Пульс мафии

Солнце уже стояло высоко, когда ты наконец почувствовала в теле достаточно сил, чтобы встать. Голова всё ещё немного кружилась, но внутри появилось привычное, упрямое чувство — работать надо. Жизнь не остановилась. Люди по-прежнему нуждаются в тебе.

Ты открыла шкаф, где висела аккуратно выглаженная форма, — не твоя, очевидно, кто-то позаботился об этом, пока ты лежала без сознания. Ты натянула халат, собрала волосы в хвост и, взглянув в зеркало, едва узнала своё отражение: бледная кожа, усталые глаза, но решимость в них — та самая, которую ничем не выбить.

— Ты куда собралась? — голос Винни прозвучал из дверного проёма прежде, чем ты успела надеть обувь.

Он стоял, опершись о косяк, руки скрещены на груди, и взгляд — тёмный, настороженный, опасный. Ты знала этот взгляд: сейчас он был не просто раздражён. Он был на грани.

— На работу, — спокойно ответила ты, словно это очевидно.

— Нет. — Его голос прозвучал ровно, но в нём сквозил металл. — Ты никуда не пойдёшь.

Ты замерла, держа в руках ключи.
— Что значит «не пойдёшь»? Это моя работа.

— Это был приказ, — он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между вами. — Ты едва не умерла от истощения, Т/и. Ты не отвечала на звонки, ты рухнула прямо у меня на глазах, и теперь ты хочешь снова вернуться туда, будто ничего не произошло?

— Потому что там люди, которым нужна я! — впервые за всё это время ты повысила голос. — Потому что там кто-то может умереть, если я не буду на месте!

— А если умрёшь ты? — перебил он, приблизившись так, что вы оказались почти вплотную. — Ты об этом подумала?

Сердце билось где-то в горле. Ты отвела взгляд, не в силах выдержать его тёмные глаза, где в этот момент кипели ярость, страх и что-то ещё — гораздо более глубокое, чем он хотел бы показать.

— Я не могу сидеть здесь, Винни, — тише сказала ты, но твёрдо. — Это не жизнь. Это клетка.

— Это защита, — резко ответил он. — Тебя хотят тронуть. Ты теперь не просто врач. Ты — слабое место для меня, а значит, цель.

Ты резко подняла глаза.
— Что ты сказал?

Он закусил внутреннюю сторону щеки, будто сказал лишнее. Но отступать уже было поздно.
— Думаешь, я просто так поставил людей под твою дверь? Ты лечила меня, ты спасла мне жизнь — а теперь для моих врагов ты ценнее золота.

— И ты решил закрыть меня здесь, чтобы чувствовать себя спокойнее? — в голосе зазвенело отчаяние. — Это не забота. Это тюрьма.

— Это единственный способ быть уверенным, что ты дышишь, — он говорил почти шёпотом, но каждое слово резало воздух, как нож. — Я не спал две ночи, пока ты была без сознания. Я не могу позволить тебе снова исчезнуть из-за чёртовой работы.

— Ты не можешь решать за меня, — произнесла ты, сжав кулаки.

— Могу, — он шагнул ближе, так, что дыхание его касалось твоей щеки. — Потому что ты не оставила мне выбора.

Тишина между вами стала невыносимой. Ты чувствовала, как дрожат пальцы — от злости, от бессилия, от того, что часть тебя... не могла ненавидеть его за это. Потому что за всей этой дикостью и контролем стоял страх. Настоящий, человеческий страх.

— Ты всё равно не удержишь меня здесь навсегда, — сказала ты наконец. — И однажды я всё равно выйду за эту дверь.

— Тогда мне придётся стоять у неё, — ответил он глухо. — Каждый день. Каждую ночь.

Он развернулся и ушёл, оставив тебя одну посреди комнаты — с бешено колотящимся сердцем и тяжёлым осознанием: за его словами не было угрозы. Там была любовь, которую он до сих пор не умел назвать.

Но клетка, даже из самых тёплых рук, оставалась клеткой. И ты не собиралась в ней оставаться навсегда.