бес­по­лез­но. В гла­зах мут­не­ло, но ра­зум при­казы­вал го­лове не от­клю­чать­ся.

— Да, ты пра­ва, на боль­шее я не спо­собен, иди­от­ка, — при­под­нял ру­ку, и у Ми­ен всё зап­ля­сало пе­ред гла­зами. — За­то я мо­гу сде­лать так.

Око­ло глаз на­чали со­бирать­ся ка­пель­ки слез, но де­вуш­ка изо всех сил сдер­жи­валась, вце­пив­шись в ру­ку од­ноклас­сни­ка.

— Вот у те­бя из дос­то­инств толь­ко мозг, — неб­режно вып­лю­нул каж­дое сло­во, хмык­нув. — Счи­та­ешь, ес­ли у те­бя са­мые луч­шие оцен­ки в шко­ле, то все вок­руг ту­пые де­гене­раты? Оши­ба­ешь­ся, по­тому что, — нак­ло­нил­ся бли­же, по­низив го­лос, — из­гой-то — это ты.

Стоя на но­соч­ках, Ми­ен жад­но зах­ва­тила воз­дух. Ког­да хват­ка ос­лабла, она сде­лала нак­лон впе­ред, нас­коль­ко это бы­ло воз­можным, и про­шеп­та­ла хрип­лым го­лосом:

— Я те­бя не­нави­жу.

Ти­хо-ти­хо. Но ее ше­пот буд­то ре­занул Чо­на по ще­ке, ос­та­вив крас­ную от­ме­тину в ви­де шра­ма. Его ли­цо ис­ка­зила гри­маса зло­бы, и он при­жал де­вуш­ку те­лом к сте­не, за­фик­си­ровав ко­лено той меж­ду ног. Гла­за бы­ли нас­толь­ко чер­ны­ми, что он был по­хож на де­мона, сбе­жав­ше­го из Ада.

Уда­рил ку­лаком око­ло ее го­ловы. В гла­зах всё зап­ля­сало, а в ушах заз­ве­нело, и она вздрог­ну­ла, по­вис­нув у Чон­гу­ка на ру­ке.

— Вза­им­но, ни­щен­ка, — его ды­хание об­жи­гало ей ще­ку; она от­во­рачи­валась, кри­вясь. — Ты нас­толь­ко про­тив­на, что мне при­дет­ся от­мы­вать ру­ку це­лую гре­баную не­делю.

Ми­ен дей­стви­тель­но ис­пу­галась Чон­гу­ка в тот мо­мент. У Чо­на бы­ли та­кие силь­ные ру­ки, и де­вуш­ка ис­крен­не ве­рила в воз­можность то­го, что он мо­жет сло­мать ей шею и гла­зом не мор­гнуть.

Она бе­жала до­мой как уго­релая, пос­ле че­го за­пер­лась у се­бя на все вы­ход­ные, без ос­та­нов­ки смот­ря ви­део в ин­терне­те по уро­кам са­мо­обо­роны. Ей бы­ло не на ком тре­ниро­вать­ся, по­это­му Ким, по­рыв­шись на пыль­ном чер­да­ке, от­ры­ла боль­шо­го ста­рого плю­щево­го мед­ве­дя, с ко­торым еще в детс­тве иг­ра­ла ее мать. Рас­пе­чата­ла фо­тог­ра­фию Чон Чон­гу­ка с его ли­цом на весь лист и прик­ре­пила ее на иг­рушку. И ду­баси­ла ее, ду­баси­ла каж­дый день! Пред­став­ляя, что это не­навис­тный од­ноклас­сник. Удар! Еще удар! По­лучай! Еще! Рас­слаб­ля­лась пос­ле каж­дой пе­репал­ки, из­би­вая бед­но­го, ни в чем не ви­нова­того мед­ве­дя. Но так ей ста­нови­лось лег­че, нес­мотря на то, что иног­да пос­ле так на­зыва­емой тре­ниров­ки она па­дала на пол и поз­во­ляла сле­зам ув­лажнить се­бе ли­цо.
=

Один.
Два.
Три.
Че­тыре.
Пять.

Мед­ленно вы­дох­ну­ла и рас­пахну­ла гла­за.

Чон про­жигал ей ды­ру во лбу по­чер­невши­ми гла­зами. Ко­неч­но, он был злю­щий, как зме­юга. Но Ми­ен ви­дела, что в глу­бине его глаз плес­ка­лось что-то еще, но не мог­ла по­нять, что имен­но. Прос­ле­дила, как он за­кусил гу­бу до са­мой кро­ви. Об­ли­зал, но крас­ная жид­кость сно­ва про­сочи­лась. Ми­ен как за­воро­жен­ная гля­дела на нее, а Чон буд­то за­был о ней, поз­во­ляя ок­ра­сить свои гу­бы.

От­сту­пила на шаг на­зад, ког­да Чон­гук приб­ли­зил­ся, нак­ло­нив­шись, ведь он был нам­но­го вы­ше ее. Ми­ен за­дер­жа­ла ды­хание, сжав ку­лаки. Она бы­ла го­това дать от­пор, ес­ли это пот­ре­бу­ет­ся.

— Те­бе по­вез­ло, иди­от­ка, что у ме­ня се­год­ня нет нас­тро­ения, — мед­ленно и пе­вуче. Па­рень сно­ва рас­крыл рот, на­мере­ва­ясь что-то ска­зать, но его прер­ва­ли, ок­ликнув.

Ми­ен то­же по­вер­ну­лась на го­лос и уз­на­ла в муж­чи­не от­ца Чон Чон­гу­ка. Он был до­воль­но вы­соким че­лове­ком спор­тивно­го те­лос­ло­жения. Гла­за, нос, гу­бы — всё в нем на­поми­нало Чон­гу­ка, и это бы­ло ло­гич­но. Кра­сивый муж­чи­на сред­них лет сто­ял не­дале­ко от них и под­зы­вал ру­кой сы­на.

Так, стоп... А не зна­чит ли это то, что Ми­ен толь­ко что приз­на­лась в не­кой сим­па­тии к при­дур­ко­вато­му од­ноклас­сни­ку?

Она быс­тро пе­реве­ла взгляд на млад­ше­го Чо­на и до­сад­но сог­ла­силась с со­бой. Вот чем-чем, а внеш­ни­ми дан­ны­ми при­рода наг­ра­дила Гу­ка спол­на. Тем­но-ру­сые во­лосы зак­ры­вали бро­ви, дос­та­вая поч­ти до са­мых глаз, один взгляд ко­торых че­го толь­ко сто­ил (ког­да он не смот­рел на нее, ко­неч­но). И во­об­ще... Ми­ен за ним не сле­дила, а прос­то иног­да наб­лю­дала, ведь вра­га на­до знать в ли­цо, как го­ворит­ся. Дру­гих при­чин смот­реть на не­го не бы­ло!
Опус­ти­ла ве­ки, вздрог­нув.
Ак­ку­рат­ный нос. Ма­лень­кие пух­лые гу­бы. Ах, а его улыб­ка...

Она встрях­ну­ла го­ловой, от­го­няя ду­рац­кие мыс­ли, ко­торые сей­час бы­ли точ­но не к мес­ту.

— Ча­ще смот­ри по сто­ронам, — про­цедил Чон в са­мое ухо Ким Ми­ен, пих­нув пле­чом, и раз­вернул­ся к от­цу.

По­ка де­вуш­ка про­вожа­ла его взгля­дом, не спо­соб­ная сде­лать и ша­га, ее ру­ки дро­жали, а это ко­леба­ние пе­реда­валось кни­гам, ко­торые до сих пор бы­ли при­жаты к ее гру­ди. Пок­репче об­хва­тив их, Ми­ен пе­чаль­но гля­нула на ко­рич­не­вые пят­на на се­ром пид­жа­ке. Школь­ная фор­ма не бы­ла де­шевым удо­воль­стви­ем, и с ней нуж­но бы­ло об­ра­щать­ся бе­реж­но, чем Ким се­год­ня пре­неб­регла. Но кни­ги мог­ли силь­нее пос­тра­дать! В кон­це кон­цов, де­вуш­ка зна­ла от­личный ре­цепт по вы­веде­нию пя­тен, пос­ле при­мене­ния ко­торо­го не ос­та­лось бы и сле­да, и хим­чис­тка тут бы­ла не нуж­на, тем бо­лее она мог­ла обой­тись зна­читель­но до­роже. С та­кими мыс­ля­ми де­вуш­ка пош­ла вниз по ули­це.


Зай­дя внутрь ма­лень­ко­го дву­хэтаж­но­го до­ма, Ми­ен, на хо­ду сни­мая обувь, крик­ну­ла:

— Я вер­ну­лась!

Из-за уг­ла тут же выг­ля­нула ни­зень­кая по­жилая жен­щи­на с пен­ной та­рел­кой в ру­ке. Она доб­ро­душ­но улыб­ну­лась де­вуш­ке так, что ее ли­цо ста­ло еще бо­лее мор­щи­нис­тым. Ми­ен чмок­ну­ла ее в ще­ку, пря­ча ру­ки за спи­ной. Ей не хо­телось расс­тра­ивать ба­буш­ку, а врать она со­вер­шенно не уме­ла, да­же ес­ли бы при­дума­ла дру­гую при­чину за­пач­канных ру­кавов, ведь мис­сис Ким буд­то ви­дела внуч­ку нас­квозь.

— Как де­ла в шко­ле? Все в по­ряд­ке? — жен­щи­на буд­то чи­тала мыс­ли.

— Да, все хо­рошо, — де­вуш­ка улыб­ну­лась. — Я сей­час быс­трень­ко пе­ре­оде­нусь и по­могу те­бе с го­тов­кой.

— У ме­ня поч­ти все го­тово, мо­жешь не то­ропить­ся.

Ми­ен уже сто­яла на пер­вой сту­пень­ке по нап­равле­нию к се­бе в ком­на­ту.

— Да­же не смей ни к че­му прит­ра­гивать­ся! — те­ат­раль­но приг­ро­зила она, на­мере­ва­ясь дать ба­буш­ке от­дохнуть. — Ос­таль­ное до­делаю я!

Ве­чером, ког­да де­душ­ка Ким Ми­ен вер­нулся до­мой с ра­боты, они се­ли ужи­нать. Теп­ло бе­седо­вали, сме­ялись и об­сужда­ли ито­ги дня. Де­вуш­ка как обыч­но рас­ска­зыва­ла об иде­аль­ном дне (ко­торо­го у нее ни­ког­да в жиз­ни не бы­ло), не за­быва­ла упо­мянуть луч­шую под­ру­гу (ко­торой у нее не бы­ло со сред­ней шко­лы) и их ве­селые про­дел­ки. На ли­це бы­ла без­за­бот­ная улыб­ка, а гла­за бук­валь­но раз­ры­вались от лжи, осо­бен­но ког­да она смот­ре­ла на ба­буш­ку. Жен­щи­на ув­ле­чен­но под­держи­вала бе­седу, хи­хика­ла с му­жем, хо­тя взгляд то и де­ло обес­по­ко­ено пог­ля­дывал на внуч­ку, но воп­ро­сов не за­дава­ла, и Ми­ен бы­ла бла­годар­на ей, по­тому что дол­жна бы­ла спра­вить­ся са­ма со все­ми труд­ностя­ми, ко­торые пре­под­но­сила ей жизнь, ина­че в этом об­щес­тве ей бы­ло прос­то не вы­жить.

— Я тут взял нес­коль­ко дел на дом, ми­лая, хо­чешь пос­мотреть? — меж­ду де­лом спро­сил мис­тер Ким, за­совы­вая в рот оче­ред­ную по­мидор­ку.

— С удо­воль­стви­ем! — Ми­ен зах­ло­пала в ла­доши, при­тан­цо­вывая на сту­ле.

Ее де­душ­ка всю жизнь про­рабо­тал юрис­том и сей­час не из­ме­нял сво­ему де­лу. Из-за сос­то­яние здо­ровья он уже не мог ра­ботать пол­ный ра­бочий день, по­это­му под­ра­баты­вал по ве­черам в од­ной не­боль­шой фир­ме по ока­занию ус­луг юрис­та. Муж­чи­на спе­ци­аль­но про­сил ра­боты по­боль­ше, что­бы брать часть на дом, так как знал, что его всез­на­ющая внуч­ка обо­жа­ет раз­би­рать­ся с до­кумен­та­ми и люд­ски­ми проб­ле­мами. Она очень лю­била учить­ся и со­вер­шенс­тво­вать­ся, что дос­тавля­ло мис­те­ру Ки­му боль­шое удо­воль­ствие, ведь он в мо­лодос­ти сам был та­ким. Лю­боз­на­тель­ным и тя­нув­шимся к зна­ни­ям.

Они ус­тро­ились на по­лу у ди­вана, раз­ло­жив бу­маги вок­руг. Ба­буш­ка Ми­ен се­ла на ди­ван, по­жела­ла са­мым до­рогим лю­дям пло­дот­ворной ра­боты и на­чала чи­тать кни­гу.

Ми­ен всем сер­дцем лю­била та­кие до­маш­ние ве­чера. Пусть они и жи­ли втро­ем на ок­ра­ине не­боль­шо­го го­рода в ма­люсень­ком до­мике, ни­чего не мог­ло срав­нить­ся с теп­лом, под­держи­ва­ющим это ста­рое жи­лище.

Че­рез па­ру ча­сов де­вуш­ка со сво­им де­душ­кой со всем уп­ра­вились, и ров­ная стоп­ка бу­маг уже сто­яла на ко­фей­ном сто­лике око­ло ди­вана. Ми­ен нуж­но бы­ло еще сде­лать уро­ки и пов­то­рить не­кото­рые пред­ме­ты пе­ред зав­траш­ним днем, по­это­му она под­ня­лась с по­ла и ска­зала:

— Я пош­ла к се­бе, — чмок­ну­ла родс­твен­ни­ков в ще­ки. — Спо­кой­ной но­чи. И до­поз­дна не си­дите, — на­иг­ранно по­уг­ро­жала ука­затель­ным паль­цем, нах­му­рив бро­ви, но рас­сме­ялась в кон­це.


Ми­ен от­кры­ла ок­но, что­бы про­вет­рить пе­ред сном свою у­ют­ную ком­натку. Она бы­ла офор­мле­на в неж­но-го­лубых то­нах, а на по­тол­ке бы­ли прик­ле­ены вы­резан­ные звез­дочки, ко­торые све­тились в тем­но­те. У од­ной сте­ны сто­ял прос­той пись­мен­ный стол со сту­лом и шкаф с кни­гами, с дру­гой — кро­вать. У са­мого вхо­да бы­ла еще од­на дверь, за ко­торой бы­ла гар­де­роб­ная. Она бы­ла нас­толь­ко ма­лень­кой, что ту­да нель­зя бы­ло да­же зай­ти.

Де­вуш­ка се­ла за стол и от­кры­ла учеб­ник по ан­глий­ско­му, ей нуж­но бы­ло пов­то­рить статью, по ко­торой зав­тра нуж­но бу­дет от­ве­чать на воп­ро­сы, как вдруг ус­лы­шала стран­ные зву­ки. Они до­носи­лись из ок­на. Без­на­деж­ный крик, по­хожий боль­ше на рык.

Му­раш­ки про­бежа­ли по те­лу, за­щеко­тав спи­ну, и скры­лись за хвос­том. Ми­ен ос­та­нови­ла чте­ние и прис­лу­шалась. С ули­цы раз­да­вал­ся толь­ко шум ред­ко про­ез­жа­ющих ма­шин и лай со­баки, на­ходя­щей­ся где-то да­леко, что ее ед­ва бы­ло слыш­но. Ви­димо, прос­то по­каза­лось, по­это­му Ким лишь лег­ко по­жала пле­чами и пе­ревер­ну­ла стра­ницу. Ког­да она вста­ла, что­бы по­ис­кать в сум­ке ка­ран­даш, ко­торый по ви­димос­ти вы­пал из пе­нала, ко­рот­кий че­лове­чес­кий крик сно­ва до­нес­ся до ее слу­ха. Он зву­чал нас­толь­ко бо­лез­ненно, что Ми­ен оне­мела от стра­ха. Так глу­боко и вол­ни­тель­но.

Слы­шали ли ба­буш­ка с де­душ­кой? Нуж­но ли зво­нить в по­лицию?

— Что же это та­кое? — спро­сила са­ма се­бя вслух.

Де­вуш­ка за­лез­ла на кро­вать, рас­кры­ла што­ры и вы­суну­лась в ок­но. Прох­ладный воз­дух об­дал ее ли­цо, ос­ве­жая. Во­лосы чуть раз­ви­вались, не ме­шая об­зо­ру. На ули­це бы­ло ти­хо. Очень ти­хо. Зло­вещая ти­шина пу­гала, зас­тавляя сво­рачи­вать­ся ор­га­ны от ис­пу­га. Ни ма­шин, ни лая со­бак, ни­чего...

Раз­ви­ва­ющи­еся што­ры уда­ряли Ми­ен в спи­ну, от­че­го де­вуш­ка пос­то­ян­но вздра­гива­ла, но тут же ка­чала го­ловой, ус­по­ка­ивая се­бя.

Вто­рой раз ей не мог­ло по­казать­ся, но не­уже­ли крик до­носил­ся из.?

Упер­лась взгля­дом в тре­хэтаж­ный кир­пичный кот­тедж нап­ро­тив. Он был ого­рожен вы­соким за­бором, но спаль­ня Ми­ен на­ходи­лась на вто­ром эта­же, по­это­му ей бы­ло хо­рошо вид­но со­сед­ский дом и чуть ху­же двор вок­руг.

На пер­вых двух эта­жах го­рел свет. Де­вуш­ка не зна­ла, что на­ходит­ся вни­зу, по­это­му мог­ла толь­ко до­гады­вать­ся о рас­по­ложе­нии гос­ти­ной или кух­ни. За­то прек­расно зна­ла, что имен­но бы­ло на вто­ром, пря­мо нап­ро­тив ее ок­на. Это бы­ла ком­на­та Чон Чон­гу­ка.

***

Пос­ле то­го как отец заб­рал Чон­гу­ка из шко­лы, они тут же по­еха­ли до­мой. Пар­ню не нуж­но бы­ло ни­кого спра­шивать, что­бы до­гадать­ся, что Тэ­хен поз­во­нил его ро­дите­лям и на­жало­вал­ся на са­мочувс­твие сво­его дру­га. Чон­гук не был расс­тро­ен или что-то еще, ведь он был бла­года­рен. По­тому что сам бы Чон­гук вряд ли доб­рался до до­ма, по­теряв соз­на­ние где-то по пу­ти. Нас­толь­ко хре­ново ему бы­ло.

Зай­дя в дом, Чон тут же по­шел к се­бе и рух­нул на кро­вать, не пе­ре­оде­ва­ясь. Он про­лежал на жи­воте, ут­кнув­шись но­сом в по­душ­ку, ка­жет­ся, це­лую веч­ность. Па­рень чувс­тво­вал се­бя впол­не снос­но, прос­то при­сутс­тво­вала не­кая сла­бость и го­ловок­ру­жение из-за под­ня­той тем­пе­рату­ры. Но ее нель­зя бы­ло сбить ме­дицин­ски­ми средс­тва­ми, по­тому что жар не под­чи­нял­ся им. Он сам дол­жен прой­ти че­рез вре­мя, ког­да про­цесс за­вер­шится. Сто­ило толь­ко по­дож­дать.

Ус­лы­шав стук в дверь, Чон­гук пе­река­тил­ся на спи­ну. При­под­нял го­лову, что­бы уви­деть гос­тя, как тут же ока­зал­ся в жен­ских объ­яти­ях.

— Ма­ма! — зас­то­нал он не в си­лах отод­ви­нуть­ся. Она силь­но сжа­ла его в ру­ках, пос­ле че­го по­цело­вала в ви­сок. Чон­гук не лю­бил все эти неж­ности, по­это­му лишь скри­вил­ся, за­мычав.

— Ты по­чему не поз­во­нил? — на­кину­лась она, отс­тра­нив­шись. — Ты зна­ешь, как я ис­пу­галась, ког­да мне на ра­бочий те­лефон поз­во­нил Тэ­хен! Я тут же по­еха­ла до­мой.

— Имен­но по­это­му и не поз­во­нил, — мед­ленно про­тянул Чон­гук, ос­матри­вая жен­щи­ну с ко­рот­кой стриж­кой. — Я не хо­тел, что­бы ты бес­по­ко­илась.

— Сы­нок, — она при­села на край кро­вати, су­дорож­но ос­матри­вая каж­дую час­тичку Чо­на, — ты как?

— Мог­ло быть и ху­же.

По­жал пле­чами.

— Не вол­нуй­ся, всё прой­дет хо­рошо.

Жен­щи­на лас­ко­во пог­ла­дила пар­ня по во­лосам, пос­ле че­го по­вер­ну­лась на звук от­кры­ва­ющей­ся две­ри. У по­рога сто­ял мис­тер Чон. Чон­гук пе­ревел на не­го взгляд и кив­нул, как буд­то они се­год­ня не ви­делись. Тот ос­та­новил­ся у са­мой кро­вати и бро­сил быс­трый взгляд на же­ну. Его серь­ез­ное вы­раже­ние ли­ца смяг­чи­лось.

— Нам нуж­но те­бе кое-что ска­зать, — вздох­ну­ла жен­щи­на. Она по­ложи­ла ла­донь на тыль­ную сто­рону ру­ки Чон­гу­ка, пог­ла­живая ту боль­шим паль­цем.

Па­рень вни­матель­но смот­рел на ро­дите­лей, до­жида­ясь про­дол­же­ния.

— Де­ло в том, — на­чал его отец, — что ты обо­ротень.

У Чон­гу­ка выр­вался ис­те­ричес­кий сме­шок, но он тут же по­мор­щился, по­терев грудь.

Вау, ох­ре­неть ка­кая не­ожи­дан­ность!

— Отец, я знаю это с то­го дня, как мне ис­полни­лось че­тыр­надцать. Прев­ра­щение бу­дет длит­ся от трех до се­ми дней, и мне прос­то на­до пе­реж­дать... эти неп­ри­ят­ные ощу­щения, — нем­но­го по­мол­чав, он до­бавил: — Я ждал это­го поч­ти че­тыре го­да, в кон­це кон­цов. Я, блядь, справ­люсь!

— Сы­нок! — вос­клик­ну­ла его мать, осуж­да­юще взгля­нув на не­го. Она не­доволь­но цок­ну­ла.

Чон­гук лишь от­махнул­ся, при­кусив ще­ку, что­бы вдруг еще лиш­не­го не ска­зать.

Чон прек­расно пом­нил, ког­да впер­вые ус­лы­шал о сво­ей сущ­ности, ко­торой пред­сто­яло по­казать се­бя до во­сем­надца­ти лет. Он тог­да весь поб­леднел и убе­жал, ре­шив, что над ним прос­то ре­шили пос­ме­ять­ся, но семья бы­ла серь­ез­на. Отец по­шел за ним и без слов пе­ревоп­ло­тил­ся у не­го на гла­зах в боль­шо­го чер­но­го вол­ка. Гук был так по­ражен, что го­тов был тан­це­вать от счастья. Это же бы­ло так кру­то! Прос­то ох­ре­неть как! Ведь бо­нусом к пе­ревоп­ло­щению был иде­аль­ный слух, зре­ние, лов­кость и си­ла. О по­доб­ном мож­но бы­ло толь­ко меч­тать. Чон­гук гре­зил каж­дым днем в ожи­дании, нес­мотря на то, что все­му те­лу не­об­хо­димо бы­ло тран­сфор­ми­ровать­ся, что­бы об­рести луч­шие ка­чес­тва.

Жен­щи­на шлеп­ну­ла му­жа по ру­ке, по­косив­шись на сы­на, на что Чон­гук удив­ле­но под­нял бро­ви в ожи­дании. Он сло­жил ру­ки на гру­ди, удоб­но ус­тро­ив­шись на по­душ­ках.

— Де­ло в том... есть кое-что еще...

Млад­ший Чон вы­жида­юще смот­рел.

— По тра­диции это при­нято го­ворить, ког­да про­цесс пе­ревоп­ло­щения за­пус­ка­ет­ся...

— Бли­же к де­лу, до­рогой, — от­дерну­ла мис­те­ра Чо­на жен­щи­на, свер­лив его взгля­дом сни­зу-вверх: она про­дол­жа­ла си­деть на кро­вати.

— У каж­до­го обо­рот­ня есть па­ра. Не прос­то жен­щи­на, а воз­люблен­ная, ко­торой суж­де­но ру­ка об ру­ку прой­ти со сво­ей по­лови­ной всю жизнь.

Что за хер­ня?

Од­на бровь Чон­гу­ка взмет­ну­ла вверх. Он ка­жет­ся по­терял дар ре­чи, не ве­ря в ус­лы­шан­ное, и по­пер­хнул­ся собс­твен­ной слю­ной. По оче­реди смот­рел на ро­дите­лей и уве­рял се­бя, что ему прос­то пос­лы­шалось. Ус­та­ло по­тер пе­рено­сицу и спро­сил:

— Это прав­да? Что за чер­товщи­на?!

Как буд­то са­мо пе­ревоп­ло­щение в обо­рот­ня не яв­ля­лось чер­товщи­ной...

Чон­гук кое-как удер­жал се­бя, что­бы не об­ма­терить весь бе­лый свет.

Его мать ко­рот­ко кив­ну­ла.

— Ты пой­мешь, что она та са­мая, по­тому что те­бя бу­дет тя­нуть к ней, как к маг­ни­ту, — мяг­ко про­дол­жи­ла за му­жа мис­сис Чон. — Обыч­но па­ру на­ходят в те­чение ме­сяца. В за­виси­мос­ти от то­го, как да­леко она на­ходит­ся от те­бя. Воз­можно, что ты с ней уже зна­ком. Ведь это да­же к луч­ше­му, да?

Жен­щи­на улыб­ну­лась ему, пох­ло­пывая по ру­ке, на что Чон­гук толь­ко нах­му­рил­ся. Не нра­вилось ему всё это. Ой как не нра­вилось! Не­хоро­шее пред­чувс­твие зас­креб­ло под ло­жеч­кой, но он лишь от­махнул­ся от не­го как от на­зой­ли­вой му­хи.

— Кста­ти, ес­ли по­пыта­ешь­ся в... лю­бом пла­не быть с дру­гой, то те­бя от нее по­воро­тит как от про­кажен­ной. У обо­рот­ней дей­ству­ет прин­цип — од­на и нав­сегда, — до­бавил стар­ший Чон, лас­ко­во сжав пле­чо же­ны.

Чон­гук ед­ва не зас­то­нал от до­сады. Он еще не на­гулял­ся. НЕ на­гулял­ся! А ведь у не­го бы­ли та­кие офи­гитель­ные пла­ны на вы­пус­кной ве­чер: они с Тэ­хеном хо­тели отор­вать­ся по пол­ной.

— А ес­ли она мне не пон­ра­вит­ся внеш­не? Или ха­рак­те­ром?

Ро­дите­ли лишь по­жали пле­чами.

Но мис­тер Чон ре­шил от­ве­тить:

— Та­кова судь­ба, сын. Твоя сущ­ность бу­дет тя­нуть­ся к ней в лю­бом слу­чае, и ты ни­чего не смо­жешь из­ме­нить. На­ше так на­зыва­емое прок­ля­тие ни­ког­да не оши­ба­ет­ся и под­би­ра­ет па­ру иде­аль­но. Вы бу­дете до­пол­нять друг дру­га, и вско­ре ты пой­мешь, что дер­жать те­бя око­ло нее бу­дет не внут­ренняя сущ­ность.

— А что? — ти­хо отоз­вался Чон­гук, не мор­гая слу­шая от­ца. Он смот­рел ку­да-то на пол, гип­но­тизи­руя его. Же­лание про­валить­ся сквозь зем­лю по­яв­ля­лось в соз­на­нии всё ча­ще.

— Лю­бовь.

Муж­чи­на с улыб­кой пос­мотрел на же­ну, ко­торая ему пос­ла­ла воз­душный по­целуй. Тот пой­мал его и при­лепил на ще­ку, под­мигнув. Чон­гук хмык­нул, наб­лю­дая за про­дел­ка­ми ро­дите­лей. Кра­еш­ки его губ при­под­ня­лись, а на ще­ках вдруг по­явил­ся ру­мянец.

И во­об­ще... Это не зву­чало об­на­дежи­ва­юще, и па­рень за­пани­ковал. А вдруг она бу­дет во­об­ще не в его вку­се? И ему при­дет­ся быть с ней, по­тому что так за­хочет сущ­ность, а не он сам? И глу­боко внут­ри она бу­дет его бе­сить?

Грудь стя­нуло, и Чон­гук заж­му­рил­ся, сев. Боль на­чала уси­ливать­ся, и ка­пель­ки по­та ста­ли выс­ту­пать на лбу, ув­лажняя чёл­ку.

Жен­щи­на силь­нее сжа­ла ру­ку сво­его сы­на, при­казав му­жу про­дол­жать.

— Пос­ле об­ра­щения все эмо­ции ты бу­дешь ощу­щать в нес­коль­ко раз силь­нее, те­бе нуж­но бу­дет на­учить­ся их кон­тро­лиро­вать, осо­бен­но ря­дом со сво­ей па­рой. Волчья кровь бу­дет бур­лить в те­бе, ее нуж­но бу­дет при­ручить, — серь­ез­но го­ворил отец. — И еще кое-что...

Боль в гру­ди ста­ла прос­то не­выно­симой. Сер­дце буд­то сжа­ли в ку­лаке с на­мере­ни­ем выр­вать, и Чон­гук тя­жело за­дышал, стис­нув зу­бы. Его гу­бы бы­ли ис­ку­саны и блед­ны, хо­тя вре­мя от вре­мени он сма­чивал их, об­ли­зывая. Ды­хание бы­ло рва­ным и шум­ным: вы­сокая тем­пе­рату­ра и дрожь го­вори­ли са­ми за се­бя. Как вдруг он взре­вел, ког­да в гру­ди что-то сло­малось. Ка­жет­ся, это бы­ло реб­ро.

Без­на­деж­ный крик был боль­ше по­хож на рык жи­вот­но­го, из-за не­го ро­дите­ли Чо­на вздрог­ну­ли, со­чувс­твен­но гля­дя на сы­на. Они по­нима­ли, что не мо­гут ни­как по­мочь. Чон­гук прос­то дол­жен пе­режить, пе­ретер­петь, и боль прой­дет, наг­ра­див его си­лой и лов­костью.

Пос­леднее, что за­пом­нил па­рень, пе­ред тем как от­клю­чить­ся из-за но­вого прис­ту­па бо­ли и сло­ман­ной кос­ти, бы­ло бе­реж­ное при­кос­но­вение ма­тери ко лбу.