Unknown

   По ночам Токио был уникально красивым. Красивый уличный свет освещал рандомные розоватые деревья сакуры, миллионы вывесок на магазинах светились всеми яркими цветами, а в парках не было ни души. Лишь Минхо зачем-то продолжает таскать Хана по этому пустому, но до безумия красивому парку, наслаждаясь свежим, слегка прохладным воздухом.
   — Ну давай уже домой пойдем, Хо! У меня ноги болят! — ныл Джисон. Они тут второй час. Да, от этих видов так легко не устанешь. Но ноги правда уже ныли. До этой прогулки, днем, он буквально бегал по городу, в поисках новых наушников. Старые он, как всегда, оставил в гримерке в каком-то из стран.
   В Японии они тоже ради концертов. Правда остаться решили на дольше, чем в других странах.
   — Да-да, Хани, — с наигранным раздражением сказал Минхо, взглянув на серебряные часы на своём запястье. — Можем идти. Только давай купим по дороге чего нибудь попить.
   На самом деле, старший не просто так тянет время. Пока он тут пытается задержать Джисона на улице, ребята там уже во всю суетятся с тортом и украшением их временной общаги. Завтра, ведь, день рождения Хана! Им уж слишком хотелось поздравить его сюрпризом ровно в полночь...

***

   — Ну давай быстрей, Чан! — орал на весь дом Феликс, пока пытался собрать из коробок с подарками приятную глазу композицию на полу. — Они скоро вернутся!
   Чан же в спешке тащил новые яркие коробки. Чтобы Хан не заметил свои подарки раньше времени, они решили столпить все в комнате лидера, куда тот в последнее время не заходил.
   А подарков было не то чтобы много. Их была куча. В этом и план, задарить друга подарками, да так сильно, чтобы у него глаза разбежались. На выполнение плана от каждого просилось по четыре подарка, необязательно дорогих. В итоге вышло двадцать восемь подарков.
   Парни все красиво упаковали, и, теперь уже, разложили прямо на пороге, чтобы удивить Джисона сходу.
   — Ребят, быстрее! Минхо написал, что они будут тут через минут пять! — сообщил где-то на фоне Сынмин и закинул в рот клубничку со столика, который Чонин и Хёнджин так отчаянно украшали.
   — Не ешь! — раздраженно произнес Ян, прихлопнув руку Кима, что хотела украсть ещё одну ягодку. — Дождись Хана!
   — Да ладно тебе, Йени, — тот закатил глаза и взъерошил волосы строгого Чонина. — Никто и не заметит, если пропадёт одна ягодка.
   — Одну не заметят, но ты уже четвертую брал! — вмешался Хван, доставая из шкафа красивые бокалы. Плевать, что они принадлежат владельцу дома. Сегодня можно.
   — Вот-вот! — согласился Чонин и воткнув последнюю свечу в торт, выпрямился, посмотрев старшему в лицо. — Жрёшь только! Лучше бы помогал.
   — Бо-бо-бо, — подразнил Ким и пальцем коснулся кончика его носа. — Нытик.
   Тот лишь закатил глаза, но невольно улыбнулся.
   — Ой заткнись, а! — сказал он, хотя шагнул ближе и чмокнул его в щеку. — Тебе повезло, что ты мой парень, иначе ни я, никто другой не терпел бы твоё безделье!
   — Я не бездельничаю! — Сынмин гордо вскинул голову. — Я время чекаю для вас, чтобы вы все успели!
   Он опустил взгляд на лежащий на столе телефон и кивнул:
   — Вот, например, сейчас у нас осталось всего три минуты до полуночи! — он резко хлопнул в ладони. — Давайте быстрей!
   — Да хватит командовать! — крикнул Чанбин, пока пальцы уже машинально завязывали узел на горлышке воздушного шарика. И вдруг выкрикнул: — ЧАН, ГИРЛЯНДА!
   — Блять! — Чан сгруппировался, спрыгнул с табуретки и чудом поймал светящуюся ленту в падении. — Поймал!
   Через минуту он повесил его обратно.
   — Они подходят, они подходят! — сообщил Сынмин и побежал отключать свет во всей общаге.
   Парни сразу бросили всё как есть, выпрямились и встали в строй прямо на пороге, за столиком с кучей вкусностей и двумя бутылками шампанского, ожидая, пока те двое откроют дверь. Феликс уверенно держал в руке пульт от гирлянды, готовый подключить её за секунду, а Чанбин подхватив цветную хлопушку, стоял в боевой позиции.
   Вдруг дверь скрипнула, внутрь заглянул Хан.
   — Все уже усн-... — но его опередил громкий взрыв хлопушки. В ту же секунду включилась красивая разноцветная гирлянда и Сынмин, на телефоне, включил легендарную песню про день рождения.
   Хан аж вздрогнул, вжавшись в стену, но увидев радостные лица друзей он снова расслабился. На его лице за две секунды отразился весь спектр эмоций: от дикого испуга до абсолютного, детского восторга.
   — HAPPY BIRTHDAY! — вместе с песней повторяли шестеро.
   — Вы... вы чего?! — выдохнул Джисон, переводя взгляд с сияющего Чана, что готовился открыть шампанское, на Чанбина, который уже поджигал свечки на торте.
Минхо, подошел сзади и осторожно, совсем свободно обвел руками его тело, мягко положив подбородок ему на плечо, и шепнул на ухо:
— С днем рождения, Хани.
Хан зажмурился. Еще пару лет назад он сидел в душной библиотеке, листал кодексы и думал, что его музыка никому не нужна. А сейчас он стоял посреди Токио со своей собственной группой. Со своей семьей.
   — Загадывай желание! — в один голос прокричали сразу трое из друзей, когда Чанбин отшагнул от стола.
   Хан, не в силах убрать широкую улыбку с лица, шагнул ближе и закрыл глаза, загадывая желание:
   «Желаю, чтобы наша дружба никогда не закончилась...»
Как только он задул все пять свечей, Чан сразу повернул проволоку на горлышке шампанского и пластиковая пробка с глухим взрывом полетела куда-то к потолку.
— УРА! — радостно закричали все, напав на друга с объятиями.
Хан пытался обнять всех сразу, пока заливался искренней, почти детской радостью. Глаза даже намокли. Ну, от счастья, конечно.
— Я вас так люблю, идиоты! — сквозь смех сказал он, хотя остальные его даже не слушали. Все говорили одновременно, перебивали друг-друга, превращаясь просто в громкий шум.
— Всё! Пьем! — уверенно сказал Чан и стал наливать всем.
Все взяли по бокалу и уверенный Феликс шагнув вперёд.
— За нашего лучшего друга и главного якоря группы!
Они дружно звякнули стеклом под непрекращающуюся праздничную музыку из телефона Сынмина. Первые глотки прохладного игристого приятно обжигали горло.
— Мы приготовили тебе 28 подарков, — с ехидной улыбкой шепнул ему Минхо.
— СКОЛЬКО?! — Джисон моргнул пару раз, затем опустил взгляд на кучу их разных коробок прямо под ногами. — Вы совсем с ума сошли?! Зачем столько?!
— Ты заслужил каждый из этих подарков, Хани, — ответил без сомнений Минхо погладив его по плечу.
— Да, — согласился Чан, — Ты самый важный для нас человек. Без тебя мы бы просто были юристами, врачами и просто танцорами, а не всемирными артистами, как сейчас.
— Да ладно вам, вы меня сейчас точно до слёз доведёте, — Хан шмыгнул носом, отчаянно пытаясь казаться строгим, но широкая улыбка выдавала его с потрохами. Он сделал ещё один глоток шампанского, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, стирая всю усталость от безумного дня и бесконечной прогулки.
— Давай-давай, — Хенджин слегка подтолкнул его. — Открывай подарочки!
Хан послушно опустился прямо на пол, поджав под себя уставшие ноги. Минхо тут же устроился рядом, по-хозяйски закинув руку ему на талию и наблюдая за каждым движением. Вокруг них, наплевав на свободное пространство, на мягкий ковер уселись остальные, наблюдая, как Хан по очереди открывает коробки. Чан даже нарезал им торт, раздал каждому по кусочку, и стали есть пряма на полу.
К концу «распаковки» Хан уже плакал. Подарки были разными, дорогими, недорогими, но все были безумно желанными для него. Каждый постарался над своими подарками, и это трогало больше всего.
Осталась последняя коробка, с красивой синей оберткой. Он уверенно разорвал шуршащую бумагу и вынул оттуда то, о чем говорил весь последний месяц. Секундная фотокамера.
— Да ну! — он улыбнулся во все тридцать два и поспешил распаковывать аппарат полностью. — Наконец-то! Будем собирать воспоминания!
— Давайте сейчас сфоткаемся! — предложил Чонин, отложив пустую тарелку в сторону.
Все дружно столпились вокруг Хана, обняв его с каждых сторон. Минхо сидел прямо за ним, положив подбородок на его макушку. И все они корчили странные лица.
Лучшая фотография за всю карьеру этой группы...