Глава 9. Береги себя
Ты пыталась не думать о нём. Честно. Заполняла каждый день так, чтобы не оставалось ни секунды на мысли — брала дополнительные смены, соглашалась на ночные дежурства, читала отчёты даже во время коротких перерывов. Но всё это не помогало. Стоило закрыть глаза — и перед внутренним взором снова появлялся он: тёмный взгляд, шаг, в котором нет ни спешки, ни сомнений, и голос, от которого по спине пробегает дрожь.
И хуже всего было не это. Хуже всего было то, что он не появлялся. Уже три дня. Ни тени, ни звонка, ни намёка на его присутствие. Как будто исчез. Как будто и не было этих встреч, этого странного притяжения.
Ты ненавидела себя за то, что ждёшь.
Но мир не дал тебе долго погружаться в эти мысли — к полудню в приёмное отделение ворвался хаос. Громкая ругань в холле, звуки быстрых шагов, и через мгновение в палату внесли мужчину с огнестрельным ранением. Всё в тебе моментально переключилось в режим врача: холодная концентрация, чёткие команды, точные движения.
— Давление падает! — крикнула медсестра.
— Адреналин, 1 миллиграмм. Быстро!
Ты работала как машина, не чувствуя ни усталости, ни времени. Ранение было тяжёлым, но шанс спасти оставался. Полтора часа операции пролетели как одно мгновение. Когда наконец всё закончилось, ты села на край стола, вытирая пот со лба.
— Отличная работа, доктор, — раздался знакомый голос за спиной.
Ты вздрогнула.
Он стоял в тени дверного проёма, руки в карманах, взгляд спокойный... но в глубине глаз пульсировала едва сдерживаемая ярость.
— Его люди, — сказал он тихо. — Засада.
Ты посмотрела на лежащего мужчину и тут же поняла — не просто пациент. Человек из его мира.
— Твоя работа снова спасла кому-то жизнь, — добавил он, подходя ближе. — И снова — кому-то из моих.
— Это моя работа, — отрезала ты. — Я не делаю это ради тебя.
— А всё равно делаешь, — уголок его губ дрогнул. — Забавно, не находишь?
Ты хотела что-то сказать, но он внезапно шагнул ближе и остановился так, что между вами остались считанные сантиметры. Его глаза искали что-то на твоём лице — ответ, признание, слабину.
— Я знал, что ты сильная, — произнёс он медленно. — Но не думал, что мне будет так... сложно.
— Сложно?
— Удержаться от того, чтобы не забрать тебя целиком.
Сердце рванулось вверх, будто пытаясь вырваться из груди. Его голос был тихим, но в нём слышалось что-то, от чего по коже пробежали мурашки — не угроза, не игра, а настоящая, хищная жажда.
— Ты не имеешь права так говорить, — выдохнула ты.
— Почему? — его улыбка стала чуть шире. — Потому что ты боишься поверить? Или потому что уже веришь?
Ты отвела взгляд, не выдержав. Его пальцы скользнули по твоему запястью, задержались на секунду и отпустили, оставив за собой жаркое послевкусие прикосновения.
— Сегодня ночью они снова выйдут на охоту, — сказал он, отходя на шаг. — И я не хочу, чтобы ты оказалась рядом.
— Ты думаешь, я не справлюсь?
— Я знаю, ты справишься. Но если хоть одна пуля полетит в твою сторону... — он замолчал, и в его глазах промелькнул тот самый холод, который ты видела в ту ночь. — Я сотру их с лица земли.
Ты замерла. Это прозвучало не как угроза — как клятва. И, возможно, именно это напугало тебя сильнее всего.
Он развернулся, уже на пороге задержавшись, чтобы бросить короткий взгляд через плечо:
— Береги себя, доктор. На этот раз — не ради пациентов. Ради меня.
Дверь за ним закрылась, оставив после себя тишину и сердце, которое никак не хотело возвращаться к нормальному ритму.
Ты стояла одна посреди операционной, и в голове звенела одна-единственная мысль:
Он — опасность. Но, чёрт возьми... почему это звучит как обещание?