32 глава
Следующим утром я решила за ней проследить. Сама не знаю, зачем. Интересно было посмотреть на Алину и горячего цветочного парня вместе. Я могла бы появиться в самый неподходящий момент и обломать им свидание. Идеально.
Я встала пораньше и отправилась во двор дома, в котором мы жили. Купила горячий кофе и сэндвичи в ближайшей забегаловке и долго-долго ждала. Алина и Клумба решили встретиться не утром, как я думала, а ближе к вечеру, и мне, если честно, надоело сидеть на лавке в тени деревьев, а с качелей меня прогнала какая-то агрессивная бабка наподобие Глафиры.
То и дело поглядывая на дверь подъезда и окна нашей квартиры, я переписывалась с парнями. Поговорила с Октавием, который хвастливо заявил, что спор выиграет он, а я пойду лесом. Успел обсудить новую песню с Гектором, который даже в отпуске у себя в Норвегии не переставал работать. И даже поссорился с Марсом, который вывел меня из себя своими тупыми шуточками про русскую красотку – он случайно увидел наши фото с Алиной.
В конце концов, меня занесло на страницу Лики, и там я увидела фото Кати – она сняла ее со спины, закутанную в персиковую простыню. Она сидела на кровати у окна, глядя на рассвет, взошедший над городом, и ее распущенные волосы, падающие на спину и плечи, казались подсвеченными темным золотом.
«Я бы не смогла быть с кем-то из жалости. Это несправедливо», – снова услышала я ее голос в своей голове и закрыла уши, а после и вовсе вставила в них наушники, чтобы попытаться забыться в музыке.
Эти слова мучали меня до сих пор. Я привыкла быть звездой. Привыкла быть лучшим. Жалость уничтожала меня. Я хотела любви, а не жалости.
Не знаю, как так вышло, что в наушниках зазвучала одна из моих старых песен, которую я написала лет семь или восемь назад. Она была слишком ванильной, и мы не включили ее ни в один альбом. Но иногда я переслушивал ее – когда было совсем одиноко.
Если я отыщу тебя – в земном мире или подлунном,
Если я почувствую твой родной запах,
Я начну улыбаться сквозь слёзы.
Возьму тебя за руку и не отпущу.
Только с тобой я знаю, что значит нежность.
Только с тобой я чувствую, как пахнут звезды.
Только с тобой я чувствую, себя живым.
В какой-то момент, когда стало совсем фигово и тоска почти подчинила себе сердце, я вдруг подняла глаза и увидела Алину. Она открыла шторы и распахнула окно моей комнаты, и мне захотелось улыбнуться, глядя на нее. Не знаю, почему. Я просто смотрела на нее и улыбалась, зная, что она меня не увидит.
Между нами все было странно, нервно и зыбко, но эта девушка заставляла меня забывать о прошлом. Я не зря разрешила ей называть себя по имени – в это мгновение я точно поняла это, хотя понять саму себя до конца так и не могла.
Я просто хотела ее разгадать.
Я с трудом дождалась, когда Алина выйдет из дома. Она бежала к своей Цветочной грядке, а я осторожно шел следом. Мне хотелось схватить ее за руку и сказать: «Эй, остановись, побудь со мной, давай все решим».
Но это желание пропало, стоило мне увидеть, как Грядка обнимает Алину и вручает букет, очевидно из своего магазинчика с мертвыми цветочками. Видимо, подсолнухи тоже он ей дарил. И да, мне было не стыдно, что я скинула их на пол. Цветы и так давно умерли – в тот момент, когда их срезали. И вообще, единственный цветочек в доме – это я.
Ладно, мне было не до смеха, пока они обнимались как влюбленная парочка. И мое желание подойти к Алине и все решить испарилось, словно его и не было. Она все делала не так, как я хотела. Все!
Поворковав, они двинулись вдоль по улице, и я пошла следом, засунув руки в карманы. Мне очень хотелось услышать, о чем они разговаривают, но подходить ближе не решалась– заметят. Но все-таки нашла решение – спустя минут сорок попросила одного пацана со скейтом проехаться рядом и подслушать. Ну как попросила – заплатила. И сказала, что заплачу вторую часть, когда он расскажет, о чем Алина и Грядка беседуют. И нет, это была не ревность. Мне просто было интересно – реально он ей нравится или же она просто мстит мне, флиртуя с другим чуваком.
Мой помощник подслушивал их какое-то время, катясь позади на скейте, однако довольно быстро был обнаружен и дал деру.
– Ну и о чем они говорили? – торопливо спросила я, когда он подъехал ко мне. Времени было мало – я боялась потерять парочку из виду.
– Сначала вознаграждение, – ухмыльнулся пацан и протянул руку – я тотчас вложила в нее смятую купюру.
– Говори уже.
– Короче, ни о чем интересном. Про группу одну разговаривали. Red Lords, знаешь такую?
– Нет, – ответила я. Это был мой стандартный ответ.
– В смысле? – вытаращился на меня пацан. – Вот ты дикая! Их все знают. Короче, девчуля рассказывала, какая Китана дура и все такое. Китана – это музыкантка аиз «Лордов». Крута девица. А, ты ж не знаешь... – Его взгляд потускнел.
– И что именно она говорила? – жадно спросила я. Себя я очень даже хорошо знала.
– Вот, послушай, я тебе даже записал немного. – И пацан великодушно включил запись. Из-за шума вокруг Алины было слышно плохо, но я все-таки разобрала ее слова. И чем больше слушала, тем сильнее злилась.
«...Еще есть Китана. Вот она – высокомерная обезьяна. Настоящая моральная уродка».
«Надо же, – прохрюкал Цветочная Клумба. – Она вела себя некрасиво?»
«Высокомерно и нагло. Знаешь, она из тех, кто любит играть с людьми. Чертова манипуляторша без чувства меры. Никого ни во что не ставит. Очень неприятный человек. Такие в итоге остаются как старуха в сказке про рыбку. У разбитого корыта».
Слова Алины меня взбесили. Чего, блин? У разбитого корыта? Она не офигела там часом?
Мне хотелось плюнуть на все и уйти. Пусть гуляет с Грядкой и дальше, а я умываю руки. Свалю, заплатив ей деньги, как и обещала, и пусть она сама решает свои проблемы. И общается, с кем хочет – с ангелами, а не с моральными уродами вроде меня.
Я действительно чуть было не ушла. Однако пересилила себя и зачем-то побежала дальше, ища сладкую парочку взглядом. В какой-то момент мне показалось, что я потеряла их, однако все же нашла – они сворачивали с основной улицы в какие-то непонятные дворы. И я пошла следом, попивая «колу» и мечтая вылить ее на рожу мистера Лютика.
Когда я увидел, куда они идут, то просто обалдела. Это был отель с яркой вызывающей вывеской «Наслаждение». «Отель на час» – так назывались подобные заведения, где устраивали встречи парочки, которым больше некуда было податься.
Они остановились у крыльца. И у меня чуть крыша не поехала от злости. Серьезно, они решили уединиться... прямо сейчас?
Я представил, как Грядка заводит Алину в маленький номер с зеркальным потолком и алым постельным бельем, и меня передернуло. Эй, родная, я была уверена, что ты не из тех легкодоступных девиц, которым в кайф подобный формат встреч.
Я была уверена, что не ревную – ровно до этого момента. Что мне просто интересно узнать, что собралась делать Алина. Что мне просто скучно, что...
Короче, я ревновала, и это бесило.
Она была с ним, а не со мной. И я решила обломать их. Двинулась к ним, крепко сжимая «колу» в руке.
Они меня не замечали.
– Мне не нравится это место. Давай уйдем, – сказала Алина.
– Но ты даже внутри еще не была! – заявил Грядка, сально на нее поглядывая. По крайней мере, мне так казалось. Жаль, что я не разбила ему рожу в ту ночь. Слишком уж она счастливая.
– Мне не нравится, – повторила она. И я вдруг поняла, что она этого не хочет. Не хочет идти с ним в дешевый отель.
– Алина, не разочаровывай меня, – закудахтал Клумба. – Думаешь, я...
Договорить я ему не дала – подошла к ним и сказала громко:
– Она никуда с тобой не пойдет.
Как я и хотела, мое появление было весьма фееричным. Мистер Розочка уставился на меня, как на призрака Оперы, а лицо Алины было таким по-детски удивленным, что мне захотелось рассмеяться. Да, я умею удивлять. Можно сказать, это мое хобби. В конце концов, я артист. Может быть, это моя профессиональная деформация.
Я забрала Алину и ушла.
Ну как забрала – сказала Грядке, что она – моя девушка, вылила ему на голову «колу» и убежал. Вместе с Алиной, разумеется. Схватила ее за руку, заставив выронить букет, и потащила за собой, пока ее дружок орал нам что-то вслед, отплевываясь от «колы».
Несколько минут мы неслись по дворам, не отпуская рук друг друга, но в какой-то момент Алина остановила меня.
– Стой! – крикнула она, тяжело дыша.
Я притормозила.
– Что? – спросила я с улыбочкой. Да почему я все время рядом с ней улыбаюсь. Просто так, без причины. Раздражает!
– Он за нами не бежит! – выдохнула Алина.
– Да? – озадачилась я и оглянулась. Грядки действительно рядом не было. – Жаль.
– Идиотка, – фыркнула Алина, пытаясь отдышаться.
– Идиотка? – приподняла я бровь. – Серьезно? Я спасла тебя. Может быть, ты хочешь сказать мне спасибо? Если бы не я, он мог бы просто затащить тебя внутрь и сделать с тобой все, что угодно.
– Я не собиралась идти с ним в отель! – возмутилась Алина и сдула со лба темную прядь. Боже, это смотрелось так мило, что я немного подвисла. – За кого ты меня принимаешь?!
Я скромно пожал плечами. И Алина, как типичная женщина, все растолковала по-своему.
– Ты решила, что я хочу пойти с Мишей... туда? – недоверчиво спросила она. – И вообще, ты что, следила за нами?!
– Рехнулась, милая? Я никогда до этого не опускалась. Случайно оказалась рядом, – ответила я с чувством собственного достоинства. В этот момент я бы сама себе поверила, такой я была честная девушка.
Алина недоверчиво хмыкнула.
– Ладно, спасибо, – сказала она, подозрительно поглядывая на меня. – Конечно, я бы и сама с ним справилась, да и Миша никуда меня не тащил – просто уговаривал, но благодарю, что ты... спасла меня. Я это оценила.
– Супергероям не говорят «спасибо», – отмахнулась я. – Их благодарят иначе.
– Как же? – заинтересовалась Наташа, а я ткнул указательным пальцем себе в щеку.
– Вот так.
– Да? – озадачилась она и ткнула мне пальцем в другую щеку. Между прочим, больно – ногти у нее были острые, как у кошки.
– Я имела в виду поцеловать, – мрачно ответила я. Она реально все буквально поняла или опять играет?
Алина звонко рассмеялась и, подойдя ко мне, привстала на носочки и поцеловала в щеку. Я чуть не растаяла, но виду не подала. Пусть думает, что я суровая тетка.
– Спасибо, супергерой.
– Я не супергерой, я антигерой, – ответила я. – И вообще, ты очень плохо себя вела, Алиночка. Поэтому ты будешь наказана.
– Да ты что? – фыркнула она. – Интересно, как?
– Буду строгим работодателем, – ответила я ядовито и процитировала по памяти: «Ты – мой работодатель, я – твоя сотрудница, прислуга или кем ты меня считаешь». Так ты мне сказала, верно?
Эти ее слова задели меня. Я сказала ей свое имя. Значит, я считала ее кем-то бóльшим. Кем-то вроде друга.
– Верно, – нахмурилась Алина.
– Рад, что помнишь. И мое первое задание в качестве строгого босса – пока мы вместе, ты больше не встречаешься с этим козлом. А теперь идем домой, я устала весь день торчать на улице, – заявила я, взяла ее за руку и снова куда-то повела.
– Нам в другую сторону, – со смешком в голосе сказала Алина.
– Я знаю, – ответила я, хотя это было вообще не так. Я тут вообще не ориентировалась, но тут же нашлась. Я вообще бог импровизации. – Хочу зайти в то кафе сначала. В горле сухо.
– Что ж, давай зайдем, – согласилась Алина. – А зачем ты держишь меня за руку?
– Чтобы не убежала, – ответила я, переплетая свои пальцы с ее.
Мы зашли в небольшое уютное кафе, оформленное в прованском стиле, и сели за столик в укромном местечке за колонной. Я чувствовала себя дурой, но держалась уверенно. Алина по большей части молчала и иногда вздыхала.
– Давай поговорим, – предложила я, едва от нас отошел официант.
– Давай, – ответила она. – О чем?
– Обо всем, что было в последние дни. Ты очень сильно обидела меня, милая, – призналась я.
– Я?! – возмутилась она. – Это ты меня обидела, клоунша! Ушла на весь день, и я... Я чуть с ума не сошла от страха, – вдруг призналась Алина и посмотрела на меня. Я заглянула в ее зеленые глаза, и то, что я в них увидел, окончательно меня добило.
Беспокойство. Страх. Отчаяние. Вот что я прочитала и изумленно замерла. Алина действительно боялась за меня в тот день. И ей действительно было больно, хоть она и не подавала вида.
И тогда я рассказала Алине как есть. Про Катю. Про ее свадьбу. Про видео. Про то, что была вне себя, ушла из дома и напилась. Нашла себе какую-то Катю, которая пыталась меня соблазнить. Подралась с Клумбой. Обозлилась еще больше. Вернулась домой и поругалась с ней.
Я рассказал ей все, а она молча слушала и вертела в руках кофе.
– Знаю, что я вела себя как идиотка. Но не всегда умею контролировать себя, – призналась я. – Мне не нравится все то, что произошло. И не нравится твое поведение и отношение ко мне.
– Можно подумать, мне нравится то, как ты поступила, – нахмурилась Алина. – Я очень расстроилась. Ты не должна была уходить, не сказав. Хотя бы не написав записку. Я сильно переживала, поверь. А после твоих грубых слов по телефону мне просто захотелось тебя придушить, Виолетта.
– Я был не в себе! – воскликнул я. – Еще и выпила лишнего.
– И дома ты вела себя отвратительно. А утром вместо того, чтобы извиниться, решила сделать вид, что ничего не произошло.
– Я не специально. Ладно. Хорошо. Я поняла. Извини, если задела тебя.
Я терпеть не мог извиняться. С детства.
Алина вздохнула и на мгновение прикрыла глаза.
– И ты извини меня. Я тоже поступила не слишком хорошо, когда упоминала Катю и когда ушла гулять с Мишей. Как-то все глупо вышло, да? – улыбнулась она одними глазами, и я кивнула. Действительно, глупо. Сейчас, когда эмоции улеглись, все произошедшее с нами казалось странным, а мы сами – нелепыми.
Мы разговаривали долго. Алина говорила о своих чувствах и страхах, о том, как испугалась, когда я неожиданно пропала, и, надо сказать, только после того, как она все разложила по полочкам, я поняла, почему она так рассердилась.
Мне стало смешно – не из-за нее, из-за себя. Я считала себя знатоком человеческих душ, а в итоге мой эгоизм заслонил ее чувства. Я была так погружена в себя, что не замечала ничего вокруг.
И в какой-то момент почувствовала стыд – когда Алина, держа чашечку кофе и глядя в окно, тихо говорила, как выбежала в дождь, чтобы позвонить мне, ведь телефона у нее не было. Конечно, я не подала виду, но опущенная на колени рука сжалась в кулак. Мать всегда говорила мне, что я эгоистка, и она оказалась права.
Я ненавидела, когда она оказывалась права. И ненавидела это состояние – когда эмоции брали вверх настолько, что я не думала ни о ком и ни о чем, кроме своей боли. Из-за этого я часто обижала близких. А сейчас – Алину.
Она стала мне близкой?
Я хотела этого и одновременно не хотела. После истории с Катей мне не хотелось никого к себе подпускать. Понятия не имею, как в моей жизни появилась Алина. Как вообще та самая девица, которая опозорила меня в аэропорту, стала той, с кем я делила квартиру?
Оценив искренность Алины, я рассказала о том, что творилось в моей душе. Рассказала про Катю, про то, как встретилась, как влюбилась, как пыталась завоевать, как потеряла. Я была с ней искренней настолько, насколько, наверное, была искренней со своим психотерапевтом. И каждое слово давалось легко и просто.
Мне действительно хотелось рассказать ей о себе. Впервые за долгое время. Я так хотела разгадать ее тайну, что не заметила, как выболтала ей свои. Я впервые так открывалась перед человеком, которого, по сути, знал совсем немного. Это был риск, но кто не рискует – тот никогда не узнает шикарный вкус «Макаллан» пятидесятилетней выдержки.
Мне, кстати, их проиграл Феликс, когда мы только начинали. Тогда у него не было пятидесяти тысяч баксов, и я вообще забыла о нашем споре. А спустя лет пять он подарил бутылку виски мне на день рождения – помнил. Люблю своих честных друзей.
Например, Октавия, который обихаживает Лилит, не зная, что я просто подкупила Алину. Черт, теперь еще и за это будет стыдно. Но на кону «Элис» Кеннета Шоу!
И Алина.
Эта мысль пронзила меня, и я, перестав себя контролировать, с грохотом поставила пустую кружку на стол, заставив Алину вздрогнуть.
– Ты чего? – удивленно спросила она.
– Да так, – отмахнулась я.
– Ты всегда становишься сама не своя, когда говоришь про Катю, – спокойно заметила Алина, но в ее глазах промелькнуло что-то странное. Досада? Злость?
– Так заметно? – усмехнулась я, не спеша признаваться в том, что думала сейчас совсем не о Кате.
– Заметно. Так странно, – вдруг улыбнулась она. – Я тогда представилась тебе Катей. Случайно.
— А я тебе – Ликой. Тоже случайно, – ответила я с досадой. Мы как будто пародировали их. Мне стало смешно.
– Ты сказала, что имя Катя мне не подходит. Что у такой обычной девушки, как я, должно быть такое же обычное имя.
– Я пошутила. Ты ведь не обычная. Сама знаешь.
Наташа пожала плечами.
– И я случайно встретила тебя, когда ты признавалась своей Кате в любви, – продолжила задумчиво она. – Решила, что она тебя кинула, и ты хочешь вернуться к ней.
Я поморщилась. Это был один из самых позорных случаев за всю мою жизнь. А в жизни моей происходило многое! Глаза Кати и выражение лица Лики я никак не могла забыть – они преследовали меня.
– Видишь, малая, ты с самого начала портила мне жизнь.
– А вот и нет. Это была месть за то, что из-за тебя я едва не лишилась всего, – ответила она с чувством собственного достоинства.
– Окей, мы оба были хороши, – признала я.
– Один – один, – кивнула Алина.
– Уже два – два, – ответила я.
– Скажи, а ты... Ты все еще любишь ее? – вдруг спросила она, и я заметила, как крепко она сжала чашку пальцами.
Сказать «нет» – значит солгать. Любовь – не сорняк. Ее не выдерешь просто так из сердца, даже если эта любовь больная. Но и сказать «да» будет нечестно. Я запуталась.
– Не будем говорить об этом, – дипломатично сказала я.
– Значит, любишь, – улыбнулась вдруг Алина.
– Почему же?
– Потому что когда чувств нет, тебе все равно – говорить об этом или нет. Уже ничего не цепляет.
Я пожала плечами.
– Возможно. А качок? Тебе он все еще нравится? – вспомнила я ее босса. Ладно, я просто хотела перевести тему на нее.
– Вадим? – удивленно приподняла бровь Алина. – Он хороший человек, но, если честно, я перестала думать о нем.
– А Мольберт? Ты его любила?
– Мольберт? – улыбнулась она одними уголками губ.
– Ну, твой бывший, который тебя ищет. Ты говорила, что его зовут Альберт, – напомнила я. Имя у него, конечно, было топовое.
– Нет, конечно! – с возмущением воскликнула Алина.
– А зачем тогда с ним была? Из-за денег? – сощурилась я, боясь, что мы снова вернемся к теме о Кате.
– Потому что у меня не было выбора.
– Ладно, поняла. А бывшего, который пытался спрыгнуть с крыши?
Алина посмотрела мне в глаза, и взгляд у нее был такой, что по предплечьям побежали мурашки.
– Да. Он был моей первой любовью. Извини, мне нужно в туалет. – Алина встала и ушла, оставив меня одну. Кажется, ей было тяжело говорить об этом, но я знала, что однажды она расскажет мне все. Однажды мы раскроем наши тайны друг другу до конца.
Чтобы отвлечься, я залезла в интернет и ради интереса поискал отель «Наслаждение», куда Клумба привел Алину. Ничего особенного – дешевый отельчик, где номера можно было арендовать по часам. Огромные кровати, балдахины, неоновая подсветка, ванны для двоих – стандарт. В некоторых номерах были зеркальные потолки – все как я и думала! Вот Клумба урод. Едва я только представил, как он затаскивает беззащитную Алину в номер тринадцать, как закипела кровь. Для таких, как он, не жалко нанять банду отморозков, чтобы поговорили с ним по душам и объяснили, как нужно вести себя с девушками. Попадется он мне только, я колу ему выливать на башку точно не стану больше – я заставлю его бутылку сожрать или лучше...
Мой взгляд лениво скользнул по отзывам и зацепился всего лишь за два слова: «Тринадцатый номер».
Я впился глазами в отзыв, где упоминалось это словосочетание.
«Отлично отдохнули с ребятами в тринадцатом номере, если вы, конечно, понимаете, о чем я. Лучшее подобное место в Москве!», – было написано в отзыве, и я тотчас залез в поисковик, почувствовав неладное.
Десять секунд – и я уже читала статью под названием «Лучший секретный бар».
«Спикизи-бары давно уже не экзотика. Зачастую их только называют "секретными", однако попасть в них может любой желающий, например, по предварительному звонку. Однако есть действительно несколько элитных закрытых заведений, куда можно попасть только по рекомендации постоянных гостей.
Один из таких баров – "Номер тринадцать", вход в который расположен в номере одного из незаметных отелей. Если не знать деталей, ни за что не догадаешься, что за обычной дверью скрывается вход в элитное заведение, куда не попасть простым смертным. Но если вы все-таки сможете сделать это, вас ожидают лучшие коктейли в городе и отличная американская кухня...»
Я оторвал взгляд от статьи и рассмеялся в голос. Надо же! Неужели Грядка действительно хотел сводить Алину в крутой бар?! И так обломался! А ведь и я, и Аля решили, что он врет! Полный фейл.
– Ты чего так смеешься? – вернулась Алина, и я, не переставая ржать, протянула ей телефон.
Она взяла его в руки и принялась читать. Только вот смеяться не стала – напротив, лицо ее стало хмурым.
– Боже, – только и сказала Алина слабым голосом. На ее щеках появился трогательный румянец, и веснушки стало видно лучше. Такая милашка, не могу.
– Я за него, – осклабился я.
– Боже, – повторила она, не слушая меня. – Бедный Миша!
– Чего он бедный? – ухмыльнулась она. – Его цветник вроде достаточно бабла приносит.
– Мы некрасиво с ним поступили. Надо извиниться, – твердо сказала она.
– Я не буду извиняться, – тотчас отказалась я. – Ни за что, Аля. Никогда. Он мне врезал, вообще-то. – Мои пальцы коснулись разбитой скулы. Видел бы меня сейчас Стив! У него бы случилась истерика. Наши лица застрахованы на круглую сумму, впрочем, тела тоже.
– Я сама с ним поговорю, – заявила Алина. – Он хорошо ко мне относился, а я...
– Поступила с ним, как... – Я защелкала пальцам в воздухе, пытаясь вспомнить нужное слово.
– Как кто? – сощурилась она.
– Как барсетка. То есть, нет, как же оно?.. Да черт побери, что за слово! На языке крутится... Барсетка... Пробарсетка...
Алина рассмеялась.
– Профурсетка! – вспомнила я.
– Ты такая смешная, – только и сказала она. – Под каким псевдонимом раньше выступала?
– В смысле? – не поняла я. – Где?
– В цирке.
Я закатила глаза.
Перебрасываясь шуточками и дружескими подколами, мы покинули кафе. До дома мы снова шли пешком, и я то и дело заходила в магазины, что встречались нам на пути – оттягивал встречу с Клумбой, как могла. Я не собиралась извиняться перед ним за свои чистые порывы, но не хотела, чтобы Алина с ним разговаривала. Знаю я этих мистеров Цветочников. На голове одуванчик, в руках – розы, а сами только и думают, куда свои стебли да корневища сунуть. Отдавать ему свою родную я не собираюсь.
Мы купили продукты, шляпу для меня, кеды для Алины – я увидела, какими влюбленными глазами она смотрит на них сквозь витрину, и набор для игры в покер. И направились к дому.
Идти в цветочную обитель, которая располагалась на первом этаже нашего дома, я не захотела – встала у окна, сурово скрестив руки на груди, и из-за стекла наблюдал за тем, как Алина разговаривает с мистером Репейником. Сначала он посматривал на нее мрачно – обиделся, малыш, не иначе. Однако Алина что-то говорила, и цветочек расцветал все сильнее и сильнее. Даже заулыбался, да так, что мне захотелось подправить ему улыбочку кулаком. В какой-то момент Грядка коснулся волос Алины, и у меня внутри все перевернулось.
Я громко постучался в окно цветочника, и Грядка с Алиной посмотрели на меня. Аля вздохнула и отвернулась, а вот ее дружок задержал на мне тяжелый взгляд. На его лице промелькнуло отвращение. Впрочем, и у меня на лице особой любви к этому придурку не было.
Глядя на него, как на переполненную мусорку, я коснулась большим пальцем шеи и весьма красноречивым жестом провела им по ней.
«Тебе крышка», – хотела сказать ему я.
Грядка провел по виску средним пальцем – со стороны казалось, что он просто поправляет волосы, но я-то знала, что это было скрытое послание для меня. Могла ли я проигнорировать это?! Нет. Азарт и злость смешались во мне, и я ответила. С размаху скрестила руки и показала ему сразу два средних пальца. Как назло, в этот момент на меня обернулась Алина. Кажется, увиденное поразило ее в самое сердечко. Она прикрыла глаза ладонью и покачала головой, потом сказала что-то Грядке, и тот рассмеялся. И нагло похлопал Алину по плечу. Я снова заколотила в стекло. Эй, придурок, хорош трогать мою девушку! У тебя руки лишние?
Грядка записал что-то в телефоне, улыбнулся Алине и они, наконец, расстались. Жаль, что на хорошей ноте.
Она вышла и недовольно на меня посмотрела.
– Что за цирк, Виолетта?
– Я просто привыкла все контролировать, – ответила я, вздернув подбородок.
– Лучше бы себя контролировала, – нахмурилась она. – Зачем ты показывала Мише неприличные жесты?
– Он первый начал! – возмутилась я, но Алина так на меня посмотрела, что я предпочла замолчать. Положила ей руку на плечо и, чувствуя взгляд Грядки, повела домой.
– Убери руку, – прошипела Алина.
– Не хочу, – ответила я. – Она устала.
– Кто?!
– Рука. Пусть она отдохнет на тебе.
Больше она ничего не сказала – просто выскользнула из моих объятий и побежала к арке, ведущей во двор. Я кинулась за ней и догнала у самого подъезда. У меня в голове что-то щелкнуло, и я хотела было ее обнять и поцеловать, но из подъезда вышла та бабка – эквивалент Глафиры – и так недружелюбно на нас посмотрела, что все мои романтические порывы испарились.
– Здравствуйте, – улыбнулась ей Алина.
– Здравствуйте, – отозвалась бабка презрительно. – Между вторым и третьим этажом бутылки пустые стоят. Алкаши какие-то оставили.
Я думала, она продолжит, но разочаровалась – меня ждало многозначительное молчание.
«Признайтесь, что это были вы», – говорил ее взгляд. Я с детства ненавидела, когда меня обвиняют в том, чего я не делала.
– Это мы с друзьями бухали, – отозвалась я легкомысленно, а Алина ткнула меня в бок.
– Че-го?! – нахмурилась бабка, явно не ожидавшая такого ответа.
– Пили, говорю, с друзьями. Вы бутылки не убирайте. Мы их потом для малых нужд используем, – продолжала я.
– Для каких таких малых нужд?! – взревела она, багровея на глазах.
– Естественных, – ответила я с улыбочкой. – Мы люди культурные, не на ступеньки же будем...
Алина снова толкнула меня в бок, да с такой силой, что я вынуждена был замолчать.
– Она шутит! – скороговоркой сказала она, беря меня под руку.
– Да за такие шутки я тебя сейчас в рог бараний скручу! – заорала бабка. – Приехали тут, квартиросъемщики, понимаешь! Все хозяину доложу!
– А я на вас управдому пожалуюсь, – не сдавалась я.
– Какому еще управдому?!
– Э-э-э... Родная, а что, в России управдомов нет? – спросила я у Алины. – Помнишь, как в «Бриллиантовой руке»?
Она тяжело вздохнула.
– Пойдем, Виолетт.
– Хулиганы! Понаедут из своих Больших Грязюк, и начинается!
Я хотела еще немного поспорить с доброй соседкой, которая сыпала нам вслед проклятьями, но Алина не позволила мне этого сделать – утащила в подъезд и быстро вызвала лифт.
– Лос-Грязюки – как тебе? – хмыкнула я, вспоминая Лос-Анджелес. – Понаехала я оттуда...
– Зачем ты начинаешь пререкаться с пожилой женщиной? – нахмурилась Алина.
– А зачем она намекает, что это мы бутылки оставили? – спросила я. – И вообще, возврат – не отмазка. Достойным человеком нужно быть в любом возрасте.
Спорить со мной она не стала, только вздохнула.
Насвистывая старую песню, которую сама и написала, я первая вошла в квартиру и впервые за несколько дней поняла, что настроение у меня хорошее. Наша очередная война закончилась, и я надеялась, что мир между мной и девкой затянется надолго.
– А зачем ты купила набор для покера? – спросила Алина после ужина, который готовили мы вместе. Вернее, готовила она, а я подбадривала ее, сидя на стуле. И даже почистила картошку. И даже лук, от которого в глазах щипало, как от кислоты. Я сначала заявила, что резать его не буду, и вообще, пусть она мне поможет. А Алина сказала, что если я хочу жрать, то буду чистить лук. И картошку. И мусор вынесу. Черт, пришлось это сделать. Не знаю, как у нее это получалось – заставлять меня делать все, что ей нужно.
– Не умею играть, – искренне ответила я. – Хотела научиться. Помнишь, как-то с тобой болтали, и ты обронила, что неплохо играешь.
– Не умеешь? – удивилась Алина.
– Ага. Научишь?
Она хитро улыбнулась.
– Научу.
Поверила, глупая.
В Лас-Вегасе я была в черном списке трех казино. Ладно, в один черный список я внесла сама себя, чтобы не было соблазна вернуться, а в два других попала из-за приятеля-шулера.
Меня, наверное, точно кто-то проклял, раз я стала думать, как сделать ее своей. Особенная девушка для особенной возлюбленной. Отличная идея, верно?