Глава 16. Исход
Ты помогла ему дойти до стула, чтобы хоть на мгновение облегчить нагрузку на его раненое тело. Пальцы автоматически проверили повязку: тёплая, влажная — шов пока держался, но давление и боль делали его хрупким. Всё твоё врачебное нутро кричало: остановись, нельзя, опасно! Но реальность была сильнее: за дверью стоял мир, который не терпел промедлений.
— Сколько у нас? — твой голос дрожал, но ты пыталась скрыть это.
— Минут сорок, не больше, — отозвался тот, со шрамом, стоя у двери. — Машина уже готова.
Винни медленно поднялся. Его рука, холодная и тяжёлая, легла тебе на плечо. Он выглядел так, будто собран из боли и воли: каждое движение давалось ему через силу, но взгляд — острый, как нож.
— Ты уверена? — спросил он тихо, и в этой тишине ты впервые услышала сомнение. — Это не твоя война, доктор.
Ты вскинула на него глаза. Сердце билось как у пойманного зверя. Сейчас, — сказала себе. Сейчас ты ещё можешь отказаться. Сказать «нет», вернуться к своей жизни.
— Я не оставлю тебя вот так, — сказала ты. — Не после всего.
Он кивнул. Не благодарно — принимающе, как человек, привыкший, что мир сгибается под его решения. Но в глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.
— Тогда слушай, — его голос стал хриплым, но чётким. — Я скажу один раз. Снаружи будет машина. В ней двое моих людей. Ты садишься, и едешь. Они увезут тебя в безопасное место.
— А ты?
— А я... — он усмехнулся, но улыбка была бледной. — Я выйду сам.
Ты покачала головой:
— Если ты думаешь, что я брошу тебя в таком состоянии — ты плохо меня знаешь.
Его пальцы сильнее сжали твоё плечо.
— Ты не понимаешь, во что лезешь. Они играют грязно. Если ты выйдешь со мной — ты станешь частью этого. Не свидетелем. Участником.
Слова ударяли больнее, чем крик. Но ты смотрела прямо ему в глаза и понимала: решать нужно сейчас. И вдруг осознала — решение уже принято.
— Тогда будем участниками. — Ты взяла его руку, оторвала от плеча и поддержала за локоть, помогая подняться. — Живым.
Он задержал взгляд на тебе. И на мгновение, в этом взгляде, исчезла вся его власть, вся жесткость. Остался только человек.
— Зря ты это делаешь, доктор, — сказал он тихо. — Зря для себя.
— Может быть. — Ты помогала ему идти к двери. — Но не для тебя.
Винни хрипло рассмеялся, коротко, без радости:
— Ты не понимаешь, что только что подписала.
— Понимаю. — Ты открыла дверь. — У меня есть глаза.
Коридор был пуст. Далёкие голоса медсестёр смешивались с запахом антисептика. Всё выглядело как обычная больница, но ты чувствовала — это хрупкая оболочка, под которой сгущается что-то опасное.
Впереди, у чёрного выхода, стояла машина. Тёмная, с затемнёнными окнами. Возле неё — двое мужчин в таких же костюмах, что и его охрана. Их лица были каменными, но в руках у одного мелькнул блеск оружия.
Ты помогла Винни спуститься по ступенькам. Он держался за тебя, стиснув зубы, но не издал ни звука. Его мир и твой мир сплелись — твоя рука на его плече, его тень падает на твой белый халат.
— Садись первой, — сказал он.
— Вместе, — ответила ты.
Он посмотрел на тебя, и уголок его губ дрогнул. Но сказать что-то не успел.
С другой стороны улицы раздался крик. Секунда — и воздух прорезал первый выстрел. Пуля ударила по асфальту, отлетев искрами. Ты прижалась к нему, чувствуя, как его сердце колотится под ладонью.
— В машину! — рявкнул кто-то из его людей.
Винни резко толкнул тебя к дверце, прикрывая собой. Боль, видно, рванула его рану — он скривился, но продолжал двигаться. Ты почти повисла на его руке, помогая ему забраться внутрь.
За машиной раздавались ещё выстрелы. Кто-то кричал, кто-то стрелял в ответ. Стёкла звенели. Дверца хлопнула, отрезав весь мир снаружи.
Ты сидела, прижавшись к нему, ощущая запах крови и пороха. Машина рванула с места.
И в этот момент, среди шума мотора, ты поняла: всё, что было раньше, кончилось. Белый свет больницы остался позади. Теперь твоя жизнь раскрашена пороховым дымом, чужой кровью и его дыханием.
Он повернул голову, взглянул на тебя — уставший, бледный, с тенью боли на лице.
— Добро пожаловать в мою жизнь, доктор, — сказал он тихо. — Ты хотела её спасти. Теперь она — твоя.