29 глава
Пару часов я не могла заснуть. Слова Виолетты, её поведение, голос, черты, даже её пронзающий насквозь взгляд! – это преследовало меня, как кошмар. Я все отчетливее понимала, что видела в нем не только работодателя, а девушку. Но также отчетливо я понимала, что между нами слишком большая пропасть – если я попытаюсь перепрыгнуть на ее сторону, то упаду и исчезну в бесконечном эхе и тьме, что клубится на дне этой манящей пропасти.
Известная музыкантка, привыкшая к деньгам, легкой жизни и женскому вниманию, и я – обычная девушка с туманным прошлым и кучей проблем. Разве между нами может быть что-то общее? Разве может получиться хоть что-то, кроме иллюзий?
Нет. Определенно.
Ей хочется новых ощущений, экстрима, и я – забавная игрушка, послушная собачка, которую можно то удерживать на поводке, то спускать с неё. Такие, как Виолетта, привыкли играть с людьми – для них это очередное развлечение. Ради нее она вернулась в Россию с предложением стать её девушкой, ради нее утроила весь этот балаган.
Развлекаясь, Виолетта оставалась искренней, и, наверное, на это я и купилась, позабыв о нашей разнице. Но я не хочу быть игрушкой или послушной собачкой. Я хочу остаться человеком. Верной себе.
И зачем только тогда на крыше, она сказала, что спасет меня?..
Сидя на кровати, я вдруг четко поняла, что именно тогда я повелась на всю эту игру. Хотя... может быть, это произошло, когда мы целовались в эконом-классе самолета?
Мне безумно хотелось испытывать отвращение – к ее прикосновениям, улыбкам или поцелуям, но этого не получалось. Отвращение я испытывала лишь к себе – за то, что поверила в то, чего не было.
Чтобы уснуть, я включила на Ютубе документальный фильм по астрономии. Не знаю, почему, но именно под них у меня получалось засыпать лучше всего.
Утром я встала уставшей, как будто разгружала всю ночь вагоны. Виолетта спала, закрывшись у себя в комнате и забыв выключить свет в прихожей и на кухне – электричество без толку горело всю ночь.
Цветов, кстати, на кухне не наблюдалось, видимо, подсолнухи Виолетта выбросила. Зато пирожки подняла и сложила в глубокую тарелку. Ну надо же. Хватило ума.
Ее поведение разозлило меня настолько, что я готова была кричать от ярости, но молчала. Хотелось бить ее по рукам, но я сдерживала себя. Хотелось разорвать ее на кусочки, но я мысленно повторяла себе: «Она для тебя никто. Какая разница, с кем она была. У тебя нет на неё прав, а у него – на тебя». Это была моя молчаливая утренняя мантра, когда, рано встав, я готовила завтрак. Хотела приготовить его лишь для себя, но поняла, что приготовлю и для Виолетты тоже. Чтобы мое поведение не выглядело показательным.
Мне не хотелось ругаться. Я не собиралась выяснять отношений. Я просто делала вид, что к не существует. Как девушки, разумеется, не как работодателя. Она же сама сказала, что я ей никто – ни жена, ни девушка.
«Ты не существуешь для меня, не существуешь, не существуешь»...
– Доброе утро, – раздался хмурый голос за моей спиной.
– Доброе, – не оборачиваясь, – ответила я холодно.
– Голова просто раскалывается, – сказала Виолетта, открывая холодильник и доставая воду. Вид у нее был потрепанным. Но она- то наверняка спала всю ночь как сурок после развлечений со своей Катенькой.
Я молча выключила закипевший чайник.
– Кажется, вчера лишнего выпила... – продолжила она как ни в чем не бывало.
Я молча перемешала кашу – овсянку с яблоками и орехами.
– У тебя есть что-нибудь от похмелья? – спросила Виолетта с недоумением, садясь за стол и вытягивая длинные ноги.
Я молча стала раскладывать кашу по тарелкам.
– Ты со мной не разговариваешь? – усмехнулась она.
Я все-таки перевела на неё взгляд и ответила:
– Мне нечего тебе сказать. У меня нет «чего-нибудь от похмелья».
С этими словами я грохнула рядом с ней ее тарелку с кашей.
– Овсянка? – разочарованно выдохнула Виолетта. – Да я ее в последний раз в школе ел! Мать каждое утро готовила...
Она вдруг осеклась, будто что-то вспомнив, схватил ложку и стала молча есть. Слава богу, заткнулась. Я тоже ничего не говорила. А поев, встала, собрала грязную посуду и стала мыть, чувствуя раздражение и желая как можно скорее уйти отсюда.
– Ты обиделась? – спросила Виолетта, подходя ко мне сзади.
На моем лице появилось отвращение, которое она не видела. Мне снова вспомнился вчерашний день. Страх, обида и ярость... И ревность, конечно – куда без нее?
– Ты обиделась? – повторила она, приближаясь ко мне все ближе.
– За что? – ровным тоном спросила я.
– Кажется, я вчера была не в адеквате, – неуверенно начала Виолетта. – Плохо помню, но... Я обидела тебя, да?
Я резко повернулась к ней. Как же мне хотелось схватить её за грудки и потрясти, как грушу! Но я оставалась спокойной – по крайней мере, внешне.
– Какая разница?
– Не поняла, – нахмурилась она.
– Ты – мой работодатель, я – твоя сотрудница, прислуга, или кем ты меня считаешь. Ты не обязана переживать о том, обидела ли ты меня. Ты обязана выполнить свои обязательства, которые взяла на себя.
– Не понял, – нахмурилась Виолетта и хотела шагнуть ко мне еще ближе, так, чтобы наши тела соприкасались, но я выставила руки, не позволяя ей этого сделать.
– Стоп.
– Алина?
– У тебя есть поручения ко мне? – спросила я, вспоминая наш дурацкий договор.
– Нет, – растерялась она.
– Отлично. Тогда я свободна. – Я обошла Виолетту, так и не дав ей коснуться себя, и хотела было выйти из кухни, но она схватила меня за руку. В самый последний момент.
– Давай сядем и поговорим, – твердо сказала Виолетта, крепок сжимая пальцами мое запястье.
– О чем? – улыбнулась я так, что ее взгляд потух.
– О том, что было вчера.
– О том, что было вчера, надо было разговаривать вчера. Отпусти меня, пожалуйста, – велела я.
– Алина, я хочу с тобой поговорить.
– А я – нет, – отрезала я. – И раз уж у моего работодателя нет для меня заданий, я, пожалуй, пойду. Отпусти. Отпусти, я сказала!
Я попыталась выдернуть руку из её цепких пальцев, но ничего не получалось.
– Алина, – растерянно повторила она мое имя, словно забыла обо всем на свете, и ее взгляд был таким жалобным, что во мне вдруг проснулось странное, жуткое желание сделать ей больно. Так же больно, как сделала мне она.
– Да отпусти ты меня, – сквозь зубы сказала я, продолжая дергать рукой, а она все сжимала мое запястье и сжимала.
– Мне больно. Ты слышишь меня? Мне больно! – выкрикнула я, и в моем голосе проскользнуло вчерашнее отчаяние. А ведь я до самого конца хотела оставаться холодной стервой.
И только тогда Виолетта отпустила меня, а я чеканным шагом ушла в свою комнату, переоделась, накрасила губы алой помадой и схватила с тумбочки ключи, заслышав шаги Виолетты. А после торопливо покинула квартиру.
Кирилл не ожидал этого. Не думала, что я действительно уйду.
– Ты куда? – выкрикнула она мне вслед, выбегая на лестничную площадку, когда я уже стояла у лифта, с силой сжимая лямку рюкзака.
– Гулять, – ответила я.
– Мстишь, малая? – вдруг усмехнулась Виолетта гадко.
– Если бы мстила, свалила бы из дома рано утром, ничего не сказав, – отозвалась я и зашла в лифт.
Виолетту сердито смотрела на меня, ничего не понимая, а я – на неё, чувствуя злорадство и усталость одновременно. Впрочем, злорадство быстро исчезло.
– А знаешь, – вдруг сказала она, прежде чем створки лифта успели закрыться. – Ты готовишь овсянку так же, как моя мать.
В лифте меня одолели эмоции, и я в сердцах стукнула кулаком по стене лифта. Да что же это такое – хотела сделать неприятно ей, а в итоге сама себя чувствую мерзко. Но возвращаться домой я не собиралась. Мне действительно не хотелось мстить. Мне хотелось побыть одной, наедине со своими мыслями. Впрочем, этого мне тоже не удалось.
На улице я столкнулась с Мишей, который как раз выходил из своего цветочного салона.
– Алина! – с улыбкой окликнул меня он и быстро сбежал ко мне по ступенькам. – Ты как?
– Хорошо, – улыбнулась я. – А ты? Уже работаешь с самого утра?
– Нет, сегодня не моя смена, – ответил Миша. – Приехал помочь новой девочке кое в чем, но уже свободен. У тебя глаза грустные. Ничего не случилось?
– Нет, все хорошо, – отозвалась я.
– Разобралась со своей девушкой? – его голубые глаза были такими внимательными и заботливыми, что я даже немного растерялась.
– Относительно, – уклонилась я от ответа.
Какое-то время мы с ним болтали о глупостях, а потом Миша спросил, свободна ли я, и если да, то не хочу ли составить ему компанию?
– Мой друг-историк начал проводить пешеходные авторские экскурсии по городу, посвященные мистике. Пригласил и меня послушать, – ответил Миша. – Хочешь со мной? Будет интересно! Экскурсия, правда, в полдень начнется, но мы можем где-нибудь посидеть.
– Хорошо, – не сразу, но согласилась я, и Миша радостно улыбнулся.
– Отлично! Я знаю одну классную кофейню неподалеку. Идем туда? Обещаю – кофе там просто великолепный!
– Идем, – ответила я. Пусть Виолетта сидит дома один. Ну или снова идет развлекаться. Я больше ждать ее не буду. Пошла он...
Миша меня не обманул – кофе в небольшом уютном заведении было действительно отличным, да и экскурсия оказалась интересной. Друг Миши, тощий двухметровый Илья с горящими глазами и волосами до пояса, которые он заплел в косичку, действительно оказался хорошим экскурсоводом.
Мы встретились с ним на станции «Маяковская», причем пришли первые, и Илья почему-то решил, что я – девушка Миши.
– Классная она у тебя, – щурясь за стеклами очков, заявил Илья. – Эффектная, с
характером, как ты любишь!
Миша заметно смутился, а я едва не закатила глаза.
– Ты не так понял, мы просто знакомые, не пара, – поторопился сообщить ему друг, но Илья лишь усмехнулся в ответ. Мол, знаю я вас...
– Михаил парень заботливый, так что тебе повезло, – сказал он мне со знанием дела, будто когда-то сам был девушкой Михаила.
– Да ладно тебе, чел, – отмахнулся Миша. – Алина, не слушай его. Вернее, слушай, но только на экскурсии!
– Надеюсь, тебе понравится, – подмигнул мне Илья и кинулся встречать первых людей из своей группы, которые подошли к назначенному месту.
Гуляли мы часа четыре, не меньше, и Илья громко и важно рассказывал нам о разных таинственных знаках, призраках и пророчествах. И хотя я не верила во все это, было ужасно интересно! Илья умел нагонять жути, да и голос у него был неплохо поставлен. А после этой экскурсии вдохновленный Илья решил провести для нас еще одну, дополнительную – для влюбленных, которую как раз разрабатывал.
Это была эксклюзивная экскурсия для двоих на машине – предполагалось, что сладкая парочка будет сидеть позади, взявшись за руки, а водитель, и он же гид, будет рассказывать о разных романтических местах.
Илье было интересно, понравится нам эта экскурсия или нет. Видимо, до сих пор он считал нас парочкой, что меня немного раздражало. Я привыкла, что меня считают девушкой Виолетты.
– Согласны? – вопросительно уставился на нас Илья. – Только это... есть одно но... Экскурсия вечерняя, так что увидимся в девять вечера, ребятки. Я за вами заеду на тачке. И покажу вам удивительную романтическую Москву!
На этом он умчался, а мы вопросительно уставились друг на друга – времени впереди еще было достаточно.
– Покажу тебе свой любимый бар! – щелкнул пальцами в воздухе Илья. – Тут недалеко, несколько станций. Поедем?
– Поедем, – вздохнула я и почему-то подумала о Виолетте. Она же в состоянии организовать себе ужин? Или ей в этом поможет Катя?
Мне не хотелось думать об этом. Не хотелось!
Мы спустились в метро, добрались до нужной станции, а на перроне в толчее кто-то толкнул Мишу в плечо. Тот поморщился и схватился за него, будто плечо у него болело.
– Что такое? – спросила я удивленно.
– Все в порядке, – отмахнулся тот. – Я боксом занимаюсь – так, для себя, чтобы форму поддерживать. Постоянно травмы. Забудь, Алин, ничего страшного.
– То есть ты и боксер, и флорист, – улыбнулась я. – Удивительное сочетание!
– Люблю удивлять! – сказал Миша громко. В какой-то момент нас едва не разделила толпа, но он вовремя взял меня за руку и уверенно повел за собой. Когда меня касалась Виолетта, внутри все вспыхивало и переворачивалось, как при торнадо. А рядом с Мишей я ничего не чувствовала. Обычная мужская рука. Даже к Вадиму я чувствовала симпатию, а Миша совсем не трогал. Может быть, я к нему не привыкла?
До девяти мы сидели в ресторанчике, и, честно сказать, было немного скучно. Нет, Миша вел себя замечательно! Галантно, заботливо, дружелюбно. Рассказывал смешные истории, смешил, пытался вызвать меня на откровенность, но я молчала. А что я могла ему сказать? Что я в бегах? А ту, кого он принял за мою девушку, рок-звезда под прикрытием? Я отделывалась общими фразами или вовсе молчала.
– Что-то не так? – снова спросил Миша, понимая, что я вся в себе.
– Всё так. Просто немного устала, – ответила я, медленно попивая сок.
– Это из-за него, да?
– Из-за кого?
– Из-за твоей девушки? – чуть нахмурился он. – Ты из-за нее грустишь?
– Я не грущу, – улыбнулась я. – И давай не будем о нем, хорошо?
– Как скажешь, Алина, – вздохнул Миша. – Как скажешь...
Экскурсия, которую устроил Илья, была странной. С одной стороны, он показал нам чудесные старинные улицы, которые одна за другой постепенно погружались в ночной мрак и наряжались в яркие бусы из огней, а с другой... С другой, вся его экскурсия была наполнена романтическими нотками и лирикой, и предназначалась для влюбленных. Настоящих влюбленных. А не для едва знакомых людей.
Закончиться все должно было на смотровой площадке «Выше только любовь» на одном из небоскребов «Москва-сити», и, честно говоря, я предвкушала прекрасное зрелище – думала, увижу что-то более прекрасное, чем видела на крыше того дома, на которой мы с Виолеттой прятались от людей Альберта. Но... Но Илья все напутал – забронировал места не на сегодня, а на завтра. Миша одарил его таким взглядом, что наш бедный экскурсовод даже уменьшился в плечах.
– Простите, ребята, – вздохнул он уныло. – Не знаю, как так вышло... Там вечером, когда темнеет, вид потрясающий! А хотите, завтра вас туда отвезу, а?
Илья кинул быстрый взгляд на Мишу, и тот едва заметно кивнул, а потом, опомнившись, повернулся ко мне и сказал:
– Если Алина хочет.
И я согласилась. Нехотя, но согласилась, думая о том, где сейчас Виолетту. А главное – с кем.
– Тогда завтра я свожу тебя еще в одно интересное место, а потом Илья отвезет нас сюда обратно! – засияли Мишины глаза. – Как тебе идея? Согласна?
– Согласна, – устало кивнула я, и мы, договорившись о встрече, поехали домой.
Илья довез нас прямо до дома, и я, быстро попрощавшись с парнями, выскочила из машины и, помахав им, направилась к подъезду. На ходу я кинула взгляд на окна нашей квартиры – свет в окнах не горел. Значит, дома никого не было.
Виолетта проводила время там же, где и вчера. С той же, что и вчера.
Поднявшись наверх, я рывком распахнула входную дверь и с силой швырнула рюкзак, полная раздражения и злости. И вздрогнула от чьего-то вскрика.
– Твою мать! – заорала Виолетта, и я, наконец, включила свет. Оказывается, она сидела в прихожей, расположившись в кресле, что стояло у шкафа, и я в темноте швырнула рюкзак прямо в неё.
– Обалдела? – вскочила на ноги музыкантка – она была в обычных джинсах, футболке и почему-то босиком. – Шастала весь день непонятно где, теперь прибить меня решила?!
– Извини, – холодно ответила я. – Не думала, что ты будешь ждать меня у двери, как послушный пес.
– Пес? – изогнула бровь Виолетта. – Да ты охамела, родная. Ты мои ключи с собой забрала, куда я могла уйти?!
Кажется, я покраснела, однако не собиралась просить пощады.
– Да? Прости. Могла позвонить и сказать. Ах да, у меня же нет телефона! – рассмеялась я ей в лицо. – Ни я с тобой связаться не могу, ни ты со мной. Но что поделать? Вот твои ключи, – с грохотом положила я ее связку на тумбочку. – А свою Катю ты могла бы привести прямо сюда. Чего стесняться?
– Что ты сказала? – вспыхнула она. – Повтори.
– Ты оглохла? – разувшись, я прошла мимо него на кухню – хотелось пить. Я не сразу сообразила, что вчера ночью Виолетта тоже первым делом пошла к холодильнику. У меня на столе стояли пирожки, а у него – коробки с пиццей и роллы.
– Стоять! – закричала она мне вслед. – Вообще-то я разговариваю с тобой! Повтори, что ты сказала про Катю!
Я усмехнулась.
– О, боже, прости, что произнесла вслух священное имя. Прости, что оставила тебя сегодня дома – поверь, я не нарочно. Прости, что отравляю тебе жизнь. – С этими словами я поклонилась в пояс, а после как ни в чем ни бывало налила воду в стакан.
– Ну ты и стерва, – почти с восхищением произнесла Виолетта.
– Какая есть. А можно роллы украсть? Я пару штучек.
Виолетта молча смотрела на то, как я вскрываю упаковку с палочками для еды и ловко подцепляю ими роллы.
– Где была? – мрачно спросила она, скрестив на груди руки. Я чувствовала исходящее от него презрение.
– Гуляла, – ответила я, жуя.
– С кем? – процедил он сквозь зубы.
– С парнем. А, нет, с двумя парнями, – со смехом ответила я. Что за цирк она устроила. Допрос? Мне?
В голове мелькнула мысль – а вдруг она ревнует?
– С какими? – продолжала Виолетта.
– Какая тебе разница? – прищурилась я, уперев руки в боки. – Ты мне кто? Жена? Невеста? Парень? Господи, мы даже не спали, какого черта ты устроила трагедию?
– Я?! – выкрикнула Виолетта вновь. Кажется, внутри у неё все кипело. – Я устроила? Ты офигела, принцесса?! Трагедию устроила ты! Вчера! А сегодня продолжила! Вместо того чтобы поговорить со мной, побежала мстить. Очень по-взрослому, очень умно! Я тебя спасаю, все для тебя сделала, что могла, а ты устроила истерику!
– Спасибо за помощь. Ты делаешь это не безвозмездно, смею напомнить. И не кричи, пожалуйста.
– А ты не молчи! Я ненавижу, когда молчат. Злишься – скажи, если есть что сказать. Выплесни эмоции. Какого черта вы все молчите, когда я делаю что-то не так?!
Неужели сложно во всем разобраться и разложить по полочкам: Виолетта, ты дура, потому что ты сделала это. Я ненавижу тебя за вот это. Разве сложно? Сложно сказать?
– То есть ты своих косяков не понимаешь? – рассмеялась я хрипло. – Ты не тупая, Виолетт, вовсе нет. Ты все прекрасно осознаёшь – и в своем поведении, и в поведении других. Тебе просто интересно – скажет ли кто-то об этом или промолчит. Ты чертова манипуляторша, вот и все. И вообще, разве я обязана делиться со своим работодателем своими эмоциями?
– Нет, – внезапно затихла Виолетта. Ее словно выключили.
– Вот и отлично. Я иду спать. Устала. И действительно извини, что забрала твои ключи.
Я встала и направилась к дверям, однако остановилась, не дойдя до порога, и сказала, глядя в стену.
– Завтра этот человек пригласил меня на свидание. Мне можно идти или... у тебя есть задания для меня?
«Пусть скажет, чтобы я, наконец, накормила ее пирожками», – подумала я в отчаянии. А Виолетта, смерив меня недобрым взглядом, бросила небрежно:
– Катись, куда хочешь, родная. И к кому хочешь. Хоть к самому дьяволу.
Я и покатилась. То есть, пошла. Не к дьяволу, конечно, а в спальню, безумно злая – до дрожи в пальцах, которые приходилось сжимать в кулаки. Я не понимала, что происходит между нами. Не понимала свои чувства и ее слова. Свои поступки и ее действия. Мы оба совершали глупости, словно подростки, и оба, кажется, попали в ловушку, сотканную из обид, ревности и недомолвок.
Мне было больно, действительно больно. Может быть, я должна была вести себя по-другому? Улыбнуться, обнять и извиниться? Сказать, что поступила как дура, раз пошла на свидание с малознакомым парнем? Но я не могла сделать этого. Я все еще помнила аромат дорогих женских духов на рубашке Виолетты. И помнила ее слова: «Катя, малышка моя, осторожнее», обращенные к той, с которой она была рядом, пока я в квартире места себе не находила.
Я лежала на кровати, свернувшись в клубочек, и думала обо всем, что произошло, раз за разом проворачивала в голове все, что между нами произошло за эти дни.
Виолетта, Виолетта, Виолетта...
Может быть, я зря начала называть её по имени? Может быть, для меня она должна была остаться Китаной?
«Ты не должна думать о глупостях, – сказала я сама себе. – Ты должна думать о том, как жить дальше. Виолетта улетит, а ты останешься одна и должна будешь думать о том, как не попасться Альшевскому. Однажды он узнает, в каком ты живешь городе. Однажды он может тебя найти».
И я натянула одеяло по самую макушку.
Только вот перестать думать о Виолетте не получалось.