61. Голиаф
Куроми оттащили к дамам. Хелен в ужасе осмотрела её, осознавая, что она чудом жива. Крылья Куроми были сильно повреждены и тлели, от чего её крылья не отдавали более серебристым блеском; были чёрными, как у вороны. Её лоб и лицо заливала кровь, сочащаяся с головы. Шлем был повреждён, потому собрался в ободок на голове, чтобы восстановить себя из запасных наночастиц. Её крылья собрались в модуль на спине, чтобы восстановить себя за счёт запаса. Они сразу избавились от более не функцииональных кусочков, которые приняли на себя основной удар луча. Форма на Куроми была сильно обожжена, местами её кожа отдавала каким-то даже чуть сладковатым запахом. Вокруг рук червовой дамы появился мягкий мятный свет. Николь опустился с другой стороны, расчехляя запасы той паутины, что позволяла заживлять раны и останавливать кровь даже при артериальных кровотечениях. Эмма посмотрела на Куроми без сознания и сглотнула ком в горле, преодолевая внезапно нахлынувшее сомнение сможет ли она сражаться с Джокером? Но дама пики отбросила эту мысль прочь. Астрея почувствовала, что Эмма взяла её за плечо.
—Пойдём, дамы, кажется, этот клоун так и не понял, с кем он связался! — Астрея решительно взглянула на неё, и они [Астрея, Эмма и Клеопатра] нога в ногу двинули по улице, усеянной обломками дома. Вдруг песок зашевелился под них ногами. Вдруг песок под их ногами сформировал плиту и их подняло на ней в воздух. Астрея чуть пошатнулась. Она не привыкла к такому способу передвижения. Клеопатра сказала:
—Я подниму нас к ним. Жители с этого района эвакуированы. Мы можем начать сражение. Бой не будет простым. В воздухе у него есть преимущество.
—Было, — ответил голос. На платформу из песка с обрушеного дома запрыгнула девушка. И Астрея тут же её узнала. Это была та девушка-снайпер с резким голосом, пепельными волосами и в очках. Только сейчас Астрея подумала о том, как абсурден факт, что девушка-снайпер носит очки, что свидетельствует о плохом зрении. "Кажется, её звали Курохико", — подумала Астрея, но решила не рисковать. Она мало кого запомнила из той короткой поездки в Куроград. Эмма спросила:
—Было? А что с ним? — Курохико со снайперской винтовкой в руках, ответила:
—Я была бы идиоткой, если бы стреляла в него обычным оружием и спускала патроны. Но эти патроны не обычные. Они разработаны специально против карт с большим магическим потенциалом, — но её прервали. Астрея увидела, как в стороне в воздух в высоком прыжке вырвался Курон. Он, конечно, летать не умел, но то, что он при желании способен прыгнуть настолько высоко - поразителен. Он замахнулся на Джокера катаной и хоть он был от него на расстоянии 12 метров, Астрея не сомневалась, что он использует ударную волну, которая в свою очередь имеет свойство становится сильнее, больше и разрушительнее по мере удаления от Курона. Курохико воскликнула:
—Берегись! Он использует особую технику! — и Клеопатра заставила песок отнести их в сторону, чтобы оказаться не перед информатором ни позади него. Теперь они как бы видели всё сбоку. Он замахнулся из-за головы.
—Когеки голодного демона! Колесо Сансары! — и тут же Астрея заметила, что на крыше недалеко находится парень, которого она тоже узнала. Это был Куроканши, капитан королевской гвардии Курограда. Он внимательно следил за Куроном. Его магия светилась. Он неслышно для других проговорил:
—Особая способность. Вектор. Максимальный потенциал! — старший информатор резко провернулся в сальто и как будто в вертикальной плоскости от него пошло колесо серой энергии такой силы, что дома, попавшие под круговой удар получили урон, а тело Джокера, не сумевшего уклониться, располовинило, как будто болгаркой, по вертикали, однако ход был ещё не окончен. Король треф указал на него рукой и скомандовал:
—В этот раз я не совершу ошибки и добью тебя! — он схватил две части тела Джокера телекинезом, пока он пытался регенерировать, подбросил в воздух, высоко над башнями. В рассветном небе Джокер увидел, что король треф поднялся к нему, держа на готове копьё в 20 раз превышающее его обычные по размеру. Оно пылало серым огнём.
—Ты не посмеешь! — воскликнул он. Куромаку ответил:
—Почему? Я люблю свою особую атаку. (Жаль, я ей название не придумал к этому моменту), — мгновение и взрыв в небе. Песок Клеопатры закрыл её, Эмму и Астрею от ударной волны. Но вот повисла звенящая тишина. Астрея даже почувствовала, что у неё звенит в ушах. Но этот звон скоро прошёл. Она огляделась по сторонам и заметила, что с неба опадает то ли прах, то ли дым.
—Убит… — сказала Астрея, неожиданно в слух, — в самом деле Красный Джокер убит! — сказала она. Но Клеопатра ответила:
—Нет.
—Что?
—Мы не убили его. Он просто сбежал. — Астрея вдруг поняла, что она скорее всего права. Красного Джокера, вероятно, вообще невозможно убить. По крайней мере, никто не проверял. Эта безымянная атака копьём выглядела для него достаточно убедительной, чтобы он сбежал. "Рано или поздно он вернётся. Но клянусь. В следующий раз я не буду стоять столбом и не позволю никого меня остановить. В следующий раз, только попадись мне, я тебя своими же руками придушу, если нужно!" Они опустились на крышу к остальным.
Медленно на крышу дома к ним спустился трефовый король. Он подошёл к своим. Его атрибуты карточной одежды исчезли. Теперь он был только в меха-костюме.
—Вы в порядке? Он не успел вас ударить? — спросил он. Курон ответил, неловко разминая руки:
—Я в порядке, — Куроканши ответил:
—Да, это было как-то быстро, — к ним подскочила Курохико, которая уже спустилась как-то так, что Астрея даже на заметила этого. Куромаку обратил на неё внимание и сказал:
—Отличная работа, Курохико, — та ответила, скрывая своё смущение, сложив руки на груди и отвела взгляд:
—Я не сделала ничего такого. Обычная рутина, — Куромаку в ответ легонько похлопал её по плечу. Он не стал настаивать. Ведь если Курохико любит препираться с остальными, он - нет. Тут послышалось хлопание крыльев в перемешку с железным клацанием. Все повернули головы и увидели, что на крышу поднялась Куроми. Она пришла в себя. Её крылья выглядели сильно потрёпанными. Король удивился, что они вообще функционируют и даже смогли поднять её сюда. Вид у неё был виноватый. Она не смотрела в глаза товарищам, почёсывая локоть одной руки. её ноги дрожали. Явно ей было очень тяжело стоять на ногах. Её ноги были все в свежих синяках и засохших потёках крови. Она явно пыталась использовать ноги в бою, но Джокер удачно отбивался.
—Простите… — наконец сказала она,— я не справилась с ним… Мне, как всегда, пришлось просить о помощи вас, — Астрея посмотрела сперва на неё, а потом на короля напротив Куроми. Но вопреки обыкновению, его реакция оказалась совершенно неожиданной. Он закрыл ладонью лицо. И Астрея уже подумала, что он начнёт отчитывать Куроми по всей строгости. "Ведь кто теперь будет убирать весь этот беспорядок?" Однако плечи короля легонько затряслись. Не от гнева. От сдерживаемого смеха. Товарищи Куроми не смеялись и с некоторым удивлением смотрели на короля, который явно боролся то ли со смехом, то ли с умилением, или же и с тем и с другим одновременно. Наконец, он убрал ладонь, однако лёгкое подобие снисходительной улыбки появилась на его лице и отразилась в его голосе:
—Прости меня Куроми, вероятно, я не так выразился. Это привело к искажению смысла, — он подошёл к ней и начал легонько гладить её по голове со словами:
—Ты хотела принести мне голову этого мерзавца на серебряном блюдце, правда? — Куроми плюс к своему виновато у виду покрылась румянцем смущения. Когда он это сказал, это действительно показалось нелепой затеей. Но он не смеялся над ней.
—О, Куромико, прости, если своей реакцией обижаю тебя, но это слишком очаровательно. Видишь ли, убить его невозможно чисто физически. Он фактически бог. Потому даже при всём желании ты не смогла бы убить его, — Куроми наконец подняла на него взгляд.
—Я благодарен тебе за труды. Но я также не хочу, чтобы мои труды пропали даром, если ты понимаешь о чём я, — сказал король, незаметно нажав голосом на последние слова. Куроми поняла, что он имеет ввиду. Он не хочет, чтобы она погибла так и не дав ему ответа на то, смогли ли они, добились ли они своей цели?
—Куроми, и даже не смей извиняться, — сказал король. Куроми кивнула и тут же её грудную клетку снова пронзила острая боль. Она думала, что сейчас рухнет на крышу, но она почувствовала, что её тело потяжелело. Она поднялась в воздух под действием телекинеза на уровень короля. Однако в этом не было никакой угрозы.
—Гулянки закончились, Куроми, мы идём домой, если вы не против, — сказал король, обращаясь к Клеопатре и дамам. Но видно, всё было бы слишком просто, если бы закончилось вот так.
—Не так быстро! — воскликнул голос. Дамы повернулись, как по команде "ровняйся". Джокер снова собирал своё тело. И он был просто вне себя от гнева. Куромаку вздохнул. Видно он предсказал это. Его особая атака сильна, но этого не достаточно чтобы победить Красного Джокера. Джокер вопил:
—Чтож, признаю, это было немного больно! — Куромаку отвечал абсолютно спокойно:
—Можешь не притворяться, Джокер. Я знаю, это очень больно, — ответил Куромаку судорожно вздыхая и вспоминая, как он чувствовал себя, когда эта атака была отражена обратно в него Зонтиком - защитником абсолютного порядка. Сам король считал Зонтика таковым.
"Во времена Первокарточной Пустоты, когда клоны открывали свои силы, у некоторых из них возникли серьёзные проблемы. "Осознание своей силы - первый шаг на пути к освоению силы", — так говорил Данте. Но сила Зонтика была странной. Во-первых, он вообще не мог контролировать её. Щиты выскакивали в момент, когда он считал, что ему угрожает опасность или когда он просто был сильно напуган. Однако самостоятельно он не мог вызвать их. Внешне они напоминали пузыри из воды. Однако в самом начале прочность их походила на тонкие корочки льда, покрывающие поверхность лужи в конце февраля. То есть тонкие, хрустящие, как чипсы, а главное - не выдерживающие вообще никакого ни физического, ни магического урона. Строго говоря, в своих неудачах в первые недели их существования он был не одинок. Молнии Пика походили не столько на молнии, сколько на разряды статического электричества, возникающие, если потереть руки о волосы или о шерсть, а потом быстро провести ими по одеялу в темноте. Вару не делал практически ничего. Как он сообщал, он "анализировал возможности". Данте сидел неподвижно, в медитациях, потому спрашивать его о чём-то было бесполезно. Клоны проклинали тот день или ночь, когда Феликс обнаружил, что способен двигаться быстрее скорости звука. Теперь он мог мгновенно доставлять неудобства всем. Ромео магией не интересовался. А Куромаку мог часами сидеть в позе лотоса на одном месте, гипнотизируя напряжённым взглядом раскрытую книгу. Он пытался с помощью телекинеза и без рук перелистнуть страницу. Сидел и упорно боролся с желанием перелистнуть её в ручную, ведь эту он уже дочитал и ему нужно было перелистнуть страницу, чтобы читать дальше. Но он прочно поставил установку, что он не узнает окончание эксперимента, описанного в книге, пока магией не перелистнёт страницу. Это время предшествовало поединкам ради реликвий. И у Зонтика появились сложности. Он видел свои щиты только мельком. Они были тонкими ненадёжными. Пропадали так же быстро, как и тают снежинки под горячим дыханием. Он не мог даже оценить их и придумать, что делать дальше. А время шло. И постепенно клоны стали овладевать своей силой. Пик превратил свои фиолетовые молнии в грозное оружие для битвы. Теперь он представлял ещё большую опасность, чем когда мог только свернуть кому-то шею в один приём. Даже Вару однажды удалось создать частичную иллюзию с целью потешиться. Он вызвал призрак огромного паука и послал бегать, чтобы пугать неподготовленных остальных. Это сработало. Он даже издавал звуки, самые премерзкие, какие Вару мог бы придумать для паука размером с тележку в супермаркете. Первые его пауки выглядели ну очень ненастоящими и даже смешными. Когда пятый попытался напугать второго своим первым пауком, Куромаку посмотрел на него как на идиота, сказал, что он тратит время попусту. А также не удержался, чтобы критично указать на то, что у пауков 8 лап, а не 6, как у этого. Зонтику так и не удавалось заставить щиты появиться без испуга. Он сильно отставал. И потому решил, что ему нужна помощь. И он не нашёл к кому обратиться за этим кроме как к своему королю. Однажды Зонтик робко приблизился к уголку, который Куромаку отвоевал, галантно послав остальных подальше, чтоб его никто не трогал, пока он переставляет стопки с книгами, прикидывая сколько мысленной силы приложить к стопке, чтобы поднять её и переставить с одного места на другое. Зонтик относительно давно с ним не общался, потому не знал, как начать разговор. А даже когда придумал и вовсе забыл, когда увидел, что король треф уже спокойно держал самые разные книги в воздухе в раскрытом положении. Он что-то записывал на листе, на дощечке, которая тоже твёрдо висела в воздухе. Кажется, он что-то придумывал. Что-то выписывал, вычерчивал и вырисовывал из книг, стараясь собрать из них новый образ.
—А… Кхм, Куромаку, — обратился к нему Зонтик, — ты сильно занят? — спросил он. Куромаку ему не ответил. Возможно, не услышал. Зонтик подошёл поближе и позвал его чуть громче и настойчивее:
—Хм… Куромаку?.. — и тот как будто из воды вынырнул. Тут же он чуть согнулся пополам, схватившись рукой за рубашку на грудной клетке. Его только что как будто пронзило невидимой стрелой. На пол попадали книги, какие-то чертёжные бумаги и дощечка с листом А3, так любезно предоставленным второму. Король отдышался. Потеряв концентрацию, он тут же забыл, что что-то держит. А ещё потеряв концентрацию, он уже не мог игнорировать боль, свидетельствующую о том, что он использует непривычно много магии.
—Зонтик? В чём дело? — спросил король, рассеяно оглядываясь на теперь лежащие в беспорядке книги. Из некоторых вывалились бумаги с заметками и теперь их страницы потерялись. Зонтик испугался:
—Ох, прости, я отвлёк тебя? — спросил он, — д-давай я помогу тебе? — спросил валет и уже было наклонился за ближайшей книгой в кожаном переплёте, как Куромаку воскликнул:
—Стой! Не трогай! — Зонтик остановился. Куромаку уже спокойнее пояснил:
—Не лишай меня лишнего повода использовать магию, — глаза короля засветились. Он одарил книги на полу своим самым пронзительным взглядом и направил на них правую руку, властно раскрыв ладонь. И как будто повинуясь его жесту, книги, как верные вассалы, поднялись с пола. Зонтику они показались какими-то смиренными. Заблестели в глазах короля пятиконечные звёзды. Король заставил бумаги подняться в воздух. Каждая книга раскрылась перед ним и стала быстро пролистываться и на свои места стали вставать бумаги с заметками. Зонтик удивился тому, как он это делает, если Зонтик даже не успевает следить за страницами хотя бы одной из них. Будто дирижёр, король возвёл руки выше, заставив книги чуть проснуться в воздухе, словно стайку весёлых воробьёв, а после они спокойно вернулись на стопки, по своему грациозно, будто балетные танцоры в конце представления. Глаза короля погасли, и он вздохнул. Тут же он схватился на нос и отводя пальцы пощупал перчатку, пропитавшуюся парой капель крови.
—Это невероятно! Ты контролировал их одновременно! — воскликнул Зонтик. Куромаку неловко, быстро вытащил платок и закрыл нос. Из него текла кровь. Однако король решил, что Зонтику этого лучше не видеть. Поздно. Он заметил, что платок из под пальцев короля, в перчатках пропитывается кровью. Вообще-то его больше смутило, что на сто раз перестиранном платке было много не совсем отстиравшихся пятен крови, что свидетельствовало о постоянности такого побочного эффекта.
—О карты! У тебя кровь! — Куромаку ответил:
—Я в порядке. Это вполне нормально. Не выдержал напряжения на магию. Ты что-то хотел? — спросил он, переводя стрелки. Зонтик снова замялся:
—Ну… Поможешь мне? С моими способностями? Пожалуйста, — Зонтик заметил, что королю не удалось скрыть блеска в глазах. Куромаку ответил:
—Хорошо. Но мне нужно обещание с тебя, что ты будешь стараться. И не будешь бросать, когда что-то не получается, — Зонтик выдохнул:
—Ладно…
И ведь скоро это дало результаты. Атаки Куромаку больше не могли пробить его барьеры."
Однако теперь самому королю нужна была помощь валета. "Пик был прав. Я не так силён без валета. Я даже единственный король, так нуждающийся в бою поддержки своего валета…" Это было очевидно. Ведь Джокер восстановил своё почти разрушенное тело как нечего делать и проскрежетал зубами так, что его речь стала почти неразборчивой:
—Ну, я вам сейчас всем покажу! — сказал он, дрожа от гнева, как в приступе лихорадки. Тут он начал вдыхать воздух и увеличиваться в размерах. И Куромаку похолодел.
—Только не это…