On Her Majesty's Secret Service | h.s. [rus]

Мы с Гарри стоим на большой сцене, испытывая гордость. Сверху мне в глаза светит тысяча огней, но я стараюсь не отвлекаться. Рука, лежащая на моём сердце, сильно бьётся о грудь от волнения. Хотя я не могу повернуть голову, чтобы посмотреть на мужчину рядом со мной, я чувствую его успокаивающее присутствие.

Наконец, настала моя очередь произнести слова, которые я запомнила на долгие годы. Мы с Гарри практиковали их прошлой ночью в постели, больше для него, чем для меня.

— Я, Рози Луиза Фрейзер клянусь, что буду верна и нести истинную верность Её Величеству Королеве Елизавете Второй, её службе, её Наследникам и Преемникам, в соответствии с законом. Да поможет мне Бог, — я стараюсь не улыбаться, чтобы не выглядеть слишком непрофессионально. В конце концов, профессиональные шпионы, похоже, не очень-то часто улыбаются при многих обстоятельствах. Я слышу, как Гарри повторяет те же самые слова, ни разу не запнувшись. Никогда не думала, что меня так скоро введут в МИ-6, и уж тем более с почётным знаком, гордо украшающим мою грудь.

Через пятнадцать минут после моего звонка Эндрю по спутниковому телефону на немецкую базу ворвалось подразделение спецназа и направилось прямо в детонационную комнату. Хотя метод Гарри по разрыву проводов, похоже, сработал, у меня было такое чувство, что они скорее хотели перестраховаться, чем потом сожалеть.

Бригада скорой помощи нашла нас всё ещё свернувшимися калачиком у пульта управления. К большому разочарованию Гарри, они вынесли его на носилках, а я тихонько посмеивалась. Хотя всего за десять минут до этого мы спасли всю Европу, я не упустила возможность посмеяться над тем, с какой любовью выносила Гарри стайка медсестёр.

Через час мы вылетели из Германии прямо в штаб-квартиру МИ-6 в Лондоне. Я не могла сдержать своего облегчения, когда увидела Эндрю, ожидающего меня у двери. Он крепко обнял меня, прежде чем я успела вымолвить хоть слово. В его глазах даже стояли слёзы, что было редкостью. В конце концов я списала его эмоции на своё абсолютно изможденное состояние. Мои руки и всё остальное тело были залиты кровью после нашей с Сарой драки и раной Гарри. Мои волосы были небрежно собраны в конский хвост, а мешки под глазами создавали впечатление, что я не спала уже несколько недель.

Гарри постарался представиться как можно любезнее. К этому моменту его нога была перевязана, ему дали костыли и накачали морфием. Он изо всех сил старался произвести хорошее впечатление, понимая важность моих отношений с Эндрю, и его усилия действительно были похвальны. Однако мы довольно рано договорились, что большую часть разговоров буду вести я.

Эндрю, не теряя времени, повёл нас в кабинет директора, где я рассказала обо всём, что произошло за последние два месяца. Начиная с обмана, который заставил меня думать, что мы участвуем в официальной программе подготовки МИ-6, покушений на убийство, и кончая заговором генерала и остальных его «братьев», который я раскрыла.

Я объяснила, что они намеревались сделать с помощью нас на немецкой военной базе – то есть уничтожить её и разбомбить бóльшую часть Европы. Я даже описала их план свержения премьер-министра и распространения странной религии на весь остальной континент. По большей части Эндрю и все остальные молчали, пока я говорила. У меня даже не было времени беспокоиться об этикете, так как последние несколько месяцев беспокойства и тревоги выплеснулись наружу.

Мои обвинения были расследованы, и в течение недели двенадцать членов парламента были арестованы за заговор против государства, включая Максвелла, Стерлинга, Маслоу, Сандерса и остальных, которых я не называла. Сару и Мака забрали на допрос, но я потребовала, чтобы их отпустили. После всего, что произошло, я знала, что они чувствовали, как будто у них не было другого выбора. Гарри хотел запереть их за дырку, которую они проделали в его икре, но я не могла найти в себе сил их винить. В конце концов, они всего лишь выполняли приказы. Приказы психопата, притворяющегося генералом, и его секты, но тем не менее приказы.

Через две недели МИ-6 провела закрытую церемонию, на которой нам вручили наши почётные знаки За заслуги перед страной. Мы с Гарри встречались с королевой, хотя и очень ненадолго. Похоже, ей не понравились его дикие кудри или татуировки, но она всё равно сохраняла самообладание. Гарри пришлось успокаивать меня перед церемонией, чтобы я не задохнулась.

Через несколько дней нас пригласили в ряды МИ-6. Думаю, что хлопот, которые мы с Гарри потратили на предотвращение Третьей мировой войны, было достаточно, чтобы произвести впечатление на начальника приёмной комиссии. Моя мечта осуществилась. Меня назначили агентом вместе с Гарри, и наши прошлые неприятности остались позади. Мне хотелось взять его за руку, когда мы поднимались на сцену, но я знала, что это было бы неуместно. Эндрю был единственным, кто знал о наших отношениях, и я не хотела, чтобы кто-то ещё об этом узнал.

И вот где я сейчас стою. На сцене перед всеми великими агентами МИ-6, стараясь не дать эмоциям взять надо мной верх. Я позволяю себе быстро улыбнуться сидящему в зале Эндрю, но в остальном сохраняю непроницаемое выражение лица.

После ещё нескольких формальностей нам разрешают занять место в толпе, пока не начнётся следующая часть. Гарри и я официально являемся членами МИ-6. Всё, что для этого потребовалось, – это рискнуть нашим жизнями, чтобы предотвратить начало Третьей Мировой войны. Нам сказали, что через неделю мы будем отчитываться о выполнении своих обязанностей, а затем нас отправили восвояси. Впервые с тех пор, как мы встретились, у нас с Гарри есть время, чтобы провести его вдвоём без каких-либо обязанностей, тренировок, практики или миссий.

В воскресенье, когда наша церемония посвящения заканчивается, мы уже знаем, куда идти. Гарри вызывает такси, и мы возвращаемся в квартиру, которую МИ-6 предоставила в качестве части моего "вознаграждения работникам". Она совсем не большая, но чистая и уютная, и в ней мы чувствуем себя комфортно.

Я бросаю свои сумки, как только захожу внутрь. С глубоким вздохом я плюхаюсь на диван. Он обращён к окну среднего размера, которое выходит на улицу с высоты четырех этажей. Я уже почти три месяца не чувствовала себя как дома.

— Как ты? — просто спрашивает Гарри. Он хромает к дивану и тоже опускается на него. Доктор сказал, что его нога должна зажить в течение месяца или двух. Но сейчас он вынужден ковылять на своих костылях. Сначала он был этим раздражен, но я напомнила ему, что он принял пулю за свою страну. Это то, чем можно гордиться, а не раздражаться.

— Я не совсем уверена. Честно говоря, не думала, что всё это произойдёт, — отвечаю я, и мой голос звучит легко и воздушно. Перспектива получить возможность расслабиться в течение такого длительного периода времени почти чужда.

— А знаешь, как ни странно, я тоже не подразумевал, — саркастически замечает Гарри, и я закатываю глаза.

— Ты не подразумевал, что королева устроит тебе личный приём? Я могла бы это предвидеть, — фыркаю я. Гарри смеётся, но я вижу, как его брови сморщиваются в смятении.

— Я был не один, ты же знаешь! — восклицает он, и я снова смеюсь.

— Конечно.

Мы молчим ещё секунду, и я чувствую, как мои щёки начинают гореть. А что, если мы с Гарри не будем работать вне тренировок? Эта мысль меня пугает.

— Я рад, что ты жива, — говорит он, и я снова смеюсь.

— Как романтично.

— Ты знаешь, что романтично? Пожертвовать собой на вот-вот подорванной базе, чтобы твоя девушка могла жить.

— Ты когда-нибудь заткнёшься уже? — я растягиваю слова, шутя, конечно. Я много думала о решении, которое Гарри был готов принять, чтобы спасти меня. Не думаю, что смогла бы назвать другого человека, который сделал бы это для меня, и всё же он, казалось, не колебался. Конечно, тогда я была в ярости, что он не взял меня с собой, но я понимала его намерения. По крайней мере, он действительно любит меня. Сомневаюсь, что он позволил бы себе умереть за меня, если бы не сделал этого.

— Я могу напоминать это немного дольше. Ты же знаешь, что прошло всего две недели.

— Тогда ладно, — уступаю я, не желая продолжать эту тему дальше. Каждый раз, когда я думаю о том, как Гарри был близок к смерти, я начинаю задыхаться. Я не часто показываю свои эмоции, особенно Гарри, потому что боюсь поддразнить его.

Мы сидим ещё некоторое время в тишине и Гарри решает включить телевизор. Я не смотрела его последние три месяца и даже не знаю, как вести себя с "развлечениями". Я сижу неподвижно, когда начинается шоу, и Гарри странно на меня смотрит.

— Иди сюда, — приказывает он, протягивая ко мне руки. Я слегка улыбаюсь и придвигаюсь ближе. Мне кажется немного неестественным вот так бездельничать. Я больше приспособлена к военному образу жизни, и Гарри, по-моему, тоже. Тем не менее я держу свои мысли при себе. Нет никакой необходимости портить совершенно счастливый момент между Гарри и мной.

Я кладу голову ему на плечо, и он меня обнимает. Вот мы и ведём себя как нормальная пара. На самом деле, мы могли бы быть любой другой парой в Англии. Хотя, не думаю, что какая-либо другая пара пережила последний месяц так, как мы.

Как всегда, Гарри не даёт мне играть мою роль долго. Знаю, он может сказать, что что-то не так.

— Рози, что случилось? — спрашивает он. Его голос звучит напряженно и немного резко, но я не принимаю это близко к сердцу. Его тон всегда напряженный и немного резкий.

— Ничего, — говорю я, хотя и не знаю почему. Я знаю, что он так просто не сдастся. Он, кажется, знает, о чём я думаю, потому что просто вздыхает и смотрит на меня, пока я снова не начинаю говорить.

— Я просто... неужели всё будет так же? — бормочу я свой вопрос вслух. Последние две недели были настолько сумасшедшими, что у меня даже не было возможности подумать о наших с Гарри отношениях более основательно. Конечно, мы проводили много времени вместе в постели и вне её, но я никогда не думала о наших настоящих отношениях. Теперь же вопиюще очевидная реальность "нормальной" недели вместе встряхнула мои мысли.

— Что будет так же?

— Ты и я... — я замолкаю, собираясь с силами, чтобы посмотреть на него. Я вижу, как он хмурит брови. Он определённо запутался.

— А почему всё должно быть по-другому?

— Мы больше ни с кем не соревнуемся. Нам не нужно работать вместе, чтобы чего-то достичь. Я просто ... я не хочу, чтобы что-то изменилось теперь, когда всё это завершилось, — вздыхаю я. У нас с Гарри обычно никогда не бывает таких откровенных разговоров. Хотя, может быть, нам и стоит это делать. Это ведь часть того, чтобы стать более зрелыми, не так ли? А Гарри определённо не помешало бы немного больше зрелости.

— Ну, очевидно, что всё будет по-другому, если мы больше не будем работать на психопата на тренировочной базе. Но это не меняет того факта, что я не ненавижу тебя, — говорит он. Я не могу сдержать улыбку.

— Не ненавидишь меня?

— Не заставляй меня повторять это снова. Отныне ты услышишь это только тогда, когда я буду лежать на смертном одре.

— Ну, тогда тебе придётся довольно часто бывать на смертном одре, — дразню я. Наступает пауза, когда Гарри наклоняется и долго целует меня в губы. Когда он отстраняется, я на несколько секунд задумываюсь над тем, что собираюсь сказать.

— Может быть, я просто сумасшедшая... — признаюсь я. Конечно, ничего не изменится. Я люблю Гарри, и хотя ему больно это признавать, Гарри любит меня. У нас есть работа нашей мечты, место для жизни, и мы больше не находимся под угрозой со стороны Сандерса и остальных его дружков. Может быть, это и хорошо, а не плохо. Изменение в данном случае – это противоядие, а не яд.

— Ну, ты всегда сумасшедшая, — Гарри смеётся, и я закатываю глаза. Это уж точно. Ничего не изменилось, и здесь определенно нечего бояться.

Я вздыхаю и устраиваюсь поудобнее на сгибе руки Гарри.

— А что, чёрт возьми, мы будем делать целую неделю? — спрашиваю я, позволяя небольшой гримасе покрыть мое лицо. Я уже чувствую, как ко мне начинает подкрадываться скука. Если бы здесь не было Гарри, я бы точно сошла с ума.

— Мы должны расслабиться. Ты ведь слышала о термине раньше, верно? — Гарри дразнит.

— Я знаю, что это такое, просто мне не очень нравится это делать, — жалуюсь я, опускаясь на диван. Программа по телевизору уже умопомрачительно приземлённая.

— А что бы ты предпочла делать? — спрашивает он. В голову приходит несколько неуместных мыслей, но я хочу дать Гарри немного отдохнуть. Он может ходить, но у него ещё есть пара недель, прежде чем нога полностью заживёт. Ему нужно всё свободное время, которое у него есть.

— Очевидно, я предпочла бы быть на задании.

— Это твой тонкий способ меня позлить? — Гарри ухмыляется, и я шлёпаю его по руке.

— Я же сказала тебе, что люблю тебя, разве нет? Или я опять забыла об этом? — шучу я, и на этот раз настала очередь Гарри ударить меня.

— Ты можешь представить, как сильно ты бы сожалела, если бы я умер? Я бы перевернулся со смеху в своей могиле, — фыркает он, и у меня отвисает челюсть.

— Прекрати говорить о собственной смерти! Это слишком болезненно, — я делаю ему выговор. Он просто шутит, но для меня это не такая уж большая шутка.

— Ну, в следующий раз, когда мы отправимся на задание, я снова буду рисковать своей жизнью, — говорит он, и я киваю.

— Знаю, но, по крайней мере, это будет развлекательнее. Это лучше, чем сидеть здесь и ничего не делать.

— Мысль о том, что я в опасности, развлекает тебя? — он обвиняет меня с улыбкой на лице.

— Очевидно, ты не будешь в реальной опасности, если я буду рядом. Мне просто нужно будет чем-то заняться, когда я приду тебя спасать.

— Ты будешь меня спасать, правда? — громко говорит Гарри, скептически глядя на меня.

— Конечно. А теперь перестань говорить об этом! Я только ещё больше заскучаю, если мы будем говорить о задании, а я знаю, что не могу его выполнить, — упрекаю я его. Гарри качает головой и вздыхает.

— Ты застряла со мной на всю оставшуюся неделю. Всё, что мы будем делать, это сидеть, расслабляться и делать абсолютно...

Его речь прерывается громким звонком моего мобильного телефона, лежащего на боковом столике. Я смотрю вниз и вижу, что звонит не кто иной, как Эндрю.

— Тебе придётся прикусить язык, Стайлс, — говорю я, прежде чем взять трубку и ответить.

— Эндрю? Всё в порядке? — спрашиваю я. Гарри спокойно сидит рядом со мной.

— Прости, что прерываю, но, похоже, планы изменились. Гарри и ты должны немедленно вернуться на базу.

Его слова словно музыка для моих ушей, и я позволяю широкой улыбке овладеть моим лицом. Гарри смотрит на меня, явно сбитый с толку.

— Что мы должны делать?

— Вы отправляетесь в Россию. Похоже, один из наших секретных агентов ведёт себя не так, как нам бы хотелось. Нам нужно, чтобы вы двое во всём разобрались, — говорит он, и я вскакиваю с дивана.

— Конечно. Мы будем там как можно скорее, — отвечаю я радостно, прежде чем закончить разговор.

— Что происходит?

— Всё таки у нас не будет перерыва! — радостно восклицаю я, беря сумку, которую только что поставила, и закидывая её обратно на плечо.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Гарри.

— Мы нужны им в России! Мы нужны МИ-6 в России! — ликующе кричу я. Гарри начинает садиться.

— Ну разве тебе не повезло, — вздыхает он. Я помогаю ему подняться и тащу к входной двери. Мы на секунду останавливаемся прямо перед ней. Гарри не даёт мне двигаться дальше и вместо этого удерживает на месте. Я смотрю на него, а он на меня. Я вижу, как в его глазах вспыхивают эмоции, что мне редко удаётся лицезреть.

— Ты готова? — искренне спрашивает он. Я чувствую прилив тепла от сладости Гарри. У меня такое чувство, что он не просто спрашивает, готова ли я покинуть квартиру, но и готова ли я начать следующую главу своей жизни.

— Конечно, готова. А ты? — я задаю тот же самый вопрос.

— Пока ты будешь со мной, — говорит он. Я улыбаюсь и собираюсь подразнить его за то, что он так счастлив, прежде чем он продолжает: "только потому, что мне нужно будет кого-то спасать, чтобы сохранить свою репутацию.

Я встаю на носочки, быстро чмокаю Гарри и хватаю его за руку.

— Ну что ж, тогда пошли, — настаиваю я и вытаскиваю Гарри за дверь, навстречу нашей миссии и будущему.

К О Н Е Ц

История официально завершена. Три месяца пролетели удивительно быстро. Спасибо всем, кто дал шанс этому переводу <3

16/4/20 ~ 16/7/20