On Her Majesty's Secret Service | h.s. [rus]

Нога Гарри опасно сильно давит на газ, когда мы мчимся назад к базе. Я сейчас не в том состоянии, чтобы беспокоиться о безопасности. Какого чёрта мы с Гарри только что услышали?

— Генерал Сандерс был там! — восклицает Гарри, явно всё ещё пребывая в шоке. Я тоже киваю. Он прав. Генерал Сандерс был там, и он разговаривал с голосом, который я слышала в коридоре только на прошлой неделе.

— Да ... был.., — я замолкаю, теряясь в собственных мыслях. О чём они вообще могли говорить? Сандерс упомянул что-то – нет, кого-то. Он говорил о нас – новобранцах, я в этом уверена. К чему, чёрт возьми, мы должны быть готовы? О чём Сандерс так боялся говорить, что даже не мог упоминать об этом в заброшенном здании? Я ненавижу сомневаться в своём командире, но секретность, которую мы с Гарри только что наблюдали, была настолько очевидной, насколько это возможно.

— Чёрт возьми, Рози, скажи что-нибудь! Это ты заставила нас пойти туда!

— Я... я не знаю, что сказать .., — я говорю правду, глядя в окно и пытаясь переварить всю эту новую информацию. О чём мне сейчас думать? Может, мне уйти из МИ-6? Должна ли я выдать генерала Сандерса? Может, мне рассказать об этом остальным новобранцам? Формально дела МИ-6 пока не относятся ко мне, но тон всего разговора, который я только что слышала, звучал не совсем правильно. Происходит что-то подозрительное. Так и есть.

— О чём, чёрт возьми, они говорили?

— Как думаешь, он имел в виду нас? Я имею в виду новобранцев? — я выпалила единственное, что было у меня на уме. Если генерал Сандерс говорил о Гарри, обо мне и остальных новобранцах, то это вроде как моё дело, не так ли?

— Похоже на то! Но к чему они могли нас подготовить? Это не было похоже на нормальное посвящение, — Гарри продолжает, его голос звучит немного громче, чем обычно. Ему явно не нравится быть втянутым в эту неразбериху.

— Я ... я понятия не имею. Они сказали, что это займёт всего пять минут... и в конце Сандерс сказал.., — я замолкаю, пытаясь вспомнить. Знаю, что хриплый голос начал что-то говорить, но генерал оборвал его. О чём они говорили?

— Что сказал Сандерс?! — хрипло восклицает Гарри, явно раздражённый, когда я отключаюсь.

— Другой голос. Он сказал что-то о союзе, а потом я подумала, что он собирается сказать.., — начинаю я снова, прежде чем мой голос затихает. Теперь, когда я об этом думаю, я не совсем уверена в том, что слышала.

— Что? Что он сказал? Закончи своё предложение, Рози, — властно командует Гарри, явно взбешённый. Я бы закатила глаза, если бы не была так потрясена.

— Разрушение или разрушить. Или что-то плохое, — заканчиваю я. Я чувствую, как Гарри поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня с удивлением, но не встречаюсь с ним взглядом. У меня нет силы воли, чтобы даже пошевелить пальцами.

— Нет... это невозможно. Генерал Сандерс работает на МИ-6. Он работает на королеву. О чём бы они ни говорили, это не может быть плохим, — Гарри опровергает. Я хочу ему верить, но что-то во всей этой ситуации, свидетелем которой я только что стала, меня останавливает.

— Как ты можешь это знать?

— Потому что! Очевидно, он знает, о чём говорит, если его послали нас тренировать. Правительство ему доверяет. Он не может делать ничего плохого, он на нашей стороне, — Гарри болтает без умолку, пытаясь успокоиться. Я никогда в жизни не видела его в такой явной панике. Всё то время, что он ходил в бассейн, я почти не разговаривала с ним. Это его новая сторона.

— Почему ты так уверен, что он на нашей стороне? — спрашиваю я. Я не чувствую себя скептиком, но скорее хочу получить правдивый ответ. Почему Гарри так уверен, что у генерала Сандерса добрые намерения? Я хочу понять, о чём он думает. Может быть, я тоже почувствую себя лучше, если узнаю.

— Это просто вещи, которые мы не понимаем. Мы всего лишь новобранцы. Они не собираются рассказывать нам о секретных военных планах. Это был просто Сандерс, делающий свою работу, я уверен, что это всё было.., — продолжает Гарри, бормоча при этом. Мне приходится напрягаться, чтобы его услышать.

Может быть, Гарри и прав. Мы понятия не имеем, во что ввязываемся. Может быть, это совершенно секретная информация, к которой мы ещё не имеем допуска. Может быть, это задание, которое нам ещё не поручили. Как наш инструктор мог замышлять что-то против МИ-6? Как сказал Гарри: очевидно, МИ-6 доверяет ему достаточно, чтобы позволить возглавить учебную операцию. Он должен знать, о чём говорит. Мы с Гарри не имеем ни малейшего представления ни о внешней политике, ни о военной тактике, ни о планах на будущее. Как мы можем судить Сандерса, если почти ничего не знаем о МИ-6?

— Д-да ... ты прав. Это не может быть чем-то плохим, — начинаю я соглашаться. Отчасти потому, что рассуждения Гарри имеют смысл, а отчасти потому, что перспектива того, что Сандерс строит заговор против МИ-6, пугает меня слишком сильно. Я не хочу думать о том, что произойдёт, если мы, новобранцы, окажемся в его распоряжении и у него будут плохие намерения.

— Да... это просто государственные дела. Это все правительственные штучки, которые мы ещё не знаем, вот и всё. Ничего серьёзного, — Гарри продолжает, уверена, он пытается убедить себя больше, чем меня. Мне сейчас всё равно. Мне нужно что-нибудь, чтобы убедить себя, что всё будет идти как обычно.

Мы с Гарри успокаиваемся, поскольку оба приходим к выводу, что не стоит сомневаться в Сандерсе. В конце концов, до сих пор он не сделал ничего подозрительного... за исключением попытки нас утопить, но это было по протоколу, я уверена. Он наш начальник, и мы должны подчиняться ему, а не подозревать его. Я не горю желанием быть вышвырнутой из МИ-6, и знаю, что если я заговорю об этом, то Гарри и меня сразу же исключат.

Мы подъезжаем к дорожке возле входа в подземную базу. Нас никто не ждёт, чтобы поприветствовать. Гарри решает оставить машину на стоянке снаружи, и мы оба спускаемся вниз. К счастью, когда мы входим в здание, из столовой доносится запах еды. Из-за всей этой суматохи я совсем забыла, как голодна. Мы не ели с тех пор, как отправились в Макдональдс семь часов назад.

Гарри молчит. Даже несмотря на то, что мы решили не подозревать Сандерса, я могу сказать, что он всё ещё напуган. Он окоченел, как доска, и его руки по-прежнему сжаты в крепкие кулаки, костяшки пальцев становятся призрачно белыми. Я не видела его таким напряжённым с тех пор, как начались тренировки и мы вцепились друг другу в глотки.

Когда мы добираемся до столовой, четверо других новобранцев уже едят. Я занимаю своё обычное место рядом с Маком и Сарой. Когда я здороваюсь с ними, мне кажется, что всё в порядке. Я замечаю, что Гарри возвращается на своё прежнее место напротив Виктории и Адама, подальше от меня. Я не подвергаю сомнению его странное поведение. Я бы предпочла, чтобы он был расстроен и смущен там, а не рядом со мной – знаю, что если мы сейчас начнём спорить, то это плохо кончится.

Я спрашиваю Сару и Мака об их миссии на банкете, пытаясь отвлечься от событий последних пятнадцати минут. Я, конечно, не могу рассказать об этом происшествии ни одному из моих друзей. Либо они донесут на меня генералу Сандерсу, и меня вышвырнут с тренировки, либо возьмут дело в свои руки. По какой-то причине я боюсь того, что может случиться, если они это сделают.

Я стараюсь сохранить тонкую улыбку на лице, чтобы скрыть замешательство, которое чувствую, и в конце концов непрерывная история Мака и Сары начинает отвлекать меня от всего этого. Сейчас не время волноваться. Сандерс – наш начальник, и мы должны ему доверять. Он знает, что делает – он в этом деле намного дольше меня и имеет гораздо больше опыта. Здесь не о чем беспокоиться... совсем не о чем...

Наш поздний ужин заканчивается, и я едва могу держать глаза открытыми. Весь день мы с Гарри только и делали, что сидели в машине и разговаривали, но я почему-то очень устала. По общему признанию, так поздно спать я ещё никогда не ложилась. Учитывая, что мы с Гарри каждый день встаём в четыре утра на тренировку, я не виню себя. Поэтому я быстро хватаю всё необходимое для завтрашнего утра и переодеваюсь в тренировочную одежду. Прежде чем другие новобранцы войдут в спальню, я снова выскальзываю с одеялом и подушкой и направляюсь в спортзал. Даже сегодняшнее смятение и стресс не могут заставить меня забыть о нападавшем. Я ни за что не буду спать рядом с ними ни сегодня, ни в любую другую ночь.

Я раскладываю свои коврики для йоги, как и прошлой ночью, и опускаю голову, чтобы отдохнуть. Я могла бы привыкнуть к этим коврикам, они не так уж плохи. Свет выключен, я уже засыпаю, когда слышу тихий скрип открывающейся двери спортзала. При выключенном свете я вижу только высокий силуэт, стоящий у входа в комнату.

Я мгновенно сажусь и прижимаюсь спиной к стене. Моя рука автоматически тянется к ножу в носке, и я протягиваю его, защищаясь. Давайте посмотрим, сможет ли этот ублюдок добраться до меня, не получив сначала удар в живот..

А потом включился свет. Вместо большой фигуры в маске передо мной стоит Гарри. Его волосы выглядят более растрепанными, чем обычно, локоны беспорядочно торчат в разные стороны, а под глазами – большие мешки. Наверное, он тоже не привык к поздним ночам.

— Гарри, что ты здесь делаешь? — фыркаю я, позволяя старому тону раздражения, с которым я обычно обращалась к нему, проскользнуть в мою речь. Я не хочу быть грубой с Гарри, но испуг, который он мне только что внушил, привёл меня в дурное настроение. Гарри игнорирует моё грубое приветствие и делает шаг вперёд.

— Почему ты спишь здесь? — спрашивает он. Разве он не спрашивал меня об этом этим утром? Неужели ему действительно нужно знать причину, по которой я всё делаю?

— Я не хочу спать в спальне, — я сама себе удивляюсь, когда отвечаю честно. Кто бы мог подумать, что я охотно расскажу правду Гарри Стайлсу? На самом деле, я сделала то же самое сегодня днём, когда мы сидели в Макдональдсе. Странно.

— Почему? — он осмеливается спросить. Я бросаю на него скептический взгляд, и бессонный день начинает действовать мне на нервы. Я предпочитаю не отвечать. После того, как я некоторое время на него смотрела, кажется, в нём что-то щёлкнуло.

— О ... точно. Ну, ты можешь спать там. Я имею в виду, что буду там, — говорит Гарри. Вот оно опять – Гарри такой милый. Что, чёрт возьми, подстегнуло этот сеанс доброты? У него даже не хватило духу посидеть со мной сегодня за ужином.

— От тебя мало толку, когда ты спишь, —заявляю я. Гарри скрещивает руки на груди и внимательно на меня смотрит.

— Я проснусь. Я имею в виду, если что-то случится. Я не буду спать, — он почему-то пытается меня уверить. Какого чёрта Гарри пытается меня убедить? Знаю, что мы пробуем эту новую вещь, когда мы хорошо относимся друг к другу, но я всё ещё не очень доверяю Гарри. Я должна осознавать, что он спас мне жизнь, но я не полностью этого понимаю. Пока нет.

— Знаю, что ты пытаешься быть милым и всё такое, но я прекрасно сплю здесь, —утверждаю я, горя желанием лечь обратно. Всё, чего я хочу, – это снова заснуть. Я должна быть на ногах через шесть часов.

— Я не ... я не пытаюсь быть милым, — огрызается Гарри, начиная защищаться. Я закатываю глаза и начинаю снова ложиться.

— Это же очевидно, Гарри.

Он сжимает кулаки.

— Я просто пытаюсь не дать тебе выглядеть полностью свихнувшейся. Ты будешь выглядеть сумасшедшей, если будешь спать каждую ночь на полу, как бездомная, — он усмехается, и я вздыхаю. Это не заняло много времени.

— Если ты собираешься быть грубым, то тебе лучше уйти. Просто позволь мне выглядеть свихнувшейся, какое это имеет значение? — спрашиваю я, встречая пронзительный взгляд Гарри. Я прямо сейчас чувствую исходящее от него разочарование.

— Потому что я твой напарник и не хочу, чтобы люди думали, что я тоже ненормальный. Ты просто выставляешь меня в плохом свете, — холодно отвечает он. Я переворачиваюсь и ложусь на свой маленький коврик для йоги.

— Что угодно. Спокойной ночи, — резко парирую я. Наш с Гарри обмен репликами не улучшил моего настроения. Я всё ещё благодарна ему за спасение моей жизни, но не могу отрицать, что он раздражает меня, как всегда. Я слышу, как Гарри сердито вздыхает. Вместо того чтобы выйти из спортзала и выключить свет, я слышу его приближающиеся шаги.

Я ничего не могу с собой поделать и поворачиваюсь на своём маленьком коврике лицом к Гарри.

— Какого чёрта ты делаешь? — спрашиваю я, недоверчиво глядя на него. Гарри крадётся через комнату и достаёт два коврика для йоги.

— Сплю здесь, тупица. На что это похоже?

— Что... почему ты спишь здесь? — восклицаю я, совершенно поражённая. Гарри отказывается от хорошего ночного отдыха, чтобы спать со мной?

— По крайней мере, если нет нас обоих, люди могут подумать, что мы трахаемся или что-то ещё. Тогда я не буду выглядеть сумасшедшим.., — Гарри даёт мне оправдание, и я смеюсь. Знаю, что он говорит несерьёзно, и почему-то не могу не почувствовать некоторую благодарность за его действия. Он явно спит здесь, потому что не хочет, чтобы я была одна.

— Ты отвратителен, — усмехаюсь я, отворачиваясь от Гарри. Когда свет гаснет и Гарри снова занимает своё место рядом со мной, он не видит моего лица. Это хорошо, иначе он мог бы увидеть мою улыбку.

— А ты сумасшедшая. Спокойной ночи, — выдыхает он. Я не отвечаю и ещё плотнее закутываюсь в одеяло. То, что Гарри спит так близко ко мне, меня успокаивает. Я ненавижу, что это имеет такой эффект, но это так. Не знаю, почему и как, но я ничего не могу сделать, чтобы остановить облегчение, которое растекается по моему телу, и небольшой скачок в сердце, когда я погружаюсь в сон.

***

— Хорошо, Гарри! Хорошо! Попробуй ещё раз, — восклицаю я, тихонько хлопая в ладоши и разглядывая высокого мужчину перед собой. Гарри только что завершил свой самый быстрый и самый нормальный на вид круг. Он стряхивает воду со своих лохматых волос и закатывает глаза. Я стараюсь не обращать внимания на его грубый жест и представляю себе, как Сандерс вручает нам значки агента в конце тренировки. Я терплю тренировки по плаванию с Гарри каждое утро, чтобы стать агентом. Это важно и необходимо, я не могу сейчас сдаваться.

Гарри делает глубокий вдох и снова ныряет в воду. Мы продвинулись от плавания по мелководью до полного бассейна. Примерно двадцать секунд Гарри плывёт над водой глубиной примерно в три метра, и он не волнуется. Может быть, это и не кажется некоторым достижением, но для нас с Гарри это очень важно. Он больше не нуждается в доске, когда плавает, и его движения выглядят естественными – настолько естественными, что вскоре он сможет плыть быстрее меня.

После ещё одного получаса практики, я думаю, Гарри наконец-то научился плавать. Это заняло всего полторы недели – может быть, две, – но прогресс, которого он добился, поразителен. Думаю, что он действительно хочет стать агентом так же сильно, как и я.

— Хорошо. На этом мы можем остановиться. Думаю, ты готов, — нетерпеливо говорю я ему, стараясь оставаться уверенной. Я считаю, что если просто проигнорирую его ехидные комментарии, то у нас будет больше шансов поладить. Единственная проблема заключается в том, что чем слаще я становлюсь, тем больше раздражается Гарри. Прошло уже два дня с момента нашей интимной встречи в раздевалке после того, как он вытащил меня из бассейна. Имея вчерашний день, чтобы поговорить и даже выйти за пределы базы, мы были не так осторожны друг с другом. Я чувствую, что грубый, язвительный Гарри начинает возвращаться. Хотя, одно стало другим. Теперь, когда он говорит мне грубые вещи, он на самом деле не имеет их в виду. Если это всё, чего я могу добиться на данный момент, я приму это как должное.

— Что значит «я готов»? — спрашивает Гарри, нахмурив брови.

— Я не думаю, что тебе нужно больше тренироваться. У тебя есть всё необходимое для этого.

— Правда? — я вижу, как губы Гарри чуть-чуть приподнимаются. Я не раздвигаю свои границы и только киваю, прежде чем отвернуться. Знаю, что если бы я поздравляла Гарри, то в конце концов он бы на меня накричал.

— И чем мы теперь будем заниматься? — спрашивает он, глядя на меня.

— Тебе нужно потренироваться задерживать дыхание и оставаться под водой более десяти секунд, — отвечаю я. Я вижу, как Гарри съёживается, и его лицо морщится от отвращения.

— Я не хочу этого делать, — фыркает он.

— Я не хочу просыпаться в четыре часа утра, но посмотри, я здесь, — поддразниваю я, закатывая глаза. Теперь я знаю, что Гарри не примет мои поддразнивания близко к сердцу.

Я вижу, как Гарри вздрагивает, когда он думает о перспективе держать свою голову под водой, но вздыхает и распускает руки. Я уже научилась понимать этот жест, он готов начать. Я подхожу на пару шагов ближе и становлюсь в нескольких сантиметрах от него.

— Мы останемся на мелководье. Просто сиди на дне, скрестив ноги, как можно дольше. Не поднимайся, пока тебе не понадобится воздух, — говорю я прямо. Я вижу знакомое нервное выражение на лице Гарри, но он делает то, что я говорю. Я смотрю, как он погружается под воду и упирается нижней частью тела в пол. Его лицо сморщилось так сильно, как я никогда раньше не видела. Как только он перестаёт двигаться, пузыри из его носа начинают подниматься вверх. Он выпускает весь свой воздух.

Через несколько секунд Гарри снова на поверхности, тяжело дыша. Знаю, что у него есть способность продержаться дольше – судя по тому, как он бегает на большие дистанции, его лёгкие могут быть самыми сильными из всех новобранцев, даже включая меня. Правда, совсем немного.

— Ты мог бы оставаться под водой дольше, — обвиняю я, приподнимая бровь. Я вижу, как на лице Гарри появляется оборонительное выражение.

— Нет, я не мог этого сделать! Я чуть не потерял сознание там, внизу, — восклицает он. Я вздыхаю и отворачиваюсь.

— Как долго ты можешь задерживать дыхание над водой?

— Не знаю, — Гарри пожимает плечами, напоминая мне ребёнка.

— Хорошо. Давай выясним, — констатирую я, скрестив руки на груди и выжидая. Гарри снова закатывает глаза, но я вижу, как его рот закрывается, а грудь перестаёт вздыматься и опускаться. Я начинаю считать про себя. Удивительно, но я досчитываю до 1:58, пока Гарри не делает глубокий вдох.

— Гарри, две минуты! Ты можешь оставаться под водой дольше, чем десять секунд, — говорю я. Гарри не выглядит счастливым от моего открытия, но и не спорит. Я вижу, как на его лице начинает появляться постоянная хмурость, которую он обычно показывает.

Без моего указания он снова начинает погружаться в воду. Как всегда, я вижу, как напрягаются его плечи, сжимаются кулаки и как сильно морщится лицо, прежде чем он уходит под воду. Это просто не годится. Причина, по которой он не может оставаться под водой, заключается в том, что он использует всю свою энергию на беспокойства. Я ни за что на свете не могу понять, почему он думает, что что-то случится, пока мы находимся в мелкой части бассейна, но я научилась не подвергать это сомнению. Как и было предсказано, он остаётся под водой всего десять секунд, прежде чем снова всплыть и хватать ртом воздух.

Он смотрит на меня, и я смотрю неодобрительно. Он видит, что я начинаю раздражаться, но стараюсь этого не показывать. Если я разозлюсь, он разозлится, потом взбесится, и тогда мы будем снова ссориться. Я пытаюсь избежать этого на этой неделе. Итак, я глубоко вздыхаю и оцениваю ситуацию.

— Причина, по которой ты не можешь оставаться под водой, заключается в том, что ты расходуешь весь свой кислород, когда сжимаешь мышцы под водой. Ты должен расслабиться и держать свой пульс как можно ниже.

— Это чертовски вероятно, — саркастически парирует Гарри. Я вздыхаю и отворачиваюсь, глубоко задумавшись.

— Что заставит тебя чувствовать себя лучше, чтобы ты не выглядел каждый раз слабаком? — спрашиваю я, не в силах удержаться, чтобы не подсунуть ему оскорбление. Гарри старается не так сильно, как следовало бы. Он уже понимает, что ему нужно сделать это, чтобы мы стали агентами, так почему же он не хочет сотрудничать?

— Что? Я не слабак, — Гарри, как всегда, защищается, и между его бровями пролегает глубокая складка. Я закатываю глаза и выдыхаю в разочаровании. Вот почему обычно учителя получают зарплату – потому что им приходится мириться с этим дерьмом. Я не помню, чтобы когда-нибудь давала Гарри пощёчину, когда он учил меня драться.

И тут мне в голову приходит идея. Что это за единственная вещь, которая сможет успокоить Гарри? Обыграть меня. Может быть, соперничество – это способ сделать это. Если он думает, что ему нужно задержать дыхание дольше, чем мне, тогда, возможно, у него будет стимул остаться под водой и действительно попытаться стать лучше. Его недавней относительной доброты недостаточно, чтобы скрыть тот факт, что он всё равно сделает всё, чтобы победить меня – даже если мы напарники.

— Прекрасно. Я сделаю это вместе с тобой. Просто знай, что если я останусь под водой дольше, чем ты, то мы будем знать, что ты слабак, — стимулирую я самым жёстким способом, который, как знаю, сработает. Я совершенно уверена, что Гарри не рассердится на меня, когда я это скажу – мы уже прошли этот момент.

Он стонет, но не возражает.

— Готов? Один, два, три.., — мы оба ныряем под воду. Я позволяю своему телу расслабиться и медленно опускаюсь на дно бассейна, пока крошечные пузырьки вырываются из моего носа. Мои глаза закрываются, и я на мгновение успокаиваюсь, сосредоточившись на задержке дыхания. Я напоминаю себе, что мне тоже нужно практиковаться. В конце концов, я должна сохранять своё преимущество над другими новобранцами.

Проходит тридцать секунд, и я поражаюсь, что Гарри всё ещё находится под водой. Думаю, что мой план действительно может сработать, но затем я слышу громкий всплеск сверху, и Гарри задыхается. Хмурое выражение на моём лице появляется ещё до того, как я выныриваю на поверхность.

— Гарри! — восклицаю я, позволяя своему разочарованию немного проявиться. Я вижу намёк на извинение в его глазах, но знаю, что он никогда в этом не признается. Как будто он хочет это сделать, но просто не может.

— Прости, ладно! — восклицает он. Я не хочу его раздражать, но сохранять спокойствие пока не получается. Гарри – взрывной человек, может быть, мне нужна какая-то взрывоопасность, чтобы добраться до него.

— Почему у тебя с этим такая проблема? — спрашиваю я. Я помню, как однажды уже спрашивала его об этом, когда мы впервые начали заниматься вместе по утрам. Тогда его реакция была весьма враждебной. Я вижу, как тот же самый хмурый взгляд появляется на его лице, когда он замечает мой вопрос сейчас.

— Это не твоё гребаное дело, — рычит он. Как будто я вижу, как поднимается стена, когда его глаза стекленеют. Но не в этот раз.

— Это моё дело, потому что я твой напарник и я пытаюсь помочь тебе, но не смогу сделать этого, пока не узнаю. Я хочу стать гребаным агентом, и ты тоже. Смирись с этим и скажи мне, или мы оба будем исключены, — восклицаю я, и мои слова звучат немного резче, чем я намеревалась. Наверное, моя добрая полоса длилась недолго. Это просто бесполезно, Гарри слишком сильно меня расстраивает. Я временно забываю о тех положительных встречах, которые мы пережили вчера.

— Я не хочу говорить об этом.

— Ну, тебе придётся говорить об этом. Ты можешь сказать мне или провалишься.

— Я не провалюсь.

— О, неужели? Как думаешь, генерал Сандерс тоже так думает?! — кричу я. Моё сердце колотится со скоростью миллиона миль в час, и я чувствую, как кровь приливает к моим щекам, обжигая кожу. Я уверена, что всё мое тело красное.

Гарри отворачивается и вздыхает. Я вижу, как гнев на его лице постепенно угасает, а плечи опускаются.

— Почему ты так сильно хочешь это знать? — неуверенно бормочет он. Я никогда в своей жизни не слышала, чтобы Гарри говорил так мягко.

— Всё, что я хочу сделать, это помочь тебе, Гарри. Чтобы стать агентами, нам нужно уметь задерживать дыхание. Очевидно, у тебя проблемы с водой. Если бы я знала, в чём проблема, то могла бы помочь.., — рассуждаю я, надеясь, что Гарри поймёт. Теперь оба наших гнева исчезли. Я чувствую, что нахожусь на грани, если бы только я могла толкнуть Гарри через край...

— Это не ... это не ... я не хочу ...

— Гарри, пожалуйста, — мягко прошу я его прекратить заикаться. Некоторое время он пристально смотрит на воду, а потом у него вырывается долгий вздох. Он быстро поднимает на меня глаза. Мы лишь на мгновение встречаемся взглядами, прежде чем он его отводит.

— Когда мне было десять, моего отца убили во время ограбления, — начинает Гарри. Я не смею говорить и только смотрю на него, пока он продолжает.

— Мы с мамой ехали в машине по мосту, и была зима, так что дорога была скользкой, и я думаю, что там шло строительство на одной из полос.., — продолжает он. У меня такое чувство, что я знаю, к чему он ведёт, но прикусываю губу, чтобы не заговорить.

— Её занесло, и мы слетели.., — Гарри замолкает и делает глубокий вдох. — Мы перелетели через ограждение в воду, — я вижу, как он опускает глаза и смотрит на окружающую нас воду.

— Моя мама... она не знала, что делать. Мы просто сидели внутри, пока вода не поднялась над нашими головами. Ей потребовалась пара попыток, чтобы расстегнуть мой ремень безопасности и опустить стекло. Я ... я не мог дышать, поэтому выплыл так быстро, как только смог, — пересказывает Гарри, и на его лице появляется глубокая хмурость. Его лицо краснеет, но я знаю, что он не заплачет.

— Я ...я перевёл дыхание и поплыл вниз, но машина тонула так быстро, что она не могла ... не могла отстегнуть ремень безопасности. Она застряла. Она всё тянула и тянула, а он ... он не поддавался. Я просто смотрел, как она ... ну, она не выбралась из машины, — Гарри заканчивает. Меня тревожит волна боли в сердце, когда я смотрю на высокого, мрачного мужчину перед собой.

— К тому времени, как приехала полиция, она была ... она не была .., — Гарри кашляет и качает головой. — Это был последний раз, когда я её видел...

Наконец он встречается со мной взглядом. Я молча на него смотрю. Я не совсем уверена, что делать, но стараюсь не показывать печаль, которая появляется на моём лице – последнее, что мне нужно, это чтобы Гарри думал, что я его жалею. Это совсем не поможет ситуации.

— И теперь ты не любишь воду? — спрашиваю я. Это первое, что мне приходит в голову. Если я скажу, что мне жаль, Гарри уйдёт, я это знаю. Я могу сказать, что он доволен тем, что я не отношусь к нему как к сопляку.

— Да, я не люблю воду.

— Гарри, в бассейне нет никакой машины. Нет ничего, что могло бы удержать тебя под водой. Всё, что тебе нужно помнить, это то, что ты можешь подняться на поверхность в любое время, когда захочешь, — я стараюсь утешить его как можно менее заботливым способом. История, которую я только что услышала, полностью изменила моё отношение к Гарри, но я не забываю того человека, которого знала раньше. Он не любит, когда к нему проявляют сочувствие.

— Но я просто ... я не знаю. Я никак не могу этого знать. Я просто ... я не могу этого сделать, — он раздражённо фыркает и скрещивает руки на груди. Мне нужно попробовать новый подход. Очевидно, даже если он не признает этого, а я не могу сделать это напрямую, Гарри нуждается в утешении. Ему нужно знать, что он в безопасности под водой, прежде чем он сможет оставаться под водой. Как, чёрт возьми, я должна это сделать?

— Нет, ты можешь это сделать. Я знаю, что ты можешь. Слушай... я останусь под водой так же долго, как и ты. Пока я здесь, ты будешь знать, что всё в порядке. Если что-то пойдёт не так, я скажу тебе, и мы вернёмся наверх.., — осторожно предлагаю я, с тревогой ожидая ответа Гарри. Если он не согласится на это, я не могу придумать никаких других возможных решений.

Я вижу, как он хмурится, но в конце концов кивает. Я отсчитываю, и мы оба погружаемся в воду. Гарри выглядит немного более расслабленным, но не намного. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы задержать дыхание, зная, что Гарри будет оставаться под водой только до тех пор, пока я это делаю. Однако ещё через тридцать секунд человек напротив меня снова всплывает на поверхность.

Я делаю то же самое и вытираю капли с глаз. Гарри, как обычно, тяжело дышит, но у меня не хватает духу злиться на него так же, как в прошлый раз.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Мои глаза были закрыты – я не мог знать, была ли ты ещё там, — он задыхается, беспокойство наполняет его глаза. Я делаю глубокий вдох и задумываюсь.

— Хорошо, хорошо, тогда я буду держаться за тебя. Тогда ты будешь знать, что я там.., — рассуждаю я. Мне кажется, что Гарри вернулся к более ранней стадии юности, когда я вижу, как он гибнет под напором воды, но на этот раз я не нахожу это жалким. Я действительно хочу ему помочь. Он медленно кивает и подчиняется.

Я делаю шаг вперёд и беру его за предплечье, держа очень крепко. Я избегаю его взгляда и снова отсчитываю. Мы оба уходим под воду, и я стараюсь держать своё тело расслабленным. Это тяжело, когда я так крепко держу Гарри. Не осознавая этого, мои пальцы начинают скользить сантиметр за сантиметром. Для меня эта разница незаметна, но для Гарри, наверное, так оно и есть. Он в панике протягивает руки и отчаянно меня обхватывает, пытаясь удержать нас вместе, пока мы сидим под водой. Я бы не назвала это объятием, но это точно ближе, чем мы с Гарри когда-либо были. Мы располагаемся грудь к груди, и так как мы оба сидим скрестив ноги, я вытягиваю ноги и обхватываю его бока, пока располагаюсь у него на коленях. Понятия не имею, какого хрена мы так сидим, но Гарри всё ещё под водой, и прошло уже 45 секунд, так что я ни за что на свете не скажу ему, чтобы он поднимался.

Проходит минута, потом ещё тридцать секунд, а потом ещё тридцать. Я знаю, что Гарри считал, потому что, как только проходит 2-минутная отметка, он поднимает нас обоих на поверхность. Как только мои глаза открываются, я вижу ликующую улыбку на его лице, точно такую же, как у меня.

— Гарри, это было великолепно! — радостно восклицаю я. Его руки всё ещё меня обнимают, и я не совсем понимаю, что на меня нашло, но мне хочется его обнять. Я никогда раньше не обнимала Гарри, но всё равно делаю это. К моему удивлению, когда мои руки обнимают его за плечи, он не отстраняется, а сжимает меня ещё крепче. Нетипичным движением Гарри слегка меня поднимает, и мы обнимаемся. Словно повинуясь инстинкту, я обхватываю ногами его торс, и мы остаёмся в таком положении. К моему полному удивлению, Гарри не сразу меня сбрасывает, но вместо этого мы остаёмся в таком положении на секунду или две. Потом я отстраняюсь, и мы оказываемся лицом к лицу. Как только я встречаюсь взглядом с его ярко-зелёными глазами, в моей голове начинают звучать тревожные звоночки.

Я отпускаю его так быстро, как только возможно для человека, и отхожу прочь. Мы снова стоим в метре друг от друга. Мы оба смотрим и ничего не можем сказать. Он смотрит на меня с таким выражением в глазах, какого я никогда раньше не видела – Гарри сделал сегодня много такого, чего я никогда раньше не видела и, честно говоря, никогда не ожидала увидеть.

Он не нарушает неловкого молчания, и я тоже.

— Эмм, думаю, что на сегодня отлично поработали. Я пойду ... переоденусь, — заикаюсь я, прежде чем быстро пройти мимо него к краю бассейна. Всё время, пока я говорю, Гарри как-то странно на меня смотрит, слегка наклонив голову и с выражением недоумения на лице. Я не рискну оглянуться, пока не выскочу из бассейна и не окажусь в безопасности раздевалки.

Я проскальзываю в душ и немедленно включаю горячую воду. Что, чёрт возьми, только что произошло? Что это была за чертовщина? Я просто в ужасе. Одно дело, когда Гарри обнимает меня, пока мы под водой, но когда мы над ней ... какого хрена я это сделала? Нормальное объятие было бы просто замечательным! Нормальное объятие было бы просто великолепным! Короткое рукопожатие было бы лучше, чем всё остальное!

Я качаю головой и съёживаюсь от нашей неловкой встречи. О чём, черт возьми, Гарри сейчас думает? О боже мой. Это нехорошо.

Я не могу избавиться от большой гримасы на своём лице, пока принимаю душ и переодеваюсь. К моему удивлению, когда я выхожу из раздевалки, Гарри не исчезает, как я ожидала. Вместо этого он остаётся в бассейне сам по себе, полностью погрузив голову в воду по собственной воле. Он сам задерживает дыхание.

Я стою и смотрю на него некоторое время и понимаю, что он продержался в течение целых 45 секунд. Не знаю, как долго он сможет оставаться под водой без меня, но я не хочу рисковать тем, что он поймает меня за наблюдением. Я быстро иду обратно в спальню, но не могу сдержать улыбку на лице, когда смотрю, как Гарри самостоятельно достигает минуты.