22
Я почти не помню, как наступило утро.
Подвал просто стал чуть светлее — лампа перестала мигать и горела ровно, будто издеваясь. Холод никуда не делся. Он уже был внутри.
Лея дышала неровно. Я слышала каждый её вдох и боялась, что в какой-то момент он просто не повторится.
— Держись… — прошептала я, сама не зная, кому это больше нужно.
Где-то наверху хлопнула дверь.
Не так, как раньше.
Резко. Громко.
Потом — голоса. Много голосов. Не их обычные ленивые фразы, а крики. Мат. Топот.
Я напряглась так, что мышцы свело судорогой.
— Ты слышишь? — выдохнула Лея.
Я кивнула.
Шум усиливался. Удары. Глухие, тяжёлые. Кто-то заорал.
— Это… — у меня перехватило дыхание. — Это они.
Дверь наверху распахнулась с таким грохотом, что с потолка посыпалась пыль.
— ЛЕЖАТЬ, СУКА! — раздался знакомый голос.
Я узнала его сразу. Даже сквозь гул в ушах.
Вова.
Сердце ударило так, что стало больно.
— Турбо, вниз! — крикнул кто-то ещё.
Шаги. Быстрые. Тяжёлые.
Дверь подвала вылетела с треском.
Я зажмурилась от резкого света фонаря.
— Аня! — этот голос был совсем близко. — Аня, ты слышишь меня?!
Я открыла глаза.
Он стоял передо мной на коленях. Грязный, с разбитой бровью, с бешеными глазами.
Турбо.
— Я здесь… — прошептала я. — Лея тоже…
Он выдохнул так, будто до этого не дышал вообще.
— Всё. Всё, слышишь? Всё закончилось.
Он перерезал верёвки одним движением. Руки тут же обожгло болью, но я даже не вскрикнула — просто упала вперёд.
Он поймал меня.
Я вцепилась в его куртку мёртвой хваткой.
— Я знала, что ты придёшь… — слова срывались сами.
— Я бы весь город сжёг, — глухо сказал он. — Лишь бы успеть.
Рядом Зима уже освобождал Лею. Он был бледный, злой, собранный до жути.
— Ты как? — спросил он её, стараясь говорить спокойно.
— Жива… — выдавила она.
Он кивнул, но я видела, как у него дрожат руки.
— Их? — спросил Турбо, не глядя на меня.
— Двое ушли, — ответил Кащей нервно отходя от двери. — Остальные — здесь. Не встанут.-сказал он , будто выплюнул
Турбо стиснул зубы.
— Потом.
Он осторожно поднял меня на руки. Я была слишком слабой, чтобы спорить.
— Не закрывай глаза, — сказал он тихо. — Смотри на меня.
Я смотрела.
На его лицо. На ссадины. На знакомый шрам на губе.
И впервые за всё это время почувствовала — я в безопасности.
Наверху было холодно, но уже не так страшно. Свежий воздух резал лёгкие, как нож, но я дышала. Жадно. До боли.
Лею укутали в куртку. Марат стоял рядом, бледный, с сжатыми кулаками.
— Я думал… — начал он и замолчал.
— Не смей, — сказала я. — Мы здесь.
Он кивнул и отвернулся, чтобы мы не видели его лицо.
Меня посадили в машину. Турбо сел рядом, не отпуская мою руку.
— Всё, — повторил он. — Ты дома.
Я закрыла глаза.
На этот раз — не от боли.
А потому что наконец могла.
* * *
Больница
Белые стены давят сильнее, чем тот подвал.
Там был страх — чистый, острый.
А здесь тишина. И она убивает медленно.
Я лежу на койке, укрытая простынёй. В теле всё ноет, как будто меня переехал поезд и не извинился. Руки перебинтованы. Нога тянет. Голова тяжёлая.
— Аня, — тихо говорит врач. — Ты меня слышишь?
Я киваю.
— Всё будет хорошо. Раны неглубокие. Ты сильная.
Я не отвечаю.
Потому что сильная — это не когда не больно.
А когда больно, но ты всё равно живёшь.
Дверь палаты открывается.
Я сразу знаю, кто это. Даже не глядя.
Турбо.
Он стоит у стены. Не подходит. Как будто боится. Куртка на нём всё та же, в пятнах грязи и крови — не моей, но ему всё равно.
— Можно? — спрашивает он у врача.
Тот кивает и выходит.
Мы остаёмся вдвоём.
Я смотрю на него.
Он смотрит в пол.
— Ты как? — спрашивает он наконец.
— Жива, — отвечаю. — Это уже неплохо.
Он хмыкает. Нервно.
Молчание растягивается.
— Я думал, не успею, — говорит он вдруг. — Реально думал.
Я чувствую, как внутри что-то сжимается.
— Но ты успел.
— А если бы нет?
Он поднимает на меня глаза. И я впервые вижу его таким.
Не злым.
Не уверенным.
А пустым.
— Я бы себе этого не простил, — тихо отвечает он на свой же вопрос.
Он подходит ближе. Садится на стул рядом с кроватью. Слишком резко. Как будто ноги не держат.
— Они… — я запинаюсь. — Лее хуже.
— Я знаю, — быстро отвечает он. — Я был у неё. Сутулый там. Зима тоже.
Он сжимает кулаки.
— Я всё видел, Ань. Подвал. Следы. Верёвки. — голос срывается. — Я их там чуть не убил.
— Но не убил.
— Потому что ты меня остановила, — он горько усмехается. — Даже когда тебя там не было.
Я протягиваю руку. Медленно.
Он смотрит на неё пару секунд, потом берёт. Сжимает так, будто держится за край пропасти.
И тут его ломает.
Он наклоняется вперёд, упирается лбом в мои колени и резко выдыхает.
— Я не должен был допустить… — шепчет он. — Я должен был быть рядом. Я должен был…
Плечи у него дрожат.
Я впервые вижу, как Турбо плачет. Не красиво. А тихо, зло, сдавленно. Он никогда не плакал, а тем более при девушке. Я подняла руку и положила её на плечо парня.
— Послушай меня, — говорю я. Голос слабый, но твёрдый. — Это не твоя вина.
— Не ври, — он качает головой. — Я знал, что Хадитакташ рядом. Я знал, что может быть хуйня.
— И всё равно не смог бы быть везде, — говорю я. — Я жива. Лея жива. Это главное.
Он поднимает голову. Глаза красные. Разбитые.
— Я когда тебя увидел… — он глотает. — Я реально думал, что опоздал.
Я сжимаю его плечо сильнее.
— Ты пришёл, — говорю я. — Этого достаточно.
Он долго молчит. Потом аккуратно, почти неловко, кладёт ладонь мне на щеку.
— Я никуда больше тебя не отпущу одну, — говорит он. — Никогда.
Я смотрю на него и вдруг понимаю —
это не любовь. Ето что то совсем иное.
Но что-то очень близкое.
— Не надо обещаний, — говорю я. — Просто будь рядом.
Он кивает.
— Буду.
В коридоре слышны шаги. Голос Вовы. Он ругается с врачом.
Я улыбаюсь впервые за всё это время.
— Всё, — говорю я тихо. — Теперь правда всё позади.
Турбо смотрит на меня долго.
— Нет, — отвечает он. — Теперь мы просто будем жить с этим.
Он сжимает мою руку.
И впервые это не страшно.После больницы мир будто стал тише.
Слишком.
--------------------------------------------------
978 слов♡
Ну что ребят, я вернулась! Глава вышла маленькая, уж извините(
Начинаем недельный марафон🕵
1 день🧩
Ставим звёздочки ☆☆